Сергей Токарев – Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летне-осенние праздники (страница 44)
В старину в последний день жатвы прятали петуха под глиняной миской. Нашедший его убивал птицу ударами соломенного жгута или цепом, позднее разбивали лишь миску на куски. Возможно, что этот обычай был отголоском ранних жертвоприношений. Роль петуха как жертвенного животного подтверждается и тем, что блюдо с зажаренным петухом помещали в центре праздничного стола в день окончания сбора урожая.
Название последнего снопа часто переходило на весь праздничный пир, например «сжатый петух», «хлебный волк», «ржаной король», а также на жнеца или жницу, последними связавшими сноп. В этом обычно участвовали самые ловкие и сильные, что также говорит о значении, придаваемом концу жатвы. Во время пира их сажали обычно на почетные места.
Позднюю трансформацию этого обычая представляла, вероятно, поимка
Последний сноп торжественно вручался хозяевам. В течение года его хранили в амбаре. Нередко этот сноп фигурировал в рождественской обрядности как сохранявший в себе плодородие поля: им застилали пол комнаты или праздничный стол. Его зерна подбавляли в обрядовый хлеб, в корм скоту, а колосья служили предметом гаданий об урожае в будущем году.
В Нижней Австрии из колосьев сплетали «венок урожая», который вешали на фронтоне дома{534}.
Известен и обычай оставлять часть колосьев на поле, в народном объяснении — для бедных людей или для св. Бартоломея и богоматери. Эти толкования, по-видимому, представляли позднюю христианскую интерпретацию древнего жертвенного обряда.
Уборка урожая заканчивалась празднеством, большей частью приуроченным к дням святых-патронов или к дням освящения местных церквей, — так называемой
При Иосифе II, императоре Австрии, специальным указом 1767 г. был установлен единый для всей Австрии день кирты — третье воскресенье октября, известный в народе под названием «императорского». Этот день впитал в себя различные элементы древних празднеств. Так, устройство в этот день сельских сходов и других общественных обсуждений имеет давнюю традицию.
Большую роль в организации этого праздника играла местная молодежь. В некоторых местах в этот день «оживляли» кирту, якобы похороненную в предыдущем году; об этом объявляли на площади. Молодежь ходила по улицам и с громкими криками носила чучело — «воскресшую кирту» (вероятная персонификация праздника). День заканчивался «похоронами» кирты. Все это сопровождалось шумным весельем и танцами{535}.
Несмотря на указ Иосифа II, в народе продолжали сохраняться и прежние кирты, значение некоторых из них вышло за местные рамки, как, например, день св. Освальда (5 августа) — патрона урожая и скота, св. Лаврентия (10 августа) — с ярмарками и рынками лошадей и особенно 24 августа — день св. Бартоломея — покровителя скота, урожая, ремесел. Этот день служил когда-то и сроком уплаты цинза. Как хозяйственный рубеж известен и день св. Михаила (29 сентября), его роль как налогового срока отразилась и в нарицательных названиях уплат — «михайлов гусь», «михайлов заяц» — налоги платились и скотом, и птицей, и дичью. В католических церквах это день благодарения, освящения плодов нового урожая, семян. Женщины, в белых платьях приносили в церковь корзины с плодами, зернами злаков, семенами клевера и ставили их перед статуей святого, заменившего, по-видимому, дохристианское божество — покровителя урожая{536}.
Хотя сельскохозяйственные работы и связанная с ними обрядность не могут быть разграничены на летние и осенние, народный календарь отмечал изменения в погоде и наступление осени. Последним днем летнего тепла считали 10 августа — день св. Лауренца. В других местах началом осени было и 24 августа и 1 сентября. С 1 сентября начинался и сев озимых: «Св. Эгидий трубит в рог — крестьянин, сей хлеб!» 8 сентября, в праздник богоматери, отмечали день отлета ласточек. Началом осени в одних и уже концом ее в других районах был день св. Михаила. «Михаил зажигает огни», — говорит народная поговорка, свидетельствующая об убавлении дня в это время.
