Сергей Токарев – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летне-осенние праздники (страница 65)

В хорватских селах к католическому празднику всех святых — 1 ноября (svi sveti, sisveti) был приурочен пастуший праздник. В этот день расплачивались с пастухами, хозяйки одаривали их; они устраивали коллективное пиршество, веселились. В некоторых областях, например в Прелоге (Хорватия), пастухи в этот день несли с собой на пастбище петуха; там и готовили из него ритуальную еду.

Значительное место в праздновании всех святых, как и последующего за ним дня, называемого «dušni» или «mrtvi dan», занимали обычаи, связанные с культом предков. В эти дни в Хорватии и Словении процессии людей, нередко вместе со священником, шли на кладбище, где благословляли заранее убранные могилы, ставили на них зажженные свечи. В эти дни огонь — свечи или лампы — горел и в домах. В некоторых областях, например в Истрии, зажигали большую свечу, предназначавшуюся покойникам этой семьи, и маленькие свечи (по числу членов семьи). Подставкой для маленьких свечей служили капустные кочерыжки или репа, так как верили, что это даст в будущем году хороший их урожай. Широко распространено верование, что покойных нужно было в эти дни кормить — для этого носили еду на могилы, ставили на столы еду и питье или только питье. В Словении, например, в ночь под праздник на стол ставили хлеб, освященную воду и вино, так как верили, что в полночь сюда придут души умерших. Хорваты Адриатики специально пекли небольшие калачи (lumblija, ublija). Пастухи во время пиршества наливали немного вина для душ умерших^{736}.

Подобные обычаи в это время года имели место и у православных: сербов, черногорцев, македонцев. Они были известны под названием «осенние или дмитровские дни поминовения умерших» («jeceњe митровске задушнице» — сербы, черногорцы; «митровденска задушница, митровски мртвен» — македонцы). Большинство обычаев этого цикла исполнялось в субботу перед днем св. Дмитрия (8 ноября). Так же, как у хорватов и словенцев, было принято ходить на кладбище, благословлять могилы и зажигать на них свечи, заботиться о питье и еде для умерших. В Сербии и Черногории, например, обязательно пекли небольшие хлебцы, предназначая их покойникам, причем по форме различались хлебцы для мужчин и для женщин.

Пережитки поминальных обычаев бытуют и в наши дни среди всех народов Югославии, но смысл их почти забыт^{737}.

Среди календарных праздников сербов, черногорцев, македонцев и мусульман южнославянского происхождения значительное место занимал день св. Дмитрия (митров дан). По народным представлениям этот день являлся хронологическим рубежом, разделяющим год на две половины: зимнюю и летнюю. В связи с этим в Сербии, Черногории, Македонии и частично в Боснии и Герцеговине к Дмитрову дню были приурочены обычаи хозяйственного характера, подобно тому как это было в день всех святых в Хорватии и Словении. Это был день выплаты долгов, расчета и найма прислуги и арендаторов, заключения различных договоров и сделок. В этот же день нанимали пастухов и чабанов, расплачивались с ними за прошедший год, в связи с чем в некоторых регионах, например у сербов Баната, его даже называли днем чабанов. Было принято угощать пастухов, причем в некоторых областях, например в Герцеговине, для них пекли лепешки и готовили ритуальное блюдо из кукурузной муки и створоженных сливок.

Для этого христианского праздника были также характерны и некоторые магические действия. Традиция предписывала, чтобы к этому дню, разделяющему год на две половины, все члены семьи были дома; очевидно, в этом обычае проявлялись какие-то пережитки семейно-родового культа. По различным приметам (погоде, листьям на деревьях, поведению овец и т. п.) пытались предугадать погоду зимой.

Чтобы защитить себя и скот от нападений диких животных, особенно волков, опасность которых становилась реальной с наступлением зимних холодов, соблюдали многочисленные запреты, нередко распространяющиеся на всю предшествующую неделю. С этой целью не пряли, не пользовались ножницами и бритвами, не выпускали скот из загонов.

Большой ущерб хозяйству могли причинить мыши, и, чтобы защититься от них, не произносили слово «мышь»; во всех углах дома клали кусочки кварцевых камней. В некоторых областях Сербии, преимущественно в восточных, по народным верованиям следующий за днем св. Дмитрия день (св. Нестора — 9 ноября) был специально посвящен борьбе с мышами (его даже называли «мишjи или мишулов дан»), а также со змеями. Было распространено верование, что мыши уничтожат все, что было сделано в этот день, и поэтому не шили одежду и не вытаскивали ее из сундуков, не брали зерно из амбаров^{738}.

