Сергей Тишуков – Выживальщик (страница 29)

— Только мескалин знаю, — отмахнулась Ирина, — Да ты пробовал, когда трое суток абреков до Дагестана гнали.

— А в другом что?

— С красной, наоборот, от бессонницы. Настойка с вытяжкой матеина. Да что я оправдываюсь? Только часа полтора назад Мотя твой у меня выпрашивал. В зеркало на себя глянь. У тебя же взгляд осоловевший, — укоризненно покачала головой завхоз, пристёгивая карабин к петле на заплечнике Малюты, — Не увлекайся.

— Спасибо, Ирина Михайловна, — растерявшись, сипло поблагодарил Григорий Лукьянович, — Буду осторожен.

— Вот, вот, — приобняв и практически повиснув на плечах Малюты, жарко задышала в ухо, — Ты возвращайся, Гриш! Кто же меня допрашивать с пристрастием будет? А из петуха, если он мешает, я суп сварю.

Когда спецназ, в сопровождении проводника, скрылся за воротами гарнизона, Леший осторожно приблизился к замершей, от необъяснимой тревоги и внезапно нахлынувшего чувства потери чего-то значимого, но ещё не оценённого в должной мере, женщине. Заглянул в её, покрытые влажной поволокой, глаза.

— Ты, Ир, не переживай, — сказал, мягко, по-отечески, приобняв за плечи, — Всё будет хорошо.

— Знаю я твоё «хорошо», — передёрнула плечами Ирина Михайловна, сбрасывая руку воеводы, — Пять лет назад ты так же говорил, когда уводил моего мужа на последнюю сечу.

— Вот, не надо на меня все смертные грехи примерять! — неожиданно вспылил Леший, — Я за вчерашний вечер и сегодняшнее утро столько гадостей наслушался, что впору в храм идти и епитимью на себя накладывать. Можно подумать о личном благополучии радею!

— Ты, Иваныч, радей о чём хошь! Мне от того ни тепло, ни холодно. Только мокро становится, — не зло, а с тоской в голосе ответила Ирина, смахивая покатившиеся слёзы, — Я, в отличие от тебя, о глобальном не помышляю. Мне бы своё маленькое счастье построить. Оно-то каким боком тебе мешает?

Воевода, хотел что-то возразить, подбирая неопровержимые аргументы, но посмотрев в глаза своего завхоза, давно уже не девочки и повидавшей немало в жизни, махнул рукой и медленно направился в сторону штаба.

Потом, нащупав главное, что на данный момент вызывало его беспокойство, вернулся.

— Всё понимаю, — неумело, как человек привыкший командовать, но пытающийся придать голосу нотки заботы, сказал Василий Иванович, — И про возраст, и про личное счастье. Только парня мне не порть! Я с ним двадцать лет за ненавистное тебе глобальное спокойствие бьюсь. Знаешь, за что его Малютой прозвали? Не потому, что тёзкой ему приходится, а за ответственность, верность и лютость к врагам нашего рода.

— И к чему ты это сейчас сказал?

— К тому, что не вовремя ты со своими слезами влезла! Ему предельная концентрация воли и мужества требуется, а ты засмущала мужика. Оробел, будто первый раз в клуб на танцы пришёл. Разве что не покраснел от волнения. Ты это брось! Не время сейчас сопли по щекам размазывать!

— А когда время? — уперев руки в бока, пошла в наступление Ирина Михайловна, — Когда сороковник мне стукнет? Когда папоротник, под свист рака, зацветёт? Ты мне точно укажи! Я отметку в календаре поставлю!

Леший снова обреченно махнул рукой и, понимая бессмысленность дальнейших препирательств, направился к себе.

Глава 18

Хорошо укатанный гравий позволял развивать бо´льшую скорость, чем раздолбанная колея грунтовки. Караван двигался с приличной скоростью, не менее полусотни километров в час, стараясь как можно быстрее миновать частный сектор, состоящий в основном из ветхих, полуразрушенных хибар.

Крепко вцепившись в поручни и стараясь не вылететь с багажника, Данила успевал внимательно оглядывать проносящиеся мимо участки. Все выглядели на первый взгляд заброшенными. Однако кое-где попадались возделанные грядки, да отремонтированные теплицы с приоткрытыми для вентиляции фрамугами. Попадались артезианские скважины, оснащённые дизельными генераторами. Впереди, видимо там, где заканчивался посёлок, и начиналась городская черта, высилась мачта связи, облепленная разного вида антеннами. Одна внешне напоминала огромную спутниковую тарелку.

Жизнь продолжалась, не смотря ни на что. Тем более что часто меняющемуся контингенту различных дозоров требовался если не уют, то какая-никакая благоустроенность. На одном сухпайке месяц не просидишь. В Марьинке оседали бывшие скитальцы, бродяги и прочий люд, уставший от кочевой жизни. Наряды блок-постов обеспечивали им охрану, снабжали семенами и необходимыми для обработки земли инструментами. Селяне, в свою очередь, поставляли бойцам свежие овощи, мясо и прочие продукты, выращенные на приватизированных участках. Такой вот взаимовыгодный бартер. Вполне вероятно скрашивали их досуг доступными развлечениями.

