Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 22)

Расим

Когда Эрдемир произнес фразу: «Плохи твои дела…» – он так посмотрел на Расима, будто пришпилил его, как бабочку булавкой к картонке коллекции.

После этого он поднялся, сказал что-то по-каморкански Фаруку и направился к выходу. Однако тут же вернулся и отдал Фаруку мобильный телефон.

Фарук рассчитался с официантом и пригласил Расима подняться в холл этажом выше. Там они посидели некоторое время в мягких креслах, Фарук достал из бумажника деньги и протянул их Расиму.

– Возьми в баре бутылку вина и пойдем к тебе в номер, – сказал он.

– Что взять?

– Скажи в баре зор шарап[11], они знают.

Расим купил в баре две бутылки вина, поместил их в непроницаемый пакет, и они направились в номер.

– Я буду ночевать у тебя, – сказал Фарук, когда они расположились в номере. – Вдруг тебя захотят арестовать.

– А ты сможешь воспрепятствовать этому? – спросил Расим.

– Я смогу позвонить Эрдемиру, – сказал Фарук и показал на мобильный телефон.

Расим достал из шкафчика сласти, которые ему оставляли горничные в соответствие с традициями отеля, разлил в чайные чашки вино.

Фарук взял в руки чашку, произнес: «Будьмо», – и опрокинул содержимое в рот.

– Ты был в Украине? – спросил его Расим.

– Где я только не был, – сказал Фарук, – но на Украине не приходилось.

– Я чего же ты говоришь по-украински?

– Я учился с украинцами, – произнес Фарук, плеснул себе в чашку вина, выпил без тоста, а потом сказал так, как говорят в голливудских фильмах крутые ребята менее опытным: – Ну ты, парень, попал…

– Я без тебя этого не знаю? – ответил ему Расим. – Ты чего заводишь меня, нагнетаешь обстановку? Вы что с Эрдемиром играете в плохого и хорошего полицейского?

Фарук после этих слов внимательно посмотрел на Расима, а потом налил себе еще и сказал:

– А ты, парень, не дурак, но я тебе так скажу: я тут не при чем. Я просто хороший парень, который тебе помогает. А Эрдемир действительно плохой парень, но без него моя помощь была бы, как это у вас там говорят: пшик. Без него нам из этой ситуации не выбраться. Я, конечно, знаком с ним, но если бы не нужда, не стал с ним связываться. Ты видел, что у нас произошло в ресторане? Мы совершенно разные люди. Он каморканский ортодокс, или, как говорят в Америке, – ястреб. Я же нормальный человек, и многое во взглядах Эрдемира мне не нравится. Но только он может выручить тебя в этой ситуации, и я вынужден общаться с ним, да и тебе это придется делать, потому что другого выхода у нас с тобой нет. У него не то в друзьях, не то в коллегах генерал К. А это имя заставляет здесь вздрагивать многих.

– Ладно, – примирительно произнес Расим. – Вы мне помогаете, а я, выходит, кочевряжусь… Давай выпьем.

Они выпили еще, и языки их окончательно развязались.

– Ты мне поясни, – сказал Расим, – что тебя связывает с Эрдемиром?

– Ничего, но я предполагаю, что он за мной присматривает, как за политически неблагонадежным каморканином.

– Он полицейский или…

– Нет, он проходит по ведомству иностранных дел.

– Ясно, он дипломат. А что он делает здесь, в Турции?

– Я полагаю, что он здесь отдыхает, так же как это делаешь, например, ты.

– А в чем выражается его наблюдение за тобой?

– Эрдемир принадлежит к некоему клану каморканской элиты, своего рода аристократии…

– Отсюда его возможности?

– Да.

– Ты говоришь, что ты его друг. Для чего ты с ним дружишь?

– Мне лучше иметь Эрдемира в друзьях, чем в оппонентах.

– Почему?

– Потому что такие, как он, определяют погоду в Каморкане, а я житель Каморканы и, как всякий человек, хочу жить, и жить не в тюрьме.

– И только?

– Нет, не только. У него скверный характер. Ты мог в этом убедиться, но лучше все же держаться к нему поближе.

– Не пойму твоей логики… От людей, которые тебе неприятны, лучше держаться подальше.

– Это вы в своей России можете держаться подальше от тех, кто вершит вашими судьбами. Потому что в России большие расстояния позволяют это сделать. А в маленьких странах, таких как Каморкана, все наоборот.

– Я всегда обращал внимание, что жители маленьких стран пытаются как-то компенсировать их незначительные размеры…

– Не все жители, не все… – сказал Фарук и опять налил себе вина. – Это свойство некоторых элитных социальных слоев.

– Таких, к которым принадлежит Эрдемир?

– Отчасти.

– Теперь мне понятно, почему он говорит о Турции, как о стране, которая заблудилась и идет не тем путем.

– Он не только говорит. Помнишь, у вас в тридцатые годы был написан роман, который назывался «Золотой телец».

– Ты имеешь в виду «Золотого теленка»?

– Да. Так вот там говорилось: идеи наши, бензин ваш. Эрдемир полагает, что в Турции есть много людей, которые поддержат его взгляды. И каморканские аристократы с их идеями на турецком «бензине» въедут в земной рай.

– То есть устроят жизнь так, как этого хотят те, кому принадлежат идеи?

– Да.

– Поэтому Эрдемир больше живет в Турции, чем в Каморкане?

– Знаешь, я не вычислял, сколько он живет в Турции, а сколько в Каморкане. Но в Турции он бывает часто, у него здесь много друзей, которые, наверное, смотрят на жизнь так же, как он. И это хорошо.

– Почему хорошо?

– Это хорошо для тебя. Потому что без друзей Эрдемира тебе отсюда не выбраться.

– Ну да…. Сначала меня облыжно обвиняют в фальшивомонетничестве.

– Не понял, что такое – облыжно?

– Ложно.

– Расим, я не уверен, что это провокация. Уж очень все хорошо складывается…

– Ты полагаешь?

– Да, ведь все, что с тобой случилось, происходило на моих глазах.

– Вот-вот…

– А, ты думаешь, что я тоже участвую в этих игрушках?

– Не знаю, но я не хотел бы лишиться именно сейчас единственного друга.

– С этим нельзя не согласиться, – произнес Фарук и снова предложил выпить.

Они выпили одну бутылку, затем – вторую. Потом Фарук снял башмаки и завалился спать на угловой диван, сказав, заплетающимся языком: