Сергей Тишуков – Выживальщик (страница 40)

— Яйцеголовым удалось скорректировать наследственность? Невероятно! Обычная женщина теперь сможет зачать и выносить Изменённого?

— Не каждая и не вполне обычная, но сможет. Вот такой расклад. Представляешь, если Изменённые начнут рождаться бесконтрольно?

— Ужас! — охнул Малюта, пытаясь понять, что со Шрамом они сейчас обсуждают.

Ближе к трём часам, сразу после смены караула, беспокойно заклёкала, как обиженная лягушка, неясыть. Ей ответил самец.

Григорий, будучи охотником на людей, не увлекался охотой на животных, но по звукам смог рассчитать расстояние до гнезда.

Опасаясь говорить вслух, ткнул дульным тормозом своего АК-15 сержанта.

— Что? — промычал тот, слегка приподнимая лоб от сложенных на коленях кистей.

— Слышал?

— Ну. Сова кричала. Она постоянно ухает. Раз пятьдесят за ночь слышал.

— Не дуркуй, масквич! Даже я отличу крик встревоженной самки в гнезде от обычного уханья филина.

— Нас этому не учили, — матюкнулся Шрам и заговорил ещё тише, — Далеко?

— Не больше километра.

— Странно, — подивился сержант, продолжая делать вид, будто по-прежнему спокойно дремлет, — Далековато для молниеносного нападения.

— Может не они?

— А кто?

Оба замолчали, прислушиваясь к тишине.

Как-то Малюта услышал фразу «глубокая тишина» и непроизвольно поморщился. Настолько несуразной она показалась. Как может быть тишина глубокой? Омут да. Пропасть или колодец. А тишина? Глупость.

Но сейчас лёжа на спине и глядя в бездонное ночное небо, усеянное миллиардами звёзд, он осознал, что глубина тишины реальна. Вся эта картина, вкупе с давящим на психику молчанием окружающего мира, вызывает странные фантазии и почти уловимые галлюцинации. Хорошо если ты флегматик. Можешь вспомнить Будду и, созерцая глубины вселенной, одновременно находясь в звуковом вакууме. Попробовать медитировать, пытаясь достичь нирваны. А если сангвиник или холерик? То вот ты уже на борту звездолёта спешишь на завоевание далёкой галактики. Или, наоборот, кожей ощущаешь приближение полчищ враждебные кораблей, несущих погибель земле.

Звук падающих тел в предутреннем безмолвии, когда даже комары, закончив смену, удалились на покой, не услышать невозможно. Григорий внутренне напрягся. Палец, скользнув по скобе, лёг на спусковой крючок.

Сейчас нужно не сплоховать. По данным следопытов диверсантов шестеро. Двоих возьмут на себя бойцы, исполняющие роль часовых. На нём тот, кто окажется справа от лагеря. Вся надежда на внезапность.

Отвар, выданный Ириной, не просто прогонял усталость и повышал выносливость, как обычный энергетический напиток. Он расширял некоторые возможности. Слух и обоняние обострялись, а зрение позволяло не только чётче видеть окружающие предметы, но и улавливать некую ауру, исходящую от них. Именно благодаря ей безопасник заметил скользнувшую ужом фигуру и замершую, возле упавшего на куст боярышника ствола сосны.

Едва только уха коснулся удивлённый вскрик, завершившийся хлюпающим звуком, Малюта, не меняя положения тела, приподнял автомат и выстрелил.

Фигура обмякла, и аура потемнела. Что делать дальше Григорий Лукьянович не знал. Поэтому перекатившись за бугорок принялся ждать.

Внешне положение дел в лагере не изменилось. Ни беготни, ни суеты, ни душераздирающих криков о помощи. Инцидент, занявший меньше минуты, если и всколыхнул сумрак, то ощутимых последствий не вызвал. Чистильщиков на опушке не наблюдалось. Даже те, что дремали в спальных мешках, исчезли, чётко отрабатывая свои обязанности в команде.

Вместе с первой зарёй над округой повис туман, покрывая конденсатом влаги любую поверхность, которую касались его объятия. Бисер росы проступил на крышке ствольной коробки.

Внезапно, разгоняя клочья тумана, будто комки сахарной ваты, на опушку вышел Шрам. Компактный автомат неизвестной модели он держал на сгибе локтя, одновременно озабоченно оглядывая место привала.

— Мы забыли договориться об условном сигнале, — негромко сообщил он, пытаясь вычислить лёжку капитана.

— Нет, не забыли, — ответил Малюта, поднимаясь, — В нём не было смысла. Вашу тактику я не знаю, следовательно, помочь ничем не мог. Целесообразнее упасть в стороне и не отсвечивать. Чтобы под ногами не путаться и случайную пулю не схлопотать.

— Ну да, — согласился сержант, реанимируя костёр.

— Потери есть?

Шрам подбросил сухих веток, предусмотрительно собранных с вечера и прикрытых термоплёнкой. Покрывшееся угольной коростой пламя выбралось наружи и радостно заплясало, принимая долгожданную жертву.

— Все чётко сработали, — немного обиженно доложил сержант, — Мы, как бы, профессионалы.

