Сергей Томилов – Арк (страница 7)

Как инженер, Рин примерно понимала, как найти на огромном корабле поколений спрятавшегося человека. И она допускала, что способности ее нового знакомого сыграют не последнюю роль в ее плане.

Глава 4

– Да где же ты прячешься, ублюдок?! – в сердцах воскликнула Рин.

На поиски Чеслава Новака они с Денисом потратили почти всю ночь. Безрезультатно.

Сперва, Рин долго возилась со взломом общественных систем видеонаблюдения, чтобы не оставить за собой никаких следов. Пока она была занята нарушением закона, Денис вел поиски в медицинских базах данных пассажиров Арка. Это не принесло им абсолютно никакой полезной информации – создавалось ощущение, что Чеслава на корабле просто-напросто не существовало.

После, когда Рин устала бороться с видеонаблюдением, а глаза Дениса начали болеть от просмотра бесконечных строк информации, они решили попробовать зайти с другой стороны. Озвучив и отклонив с десяток бессмысленных предложений, оба устало выдохнули и умолкли. Даже идея обшаривать корабль поколений метр за метром уже не казалась такой нелепой, как в самом начале. Тем не менее, им обоим казалось, что они упускают нечто важное. То, что незаметно притаилось под носом и так и ждет, что его обнаружат.

– Давай-ка по кофе, – сдержанно отреагировал Денис на очередное нецензурное восклицание Рин. Мужчина откровенно забавлялся тем, как легко она выходила из себя. Ему даже не нужно было читать ее мысли – на лбу Рин словно горели огромные неоновые буквы «меня бесит Чеслав Новак и сам факт его существования». И Денис подозревал, что за такой явной неприязнью стоит что-то большее, чем убийства людей на Арке.

Две саморазогревающиеся банки-непроливайки зашипели одноразовыми нагревательными элементами, и ладони Ито ощутили приятное тепло. У нее всегда мерзли руки – даже несмотря на то, что климат на «Арке» поддерживался в комфортном диапазоне, и ночью температура понижалась всего до двадцати градусов тепла. Но каждый раз, ощущая холод собственных рук, Рин невольно задумывалась о своей работе в космосе и о многочисленных годах, которые она в нем провела. Может, это и было причиной, почему она постоянно мерзла?…

Рин родилась в начале тридцатых годов на Ганимеде. Этот спутник Юпитера, относительно недавно заселенный людьми по сравнению с другими планетами, был ее домом на протяжении шестнадцати лет. Она не полетела на Землю для учебы, как поступали почти все молодые люди, выросшие на лунах газовых гигантов. Вместо этого, Рин обучалась на в родном мире и успешно получила довольно неплохое политехническое образование. Еще одним плюсом жизни на Ганимеде был постоянный и высокий спрос на технических специалистов – даже начинающим технарям всегда находилась работа, так как жизнь вдали от Солнца была суровой и требовала непрерывного технического прогресса и развития.

Мирный переворот на Земле прошел практически незамеченным для всех жителей лун, но не для семьи Ито. Рин даже не подозревала, что ее родители были связаны с правлением Юпитера и Сатурна. Как результат, возникшие политические разногласия привели к поспешному переселению всех причастных с Ганимеда. Улететь пришлось и Рин.

Поначалу ей казалось, что ничего не изменилось. Те же тесные коридоры, прорубленные в толще скал Цереры, высокие от малой гравитации люди, тяжелая и опасная работа с постоянным риском разгерметизации. Разницу Рин почувствовала, когда рабочих рук на астероидах стало много, а количество рабочих мест стремительно уменьшилось. И пусть в детстве ей иногда приходилось голодать, то были единичные случаи, с которыми жители лун успешно справлялась сообща. Но теперь, на Церере, призрак голода постоянно витал над ней и ее родными.

В таких условиях Рин провела несколько лет. И за эти несколько лет она осознала простую истину: регулярное питание и более-менее сносные условия жизни получают только лучшие из лучших. Поэтому каждый день Рин совершенствовалась в инженерном деле, отчаянно пытаясь урвать себе и близким кусок лучшей жизни. И если раньше, по приезду на Цереру, ее внешний вид вызывал у окружающих только жалость, то спустя годы, окрепшая фигура и незаурядная внешность Рин стали вызывать у ее собратьев по цеху совсем другие желания. Избегать насилия ей помогали отличные физические данные, хорошая реакция и тяжелый болтоверт в руках – и, как Рин сама понимала, изрядное везение. Она видела, что случалось с теми девушками и женщинами, кому везло меньше. Но она также понимала, что на вечно голодной, суровой Церере никому не было дела до проблем окружающих. И Рин научилась закрывать на многие вещи глаза, но терпеть их до конца жизни она не собиралась.

