Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 27)
– Ты что оканчивал? – спросил меня Михаил Федорович, оставив после очередного совещания в понедельник.
– Два курса политехнического, – ответил я ему.
– А потом?
– Потом война, сначала горячая, а затем холодная.
– А после горячей войны – курсы?
– Ну да.
– А потом?
– Потом я с коллегами участвовал в Великом противостоянии разведок в центре Европы.
– Почему участвовал? – удивился начальник отдела. – Участвуешь.
– Но все это можно узнать из моего личного дела.
– Да я не в связи с этим, – он показал мне, как когда-то сжигал мою справку. – Я в связи с другими обстоятельствами. Министерство радиотехнической промышленности поставило перед нашими смежниками и технарями задачу сбора информации о радиоэлектронных средствах борьбы. Мне кажется, что они недооценивают наших возможностей.
– Что нужно сделать?
– Свяжись со смежниками. Если такую же задачу поставить перед нашими средствами в Западной Германии, мы тоже можем внести вклад в общее дело. Но перед тем как поставить эту задачу, ты должен на очередном совещании сделать маленькое сообщение о проблемах, которые стоят перед Министерством радиотехнической промышленности. Да и вообще сориентировать ребят в этой сфере.
Дело привычное. Прежде чем что-либо начинать, необходимо изучить оперативную обстановку.
Открываю тетрадь, которую храню с Львовских курсов оперативной подготовки. Там есть подчеркнутое мной, но записанное со слов одного из преподавателей определение оперативной обстановки. Она складывается «…из сил и средств одной стороны, сил и средств другой, противоборствующей стороны, которые накладываются на пространство противоборства и сопрягаются со шкалой времени».
Лаконичней не придумаешь. А значит, нужно исследовать прежде всего средства радиоэлектронной борьбы у нас и у них, посмотреть, как эти средства используются одной стороной во вред другой на конкретных отрезках времени.
Собираю информацию и иду на совещание сотрудников отдела.
В кабинете Михаила Федоровича все как обычно. Из сотрудников отсутствует Ефимов. И это прекрасно, иначе он будет задавать уточняющие вопросы, а я не настолько ориентируюсь в том, о чем буду говорить.
Ба! У нас на совещании присутствует представитель кадров Аппарата Уполномоченного Квасюк. Его необычная фамилия вызывает улыбку у всех, кто слышит ее впервые. Но после встреч и разговоров с Квасюком улыбаться уже не хочется. Он очень важен, если не сказать, надут. И полностью использует свое служебное положение для того, чтобы подтвердить известный тезис: «В кадрах решают все».
Михаил Федорович начал совещание. Коротко обрисовав обстановку в отделе, он дал слово мне.
– После окончания Второй мировой войны, – начал я, – в руки радиолюбителей Европейских стран и США попало большое количество разнообразной военной радиоаппаратуры: высокочувствительные связные военные приемники, мощные передатчики, наушники, телеграфные ключи, сухие батареи и аккумуляторы. Все это позволило кардинально изменить присутствие радиолюбителей в эфире. Стало возможным проведение дальних связей для владельцев такой аппаратуры.
И, конечно, все это подтолкнуло радиолюбителей к установлению контактов друг с другом на различных континентах, а кроме того – способствовало совершенствованию радиотехники и возникновению частного спроса на компоненты передатчиков и приемников. И ещё одно – увеличились возможности использования этих связей в интересах разведки, контрразведки и идеологической борьбы. Однако здесь возникли технические проблемы: просто увеличить мощность передатчика оказалось недостаточным для того, чтобы вести уверенный прием. Необходимо было техническое усовершенствование антенн и приемников. Наши специалисты имели возможность исследовать трофейные немецкие приемники и передатчики, а также те, что поступили по ленд-лизу, и сконструировали гибрид. Взяв все лучшее у первых и вторых.
– Молодцы наши специалисты, – прокомментировал это Квасюк.
– Советские конструкторы, – продолжал я, – на базе американской металлической лампы 6SА7 разработали стеклянную лампу 6А1 °C, гораздо более эффективную.
Квасюк открыл было рот, чтобы спросить, а не лучше ли иметь металлические лампы, поскольку они более прочные. Но я его опередил:
– Партия и правительство приняли решение «О радиолокации», составной частью которого являются объединение отдельных НИИ, КБ, проектных институтов и заводов в одну отрасль.