— Не обижайся, привычка, — объяснил свой вопрос Григорий, водружая над костром котелок, предварительно вылив в него остатки воды из пластиковой баклажки, — Лёня Дорох тоже профи был, царствие ему небесное. Рысь-мутанта в фазе фантомной химеры вычислил и убил. А здесь даже не понял, как ему горло перерезали.

— Бывает, — признал Шрам, — Эта рысь меня скорее всего порвала как курёнка. Проблема не в противнике. Проблема в опыте и знании противника. Гемодов изучили как облупленных, поэтому сложностей не возникло. Пять трупов могу под расписку сдать. Тунгус и Духан сейчас сердца у них вырежут и подойдут.

— Мой шестой, — Малюта махнул рукой в сторону поваленного дерева, — Значит, комплект.

— Твой пятый, — прояснил сержант, — Его я сразу посчитал.

— Так их шестеро! — напомнил Григорий и, отложив банку консервов, взялся за автомат.

— Не кипишуй, капитан, — спокойно отреагировал Шрам, — Я помню. Вот почему неясыть вопила так далеко от лагеря. Один остался стеречь имущество. Карач и Жимба уже выдвинулись в сторону гнезда. Не уйдёт.

— Нам бы ключи от вездехода, — успокоился Малюта, — Пешком паломников мы не догоним. Данила дело своё знает, наверняка уже далече увёл.

Глава 24

Когда в кипяток бросили заварку, а в придвинутых к огню банках зашкворчало, из пелены редеющего тумана появились Тунгус и Духан.

Тунгус точно соответствовал своему позывному. Коренной уроженец юго-восточной Сибири. Небольшого роста, флегматичный, с узким разрезом глаз на плоском лице. То ли эвенк, то ли монгол. Подробности Малюту не интересовали.

А вот Духан явно славянин. Ростом так же не вышел, зато жилистый и юркий. Накаченные гиганты только в кино составляли элиту армии.

— Пять сердец уместили в один кейс, — доложил славянин, ставя на землю стальной контейнер, напоминающий двухлитровый термос, — Заморозку активировал, так что для шестого придётся открывать следующую ёмкость.

— Расточительно, — с досадой буркнул Шрам, но на его недовольство никто не обратил внимание.

Тунгус смочил водой две тряпицы и ребята, чуть отойдя в сторону, принялись оттирать руки от подсыхающей крови.

— Что-то я вот сейчас совсем не понял, — налив себе чая и прихватив заготовленный бутерброд с тушёнкой, спросил Малюта, — Вы спецназ или наёмные головорезы?

— А в чём разница? — задал встречный вопрос Шрам.

— Когда служил в первопрестольной разница была существенной. Спецназ выполняет поставленные задачи и не озадачивается доказухой их выполнения. Вы элита. Вам верят на слово. Это у наёмников нет чести и факт ликвидации они должны подтверждать вещдоком.

— Давно из Москвы?

— Неужто всё настолько изменилось? — безопасник не растягивал удовольствие от завтрака, успевая и хомячить, и задавать вопросы.

Шрам вообще не заморачивался с сервировкой. Ковырял в банке ножом, подставляя под капающий соус галету. Чай даже не налил, споро поглощая завтрак всухомятку. Бойцы, оттерев руки и обработав ладони антисептиком, тоже не разводили с едой церемонии.

— Это в любую лужу можно зайти дважды, а в реке течение. Так и у нас, — разделавшись с тушёнкой, начал сержант, — Но если река выбирает прямой маршрут от истока до устья, то общество чаще всего движется по кругу.

— Оптимисты считают, что эволюция движется по спирали, — напомнил безопасник.

— Я реалист, — хмыкнул Шрам и налил чай.

— Другими словами мы возвращаемся в средневековье, когда для подтверждения ликвидации требовалось принести голову врага?

Сержант засмеялся и по губам бойцов тоже скользнула улыбка.

— Зачем так уныло? Мы цивилизованные люди. Если бы дали приказ ликвидировать тебя или воеводу, то достаточным было бы предоставить фотографии ваших трупов. А это гемоды! Во-первых, их сердца нужны для анализов. Моё начальство захочет узнать в какой лаборатории их создали. Уже сам факт потери контроля над генной модификацией заставит многих испугаться.

Григорий Лукьянович поморщился, признавая провал легенды о своей компетенции. Мог бы и догадаться. А лучше вообще промолчать, сделав вид, что понимаешь манипуляции с органами врагов. Так или иначе, но отступать было поздно. В конце концов СВР может и не знать подобных тонкостей. Требовалось доиграть эпизод до логического завершения, чтобы не вызвать подозрений.

— Меня в такие мелочи не посвящали, — вздохнул Малюта, допивая напиток.

— Так и меня не учили распознавать голоса птиц. Тем не менее мы хорошо дополняем друг друга в связке.

— Согласен, — подтвердил безопасник, — А что, во-вторых?

— Гемоды нестабильны. Их сверхчеловеческие способности требуют большого количества калорий для нормальной работы организма. Эту проблему решили с помощью протеиновых стимуляторов и анаболиков. Побочный эффект — дряхление сердца, хронические заболевания печени и почек.