Сергей Тонких – Хранители тишины (страница 11)

— А я говорил, — спокойно заметил кот. — Упрямая.

Капитанова ткнула огрызком в сторону Варлама:

— Ты! Ты что-то знаешь! Я вижу по глазам! Они бегают! Как тараканы!

— Они не бегают! — возразил Варлам. — Просто… я нервничаю!

— Нервничает он, — фыркнула лейтенант. — А лифт ездит вбок. И паук

смотрит на меня с осуждением. Тут что-то нечисто!

Она огляделась, заметила карандаши на полу, тут же схватила один и начала

грызть.

— Так, — пробормотала она. — Продолжаем. Кто последним видел труп?

Все одновременно посмотрели на Варлама.

Тот застонал.

— Только не это, — прошептал он. — Опять по кругу…

— По кругу, — кивнула Капитанова. — Потому что истина где-то рядом. Или в

лифте. Надо его ещё раз допросить.

И она повернулась к кабине, подошла к панели и строго сказала:

— Ну-ка, признавайся. Куда ты дел труп?

Лифт в ответ тихо звякнул, будто хихикнул.

— Видите? — торжествующе воскликнула лейтенант. — Он что-то знает!

Кот Себастьян закатил глаза, но вслух сказал только:

— Мяу. Абсолютно верно. Лифт — главный свидетель. Надо взять с него

подписку о невыезде.

Варлам посмотрел на потолок, будто надеясь, что оттуда упадёт

спасительный ответ. Но потолок был белым и безжалостным.

Глава 7. Баба Зина и её волшебные тросы

После эпичного допроса лифта лейтенант Капитанова решила, что пора

переходить к первоисточнику.

— Кто отвечает за лифт? — рявкнула она, оглядывая толпу. — Кто знает его

душу?

— Баба Зина, — хором ответили Зинаида Карповна, Борис Петрович и даже

дядя Миша.

— Где живёт? — Капитанова щёлкнула пальцами так, что все подпрыгнули.

— В подсобке, — сказал дядя Миша, махнув в сторону неприметной двери под

лестницей, из-под которой тянуло запахом сушёных трав и машинного масла.

— Но она… своеобразная.

— Я со всеми своеобразными справляюсь, — буркнула Капитанова и

направилась к двери.

Варлам и кот переглянулись.

— Это плохая идея, — прошептал Варлам.

— Хуже, чем выносить труп в обоях? — фыркнул Себастьян. — Сомневаюсь.

Дверь в подсобку была обита старым ковром и украшена связкой сушёного

чеснока, пучком полыни и табличкой «Не входить, если не звали». Коломбет

не обратила на табличку никакого внимания. Она распахнула дверь так, что

петли взвизгнули, будто от обиды.

В полумраке, среди катушек с тросами, ржавых гаечных ключей и банок с

непонятным содержимым, сидела баба Зина. Маленькая, сухая, с глазами, которые, казалось, видели не только тебя, но и все твои детские

проступки. На голове у неё был цветастый платок, а в руках — моток

верёвки, которую она перебирала, будто читала по ней судьбу.

— Чего надо? — спросила баба Зина, не поднимая глаз. — Не видишь, я

судьбу плету.

Капитанова выпрямилась во весь свой двухметровый рост и пробасила:

— Лейтенант Капитанова. Полиция. Вопросы по лифту. Он ездит не по

правилам.

Баба Зина наконец подняла взгляд. И посмотрела на Капитанову так, будто

увидела не лейтенанта, а особенно упрямый узел.

— Лифт — он как жизнь, — проговорила она, продолжая перебирать верёвку. —

То вверх тянет, то вниз, а то и вовсе вбок глянет — и не поймёшь, куда он

тебя везёт.

— Мне не философия нужна, — строго сказала Капитанова. — Мне факты. Кто

управляет лифтом? Вы?

— Управлять можно конём, — невозмутимо ответила баба Зина. — А лифт… он

сам решает, кого везти. У него своя дорога.

— Своя дорога?! — Коломбет нахмурилась. — Это не дорога, это шахта! У

него маршрут прямой!

— Прямой, да не простой, — покачала головой баба Зина. — В нашем доме

стены помнят. Полы скрипят. Лифт… чувствует.