Сергей Тонких – Хранители тишины.Книга первая.Кот,кофе и труп на коврике (страница 13)

— А где это? — прошептал Варлам.

Кот посмотрел на бабу Зину. Та снова перебирала верёвку и тихо напевала

что-то себе под нос.

— Она знает, — сказал Себастьян. — И расскажет. Когда будет готова.

Баба Зина на секунду прервала своё пение, подняла глаза и произнесла:

— Дорога начинается там, где кончается привычный путь. А кончается он… в

шахте.

Все одновременно посмотрели в сторону двери, ведущей к лифтовой шахте.

Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая, как старый ковёр.

— В шахте? — переспросил Варлам. — Мы должны лезть в шахту?

Себастьян кивнул:

— Должны. Потому что Капитанова там. Или не там. Но если мы не попробуем, она вернётся и решит, что это мы её туда отправили.

— Справедливо, — пробормотал дядя Миша. — Ладно. Кто пойдёт первым?

— Я, — неожиданно твёрдо сказала Зинаида Карповна. — У меня фонарик в

сумочке. И я не боюсь темноты. Только пауков. Но ради лейтенанта…

потерплю.

Борис Петрович вздохнул, достал из кармана фонарик и кивнул:

— Тогда идём. Но аккуратно. И… баба Зина.

Старушка подняла на него взгляд.

— Если это ловушка…

— Ловушки ставят на мышей, — спокойно перебила она. — А вы… вы просто

ищете дорогу.

И она снова склонилась над своей верёвкой, будто всё уже было решено.

Глава 8. Труп или не труп?

Шахта лифта пахла сыростью, ржавчиной и чем-то неуловимо тревожным —

будто сама темнота здесь была гуще, чем положено.

— Я же говорила, что боюсь пауков, — прошипела Зинаида Карповна, светя

фонариком так, будто надеялась ослепить всех членистоногих в радиусе

десяти метров.

— Пауки — это мелочи, — буркнул дядя Миша, спускаясь по металлической

лестнице первым. — Тут главное — не наступить на трос. Он иногда

дёргается. Сам.

Варлам вцепился в перекладины так, что побелели костяшки.

— А если лифт вернётся? — прошептал он. — И поедет?

— Тогда будем бежать вверх, — спокойно ответил кот Себастьян, ловко

перепрыгивая со ступеньки на ступеньку. — Или притворимся, что мы тут по

делу. Например, проверяем лампочки.

Борис Петрович спускался следом, держа спину прямо, будто спускался не в

шахту, а на торжественный парад.

— Главное — сохранять хладнокровие, — бормотал он. — И не поддаваться

панике.

Они добрались до дна шахты — бетонной площадки, где сходились тросы, как

нервы огромного спящего зверя. В центре, прямо на бетоне, лежал… предмет.

Он был завёрнут в те самые старые обои, перемотан скотчем, и на нём всё

ещё висела наклейка «Хрупкое. Не кантовать».

— Это… — начал Варлам и замолчал.

— Он, — выдохнула Зинаида Карповна. — Труп вернулся.

Себастьян подошёл ближе, осторожно потыкал лапой в рулон и обернулся:

— Мяу. Не факт.

— Как это «не факт»?! — взвизгнул Варлам. — Это же он! Мы его в обоях

тащили!

— Да, тащили, — согласился кот. — Но теперь он… другой.

Дядя Миша присел на корточки, присмотрелся, потом осторожно поддел край

обоев ножом, который всегда носил в кармане — «на всякий пожарный».

Обои отошли, обнажив… пустоту.

Ну, не совсем пустоту. Внутри было… что-то. Но точно не труп.

Это было похоже на манекен. Но не обычный, магазинный, а такой, будто его

слепили из папье‑маше, а потом покрасили в цвет человеческой кожи. Лицо

было расплывчатым, будто художник не успел дорисовать черты. А на щеке…

— Следы блюдца, — тихо сказал Варлам, чувствуя, как у него холодеет

спина. — Те самые.

— Значит, это всё‑таки он, — мрачно заключил Борис Петрович. — Только…

трансформированный.

— Или подменённый, — добавил дядя Миша, поднимая глаза. — Баба Зина

говорила про дороги, которые сходятся. Может, на перекрёстке и