Выскочив на центральную улицу, водители прибавили ходу. Ширина и вполне сносный асфальт позволяли. Данила не стал беспокоить Рината расспросами. Лошадникам знаком здесь каждый закоулок и они наверняка знали что делать.

Наконец, головная машина затормозила. Из кабины выскочил хужа, а из открывшейся двери кунга вылез боец, аккуратно придерживая модернизированный РГД-7 с коллиматорным прицелом.

Выживальщик выпустил борт и на полусогнутых перебрался к сходням.

— Давай вниз, — бросил соратникам, прежде чем начать спуск по лестнице, — Сейчас начнётся что-то интересное.

— Погодь, — взмолился Лунь, пытаясь разжать пальцы, вцепившиеся в оградительную трубу, — Блин, как ты умудрялся равновесие держать? У меня руки онемели, мышц не чувствую.

Край лежал на животе, внимательно отслеживая происходящее позади уазика. Он неуверенно принял сначала собачью позу, потом сел на корточки. Видимо, его беспокоила морская болезнь.

— Где вас готовили, служивые? Собак тоже попросите обождать, прежде чем они решат откусить вам бошки?

Не дожидаясь товарищей слез и, хлопая ладонью по лобовому стеклу, позвал:

— Зуфар, отворяй!

Дверь в салон приоткрылась, явив миру перевязанного бинтами и пластырем Серого.

— Прибыли? — нетерпеливо спросил он, умаявшись сидеть без дела в машине.

Данила вручил ему «Мурку»:

— Отдай профессору, а мне верни «Сайгу».

С крыши, кряхтя и причитая, начал спускаться Лунь.

— Что надумал, хужа? — поинтересовался Выживальщик, наблюдая странные приготовления гранатомётчика.

— Сейчас, Газим, избавит нас от кучи проблем, — пообещал Ринат, увлекая под защиту КАМАЗа.

Раздался выстрел. Секундами позже прогремел взрыв. Данила, не выдержав, выглянул из-за укрытия.

Над вышкой медленно рассеивалось серое облако дыма, снизу которого раскачивался на кабеле сферический отражатель антенны. В какой-то момент крепления зажимов не выдержали веса тарелки, и она глухо шлёпнулась в траву.

— Думаешь, колдуны использовали ретранслятор для управления птицами и морфами?

— Не исключаю. В прошлый мой визит этого устройства тут не было, — пояснил главарь лошадников, — Мой учитель говорил, что магия это далеко ушедшая вперёд наука. За сотню лет образование остановилось на допандемийном уровне. Не продвинулось ни на шаг, в плане объяснения новейших технологий. А учёные не спали. Возможно, все эти колдуны-телепаты миф, а управление происходит через кодированный сигнал или ещё какую ерунду.

— Ну да, ну да, — задумчиво согласился охотник, — А наши травницы просто хорошо изучали химию.

Глава рода говорит, что человека от животного отличает не наличие разума, а умение мечтать о несбыточном и вера в свою исключительность. Любой зверь рационален. Вся его жизнь распланирована и подчинена простейшим алгоритмам. Поохотился, поел, поспал, в определённый период потрахался, воспитал потомство и продолжил тот же цикл снова. До оскомины просто. На уровне закреплённых за каждым видом повадок, подчинения инстинкту и рефлексам. Только человек продвинулся дальше этого стереотипа. Он научился фантазировать.

— Ваш Леший по-своему прав, — рассмеялся Ринат. Глаза иронично блеснули и он поспешно полуприкрыл их веками, — Только в магии нет никакого превосходства. Определённое преимущество — да. Бо´льшие возможности — да. Но ничего сверхъестественного, чтобы падать ниц и молиться на колдунов.

— Странная позиция для простого татарина.

— Ничего странного. Вот ты уверен в своём ружье? Знаешь каждую деталь. Можешь разобрать его, почистить, смазать и собрать обратно. Хорошее техническое решение и никакой магии. Так?

— Куда ты клонишь? — не понял Данила, осматривая «Сайгу».

— В качестве примера. Представь такого же, как ты охотника, только выросшего так далеко от цивилизации, что привык добывать себе пропитание с помощью лука и копья. Возможно, в преданиях его рода сохранились легенды о великих воинах, пользующихся огнестрельным оружием. А может их зовут не воинами, а богами или колдунами. И представь ужас, и благоговение когда он встретит тебя, с палкой громогласно исторгающей из себя пламя и грохот. Убивающей на расстоянии, гораздо превышающем полет стрелы или бросок копья. Кем ты будешь для него?

— Я понял, только это очень примитивное сравнение. Меня не удивит гаусс-ружьё или рельсотрон.

— Врёшь! — продолжил насмехаться Ринат, — Ты много читал и думаешь, будто готов к любым неожиданностям. Но это не так. Уверен, когда столкнёшься в бою с противником, вооружённым не привычным тебе огнестрелом, а скажем, бластером, то тебя это не только озадачит, но и ошеломит.