Перебивать «партию и правительство» Квасюк не решился, а я продолжал:
– Вы конечно, в курсе, что против нас работают 85 радиостанций «Голоса Америки» и Британской радиовещательной корпорации ВВС. Но мы по границам и с позиций дружественных нам стран противодействуем им… У радиоэлектроники большое будущее. Развитие ее помогло сократить наши потери в воздушных боях в Корее. Но и наши оппоненты учли этот опыт, и началось соревнование или, как называют его наши противники, «Великое электронное перевооружение». В настоящее время и отечественная электроника стала главной отраслью в Министерстве радиотехнической промышленности. Началась новая эра и не только потому, что появились новые технические средства, появилась новая стратегия противоборства. В США в оборот военной терминологии введено понятие «радиоэлектронные боевые порядки». В СССР – понятие «радиоэлектронное поле». И у нас, и у них создаются самолеты и корабли радиоэлектронной разведки. У меня все.
– Есть ли вопросы? – спросил Михаил Федорович.
– Есть, – ответил Квасюк. – Уважаемый докладчик назвал наших противников оппонентами. Это, товарищи, неправильно. И я обращаю ваше внимание на это. Но это грех небольшой, это ему в порядке товарищеской критики. А вот сам вопрос: а не лучше ли иметь металлические лампы, поскольку они более прочные?
Я мысленно выругался, но, сделав паузу, ответил:
– Разумеется, металлические лампы более прочные, но в стеклянных колбах сразу видны возможные механические повреждения. Тогда как проверить на целостность начинку металлической лампы можно только при помощи специальных приборов, что в боевых условиях может быть затруднительно.
После обсуждались обычные текущие вопросы, совещание закончилось, и я забыл о своем докладе и ответах.
Однако через неделю мне позвонил Михаил Федорович и сказал:
– Зайдите ко мне.
Я сразу же насторожился. С моим начальником у меня сложились хорошие отношения, и на «вы» он называл меня только в присутствии посторонних или когда я значительно провинился. Я пошел к руководству.
– Черт дернул меня попросить прочитать тебя этот доклад… – сказал он.
– Что случилось?
– Теперь тебя вызывает Евгений Петрович.
– А по поводу? – спросил я.
– По непроверенным данным о твоем докладе доложил ему Квасюк.
– Но сам же Квасюк сказал, что это грех небольшой, чтобы тревожить Самого…
– Да чует мое сердце, все это связано с другим. Короче, иди, а потом сразу ко мне.
Через приемную Уполномоченного я прошел быстрее ножа в масле. Потому что референт сказал мне сразу:
– Евгений Петрович вас давно ждет.
Третий раз я в кабинете Самого Уполномоченного, и третий раз он встречает меня иначе, чем первые два раза. Он почти дружески кивает мне на стул за приставным столиком и говорит:
– Сотрудник отдела кадров был у вас на совещании и высоко отметил вашу техническую подготовку. Особенно ему понравилось то, что вы прекрасно разбираетесь в таких вопросах, в которых даже представители технических подразделений плывут. Квасюк специально задал им такие же вопросы относительно преимуществ стеклянной лампы над металлической и не получил вразумительного ответа. Прекрасно, что у нас в отделах служат люди с таким широким кругозором. Это значительно расширяет их возможности. Наверное, прав был ваш начальник отдела, когда сказал, что к этой деятельности стоит подключить и сотрудников его подразделения. Как вы полагаете?
– Я думаю, он знает, что говорит.
– И я так считаю. Вы очень точно сказали о противостоянии и даже целой электронной войне между нами и противником. Так вот, в рамках этой войны Минрадиотех попросил нас помочь. На одном из заводов Западной Германии создали интересную лампу 9SХ1. Мне это название ничего не говорит, но вам, как специалисту, наверное, будет понятно.
– И в чем будет заключаться моя роль?.. – начал я.
– Вам предстоит установить завод, на котором эту лампу создали, и получить ее техническое описание либо образец. Минрадиотех будет вам благодарен и за то, и за другое. Подключайте к этому любых специалистов. Удачи вам!
После этих слов я понял, что аудиенция закончилась, и покинул кабинет Уполномоченного.
Расим
Расим вернулся на работу в фирму. Однако вскоре почувствовал, что Фарук был прав. Он действительно стал другим человеком, но вовсе не суперменом. Все было как раз наоборот. У него появились все признаки состояния, которые характеризуются как мания преследования. На этой почве он поссорился со своим начальником и уволился с работы. Уже потом он понял, что его сущность сознательно искала повод для конфликта с хозяином фирмы, чтобы иметь возможность не ездить в Анталию, где он снова мог встретиться с Эрдемиром.
Расим пошел работать в школу для детей с задержкой развития. Предмет свой он знал хорошо, и через пару месяцев директор предложил ему заменить старого завуча. Но Расим не согласился, сославшись на то, что ему нужно восстановиться от неких психологических перегрузок, после которых он был вынужден бросить прежнюю денежную работу.