Таким образом, спустя четыре года, Рин покинула Цереру и отправилась на Землю в полном одиночестве. От некогда большой по меркам старой эпохи семьи Ито ничего не осталось: дедушка умер от старости, родители пропали при невыясненных обстоятельствах на Церере, а брат и сестра разлетелись по Солнечной системе в разных направлениях. И, спустя долгие года, которые Рин провела, помогая близким, для нее настало время подумать о себе – возможно, впервые в жизни.

Земля встретила Рин довольно холодно и тут же поглотила ее, как черная дыра поглощает фотон света. Рин никогда не видела так много людей и таких огромных городов. Ей было страшно смотреть в открытое небо и было непривычно не слышать такого знакомого свиста декомпрессии. Еще одним минусом стала сила притяжения: для Рин, выросшей практически в невесомости, она стала непереносимой. Таким образом, толком и не узнав Землю, Рин вернулась в космос.

Как ценный специалист с уникальным опытом, Рин не имела недостатка в рабочих предложениях и могла выбирать то, которое придется ей по душе. А спустя время, она поняла, что земляне не рвутся работать в космосе – там им было неуютно и сложно. Для нее же, космос был родной стихией, и Рин поселилась на Луне, где занималась орбитальными постройками. Ее новое трудоустройство совпало со строительным бумом шестидесятых, и нехватки работы Рин не испытывала.

Примерно в то время она встретила своего будущего мужа, такого же мигранта, как и она сама, только с Каллисто. Помимо общего увлечения технологиями, у них оказалось много общих воспоминаний о жизни на лунах Юпитера. Муж Рин работал в крупной транспортной корпорации «Астерлайт» и занимался программным обеспечением межпланетных станций.

Это был странный союз: они оба были слишком заняты работой и оба были слишком прагматичными. Возможно, их сближала прежняя жизнь и воспоминания о ней – но, как бы то ни было, Рин вышла замуж и родила девочку. И все это случилось очень давно, в какой-то прошлой жизни, где не было корабля поколений, Чеслава Новака и череды убийств.

– Ты один на корабле? – неожиданно тихо спросила Рин, отпивая кофе. Напиток уже успел немного остыть, согревая ладони женщины последними крохами тепла.

– Что? – Денис озадаченно уставился на нее, не понимая вопроса.

– Никого из родных и близких нет?

– А, ты про это. Я ведь же говорил, нас выращивали в лаборатории на Деймосе, в инкубаторах. Мы считали друг друга братьями и сестрами, но это единственные близкие люди, которые приходят на ум. Звучит дико, да? Хотя знаешь, вряд ли ученые заморачивались с разнообразием генетического материала, так что кто знает – может, у меня и правда есть брат или сестра. – Денис последовал примеру Рин и отхлебнул остывший кофе. – Вообще, не думаю, что на Арке много семей. Одиночек куда больше.

– Звучит не слишком жизнеутверждающе.

– А тот факт, что мы летим сквозь бесконечную пустоту на корабле поколений, тебя не смущает?

Рин глубоко вздохнула.

– Если честно, я здесь не по своей воле.

– Ну, можешь поделиться, если хочешь. Все равно у нас пока нет четкого плана и делать нам сейчас особо нечего. Я могу поделиться с тобой в ответ. Поверь, у меня тоже в запасе есть парочка историй, которые могут тебя удивить.

– Не думаю, что меня еще можно чем-то удивить, – Рин не проявила должного интереса к словам мужчины и снова погрузилась в свои воспоминания. – Знаешь, на земной орбите я руководила сборкой конструкций для «Сомниума» – второго космического города в Солнечной системе. Это невероятное инженерное сооружение, не слышал о нем?

Денис отрицательно махнул головой, и Рин продолжила.

– Вообще-то, в его основе лежит простая механика, на Ганимеде я изучала ее в двенадцать лет или типа того. Конечно, на «Сомниуме» все устроено чуточку сложнее, чем в условиях моих задач в школе – но ведь нужно учитывать исполинские размеры этого города и количество жителей. И, как сам понимаешь, цена любой ошибки тоже… огромная.

– Я слышал об этом, – Денис вдруг встрепенулся, узнав знакомую тему. – Несчастный случай в точке Лагранжа в семьдесят втором. Как раз в год начала полета «Арка».

Рин на секунду прикрыла глаза. Картинка всплыла в ее памяти, словно все случилось всего минуту назад, хотя с момента катастрофы прошли десятилетия. Она видела все: тесную инженерную рубку, по стенам которой суетливо мельтешили сигнальные огни, упавшего в обморок связиста, отражение собственной гримасы ужаса в погасших экранах и крики тех, кого уже было не спасти…

– Я ненавижу Чеслава Новака. Из-за него тогда погибли десятки людей, и многие были моими друзьями. Ты ведь в курсе, что ведущему инженеру безоговорочно верят? Я была для работников всем: императором, Богом, непреложной истиной. И они умирали с этой верой в меня… а может быть, и нет. Они не могли понять, что я спасаю сотни жизней, взамен жертвуя ими. Они не знали, что обречены, и что у них нет ни единого шанса. А я знала. Только от этого было не легче.