В настоящее время многие из традиционных обычаев забыты. Сохранность же части их вовсе не означает, что исполнители знают об их первоначальном значении, чаще всего они бытуют просто по традиции, а также как семейная или общесельская забава.

БОЛГАРЫ[3]

Летне-осенние народные праздники и обычаи выделяются в годовом календарном цикле не по времени их исполнения (связь с сезонами года лишь внешняя и не полностью адекватная), а по объединяющему их смыслу. В аграрных обычаях выражено стремление обеспечить дальнейший рост уже развивающимся растениям, созревание их плодов, благополучную уборку урожая и надежное его сохранение. Полное развитие в летнее время дикорастущей растительности нашло также свое отражение в обрядах. Освобождение от напряженного труда отмечалось богатыми трапезами из плодов нового урожая, праздничным весельем; осенью в традиционные дни собирались вместе родные и земляки, на ярмарках встречались люди разных деревень и районов. В конце хозяйственного года есть и момент начала следующего — сев озимых, когда земледелец снова стремился дополнить свои реальные усилия магическими действиями и предугадать их исход.

Скотоводческий календарь летом и осенью менее сложен, чем весной и зимой, что объясняется сравнительным однообразием ведения хозяйства в течение сезона пребывания на летних пастбищах, успех которого магически «предопределен» еще в весенних обычаях.

Развитию мотивов, нашедших столь яркое выражение в весенней скотоводческой обрядности, или повторению их летом (аналогично тому, что мы наблюдаем в земледельческом народном календаре) мешали, очевидно, постоянная занятость пастухов и оторванность их в это время от семьи и села. Внимание фиксировалось лишь на одной существенной опасности — болезнях скота, против которых применялись магические средства. Конец летнего выпаса и расчет с пастухами совпадали с окончательным завершением земледельческих работ, что сопровождалось соответствующими обычаями. Тогда же, как и в земледелии, начиналась подготовка к новому циклу: в фиксированные традицией сроки происходило оплодотворение животных, пастухи нанимались на следующий сезон. Объединяли скотоводческий и земледельческий календарь и обряды предохранительного и отпугивающего значения, препятствующие потерям урожая и скота (или молока).

Смысловое различие между летними и осенними обычаями, как видим, невелико, так как в их основе — непрерывный процесс выращивания урожая (и ухода за скотом), сбора выращенных плодов (соответственно использования молочных продуктов, стрижки овец), обработка их и хранение; в него вклиниваются озимый сев и оплодотворение животных как начало нового хозяйственного цикла. Все же летние и осенние праздники и обычаи в земледельческом цикле можно разграничить по следующим признакам: те, которые связаны с развитием растительности вплоть до ее созревания, — летние; те же, которые сопутствуют уборке урожая и знаменуют конец хозяйственного года, а также сопровождают работы, закладывающие начало следующего, — осенние. Временную границу между ними провести трудно ввиду постепенности созревания разных сортов растений в различных климатических зонах страны: жатва в южной Болгарии начинается в первой декаде июня, сбор винограда на Дунайской низменности завершается в конце октября, т. е. примерно за месяц до начала осеннего сева.

В скотоводческом календаре осенние работы локализуются четче, являясь и по характеру и по времени завершающими: это осенняя стрижка овец, расчет с пастухами, окончание работ на молочных фермах. Но эти моменты хозяйственно-организационной деятельности не сопровождались сколько-нибудь значительными обрядами.

Все вместе взятое позволяет не расчленять летние и осенние обычаи, рассматривая их в едином цикле.

Важное место в летних календарных праздниках занимают обычаи вызывания дождя. Они разнородны по происхождению и по характеру верований. Приурочены они были к разным датам, но чаще всего исполнялись при наступлении засухи.

Повсеместное распространение в Болгарии получил обычай пеперу´да (в западных и некоторых южных районах называемый до´дола). Он известен и другим балканским народам (папаруда — у румын, додола — у сербов, περπερουνα — у греков и т. д.). Главная его исполнительница — девочка, вся увешанная зеленью, которая танцует с подскоками, как бы порхая (отсюда и название пеперуда, что значит «бабочка»), а ее обливают водой. Девочка босая, одета в рваную одежду; зелень, покрывающая ее с ног до головы, — сочный бурьян (чаще sambucus ebulus, по-болгарски: бъ´зе, бъзана´к), по подобию которого столь же свежими и сочными должны быть посевы. На эту роль выбирают «чистую» (не достигшую половой зрелости) девочку^{739}, предпочтительно сироту (к сироте якобы бог более милостив), в некоторых местах — первого или последнего ребенка в семье (по поверьям, более благополучного).