Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 43)

Далее мы сделали перерыв, и я рассказал Анатолию, что спецслужбы используют эмигрантские организации не только для сбора информации, но и для конкретных акций в интересах спецслужб. Так, в 1953 году контрразведка пресекла высадку восьмерых американских диверсантов под Майкопом. Все они были рекрутированы из рядовых членов НТС.

В настоящее время в НТС разрабатывается новая методика доведения агитационных материалов до советских граждан. Эта операция получила кодовое название «Стрела». Суть ее проста: члены НТС из различных стран мира посылают пропагандистские материалы по конкретным адресам в СССР.

Фактически вся деятельность НТС делится на два направления: закрытая и открытая. Открытые операции имеют цель привлечь внимание мировой общественности к определенным фактам советской действительности, в частности, наличии в СССР оппозиции советской власти. Большинство открытых акций имеют адресатом западного обывателя. Закрытые операции направлены на те же цели, но рассчитаны они главным образом на население СССР. Для закрытых операций в НТС существовал так называемый Закрытый сектор. Исполнители закрытых операций, как из числа эмигрантов, так и иностранцев, именовались «орлами» и «орлицами». Сами же операции называются «орловскими».

Следующие дни я учил Тимкина шифровать тексты донесений, обнаруживать средства технической разведки и наружное наблюдение.

В конце нашего своеобразного «курса молодого бойца» мы отработали несколько вариантов связи на случай возможного провала. При возникновении ситуации опасности ему должен поступить сигнал о том, что «несуществующая» у него сестра благополучно родила мальчика. По получении этого сигнала он мгновенно переезжает в другой город и связывается по телефону с группой, которая будет обеспечивать его возвращение домой.

– Мне возвращаться в часть? – спросил Анатолий, когда я сказал, что больше мне обучать его нечему.

– Нет, ты отдохнешь здесь еще сутки, потом еще раз повторишь мне все, что будешь делать в ближайший месяц. И, самое главное, подумай и напиши письмо родителям. Оно будет лежать в материалах твоего дела. Вдруг возникнет необходимость как-то смягчить удар, который ты причинишь им своим поступком.

– А я смогу по возвращении рассказать им…

– Думаю, сможешь…

Тимкин убывает в часть, пишет рапорт с просьбой оставить его на сверхсрочную. Я в это время получаю ответ на свой запрос из Кстово. Коллеги информируют меня, что Тимкин был в отпуске, сообщил родителям, что намерен остаться на сверхсрочную службу. После характеризующих данных на Тимкина до моего сведения доводится информация о том, что «дядя изучаемого был репрессирован в послевоенные годы».

У коллег зверская интуиция, они шестым чувством определяют, что Тимкин не зря был взят в изучение. И если вдруг он совершит что-то противозаконное, то с их стороны было выявлено все, что могло косвенно свидетельствовать об этом.

Виктор Сергеевич

– Он уже вышел на тебя? – спросил Виктор Сергеевич.

– Да.

– Каким образом? У тебя есть домашний телефон или мобильный?

– Нет у меня ни того, ни другого. Он позвонил по телефону моей соседке.

– Неплохо, неплохо. А потом?

– Потом пригласил меня от имени одногруппника встретиться у фонтана в центральном сквере.

– И ты не догадался, кто тебя приглашает?

– Признаться, нет. Потому что буквально перед этим я встречался с одним однокашником…

– Ясно. А теперь я попробую предположить, что с тобой произошло дальше. Тебя пригласили в представительство?

– Да.

– Это была некая презентационная тусовка. Но Эрдемира там не было.

– Да.

– Как ты думаешь, почему?

– Один из его помощников сказал, что он срочно уехал в Москву.

– А теперь подумай, почему он не появился на этой тусовке.

– Наверное, не хотел светиться среди тех, кто мог о нем…

– Разумеется, специфика разведчиков, которые работают под дипломатическим прикрытием, в том, что они ведут себя не так, как дипломаты. Твое посещение представительства Каморканы – всего лишь посещение официального органа другого государства. И ты, и кто-то другой могут посещать его вполне официально и открыто. Но если кто-то из сотрудников не желает, чтобы тебя в этот момент видели с ним, то это наводит на мысль, почему он это делает?

В это время раздался телефонный звонок.

– Вы еще не закончили? – спросил Ухналев.

– Нет еще, – ответил Виктор Сергеевич. – Случай весьма сложный, потерпи. Еще полчаса.

– Лады, – ответил Ухналев.

– А далее должна быть встреча в представительстве, а потом перевод на конспиративную квартиру. Так?

– Так.

– Вот видишь, при всей надутости щек разведок и разведчиков схемы их работы настолько примитивны, что хочется сказать: ребята ваши уши видны везде. В общем, ситуация понятна. Будем думать, как вытаскивать тебя оттуда. Без участия государства тут не обойтись. А значит, пиши бумагу. Текст я тебе продиктую.

После написания заявления в КГБ, Виктор Сергеевич отпустил Расима, договорившись с ним о связи по телефону, и стал ждать Ухналева.

Тот не заставил себя долго ждать. Явившись, он стал ворчать о том, что коллега столь бесцеремонно использовал его квартиру, а потом пригласил Виктора Сергеевич на кухню, где стал кипятить воду, готовясь заварить кофе.

– Не ворчи, – сказал ему Виктор Сергеевич.

Ухналев заварил кофе и поставил перед гостем стакан воды. Виктор Сергеевич удивленно поднял глаза на хозяина квартиры.

– Сразу видно, что ты не прошел школы Володи Бязева, – сказал Ухналев.

– И кто такой Бязев? – спросил Виктор Сергеевич.

– Бязев был нашим сотрудником в Карлхорсте в пятидесятые годы и страноведом-любителем.

– Все ясно, – сказал на это Виктор Сергеевич. – Видимо, это традиция немецкой кухни?

– Да, именно так. Это традиция и одновременно практическая и полезная вещь. Если кофе крепкий, то вода смягчает его действие.

Они выпили по чашке кофе, и Виктор Сергеевич сказал:

– Дело серьезное, надо связаться с нашими из контрразведки.

– Надо, значит, свяжемся, – ответил на это Ухналев. – Чья страна?

– Восточная.

– Так, а кто же занимается такими странами?

– Хрен его знает, раньше все было проще. Был главный противник, были противники региональные, а сейчас многие с нами не имеют даже границ и противниками не считаются.

– Я позвоню Корбалевичу, по-моему, это по его ведомству, – сказал Ухналев.

– Звони, – произнес. Виктор Сергеевич. – Ты позже меня ушел на пенсию, тебя помнят лучше.

– Да никто нас не помнит по практической работе, – ответил Ухналев, – другое дело, что многие практики прошли когда-то через Высшие курсы.

Ухналев набрал номер телефона Корбалевича.

– Леня, – сказал он в трубку, – как ты, жив, здоров?

– Вашими молитвами, – ответил Леонид.

– Леня, мы о тебе действительно молимся. Ты не мог бы приехать ко мне, дело весьма срочное.

– Может быть, вечером? – спросил Леня.

– Можно и вечером, но тогда ты не увидишь еще одного своего препода, который сидит у меня и ждет тебя, так же, как и я.

– Тогда еду, – сказал Корбалевич. – Напомните номер дома и квартиры. Хорошо, что вы позвонили. У меня к вам было несколько вопросов.

– Ну, вот, а ты говорил «вечером». Зачем же откладывать на вечер то, что можно сотворить днем? Мы тебя ждем.

Корбалевич появился через час. Он поздоровался с хозяином квартиры, снял в прихожей туфли, прошел на кухню и увидел там Виктора Сергеевича.

Он еще раз поздоровался и сказал:

– Не ожидал, не ожидал.