Эти же сроки служили и вехами для работ виноградарей. Поскольку виноград начинал созревать в августе, святые Лауренц и его календарный сосед Сикст (римский папа) считались в народе покровителями виноградарства. Сбор винограда заканчивался обычно в октябре. За несколько дней до этого в деревнях происходили выборы сторожа виноградников, должность которого считалась почетной. По обычаю, сторож, одетый в средневековый костюм цеха виноградарей, торжественно проходил по деревне. Обязательное дополнение к костюму — меховая шапка, украшенная петушиными перьями и лисьими хвостами, а также ожерелье из клыков кабана, — возможно, имело и более древнее происхождение. В руках сторож держал саблю или алебарду как символы власти.
В конце сбора винограда (при хорошем урожае) организовывалось веселое шествие по деревне, в центре которого была повозка, украшенная лозами. Интересен обычай, известный в Нижней Австрии, Верхней Штирии и Зальцбурге, — изготовлять подставку для подвешивания гроздей — в виде козла (Weinberggoaß), которую украшали виноградом, мишурой и яблоками. В некоторых районах праздновали пробы молодого вина. Так, на окраинах Вены, где еще сохранились виноградники, до настоящего времени известен обычай угощения новым вином (Heurige). Каждый может зайти во двор дома, ворота которого украшены венком из виноградных листьев, посидеть там за столом за стаканом вина, нередко здесь появляются и народные исполнители песен и танцев{537}.
Традиционная фигурка козла на празднике сбора винограда
Конец осени вошел в народный календарь как время поминовения умерших. Возможно, это связано и с приближением темного и холодного времени года. Известно, что многие традиции этого времени имеют глубокие корни и, как полагают, ведут свое происхождение от обычаев кельтов — раннего населения Австрии. С ноября в календаре у кельтов начинался новый год, его обрядность была связана с культом предков. Поздним отголоском этого, возможно, и явились поминальные дни: 1 ноября — день всех святых и 2 ноября — день всех душ, установленные католической церковью соответственно в 835 и в 1006 гг. В эти дни в Австрии принято ходить на кладбища, убирать могилы зеленью и цветами, зажигать на них свечи. Общая семейная трапеза с обязательным обрядовым хлебом и сейчас занимает одно из главных мест в обычаях этого дня.
Еще в 20–30-х годах нашего столетия каждая семья старалась напечь побольше хлебцев. Этот «хлеб для душ» («Seellaibl», «Seelwecken») принято было дарить родственникам и знакомым, известна и символическая роль его в объяснении влюбленных — принятие девушкой хлеба от парня означало симпатию с ее стороны. Специальные хлебцы раздавали бедным, относили на могилы, клали в корм скоту. Большей частью хлеб выпекался из овсяной и ржаной муки, в Каринтии приготовляли хлеб, смешивая муку всех видов злаков. Обязательным был и большой пшеничный хлеб, кусок которого должен был получить каждый член семьи, что как бы подчеркивало сплоченность всего семейного коллектива.
В последнее время горожане, а отчасти и сельские жители стали покупать обрядовые хлебцы. Как домашний, так и покупной хлеб сохраняет до сих пор традиционные формы в виде двух или четырех спиралей (так называемый «небесный всадник») или плетеной косы. Э. Бургшталлер указывал, что жертвенные хлебцы подобной формы были известны римлянам. Значительное распространение получили и хлебцы в виде фигурок животных.
В некоторых обычаях, сохранявшихся в начале XX в., заметны отголоски древней веры в возвращение домой умерших. Так, в Тироле и Каринтии ночью 1 и 2 ноября открывали двери комнат, «чтоб умершие могли войти», топили печи, «чтоб они согрелись», растапливали на огне сало и масло «для смазки их ран», убирали острые предметы и т. д. На ночь оставляли тарелки с едой по числу умерших. Позднее это заменили обычаем отдавать еду бедным{538}.
Весь цикл обычаев как бы заканчивался праздниками, связанными со скотоводством. Особую популярность получил поэтому св. Леонгард как покровитель скота, а в некоторых районах лошадей. Их железные и восковые фигурки — вотивы — и сейчас продаются в местах паломничества. Известны и приношения кусков шерсти животных, лошадиных подков и т. д. Сохранились и воспоминания о приношении святому живых кур, гусей, ягнят (Верхняя Австрия). Изображения Леонгарда часты на стенах хлевов, вдоль дорог, ведущих на пастбища. Нередко они сопровождаются короткими надписями: