Сергей Тишуков – Тупиковая ветвь (страница 33)
— Зрачки реагируют на свет?
— Естественно! — подтвердил доктор, — Больной в сознании и реагирует на любое раздражение.
— Оставите нас, Аркадий Борисович, — распорядился Шрам.
— Но мы же договорились! — воспротивился доктор, возмущаясь обманом коварного военного.
— Наш договор в силе, — успокоил сержант, — Для подтверждения моих слов, можете захватить с собой рюкзак. В нём все необходимые для допроса: инъекции и инструменты. Мне нужно обдумать план действий.
Аркадий Борисович непонимающе помялся, но всё же подхватил рюкзак и, сгибаясь под его тяжестью, направился к выходу. Физическая подготовка у доктора оказалась слабенькой.
— Аккуратнее, профессор, — в шутку бросил Шрам, — Кроме ампул там ещё взрывчатка.
Вряд ли доктор понимал армейский юмор. Услышав предупреждение, сильно напрягся и чуть ли не на цыпочках выскочил во двор.
— Что скажешь, Бес? — спросил Шрам своего призрачного бойца-наблюдателя, — Или тебя поднести поближе? Хочешь, пересажу на плечо Рохле?
Имп слетел с макушки командира, куда забрался, когда тот скидывал лямки рюкзака, на столешницу и цокая когтями по пластику приблизился к бедолаге. Внимательно всматривался во что-то, видимое только ему, поочерёдно поворачивая голову в разные стороны. Всё-таки он не человек и смотреть двумя глазами одновременно не умел.
— Ты видел когда-нибудь, как гусеница тутового шелкопряда закукливается в кокон? Или паук оплетает жертву паутиной?
— Прекрати, Бес! Мне хватает одного профессора, чтобы ещё от тебя выслушивать пространные метафоры! Ближе к телу!
— Ну извиняй! — проклекотало существо из Нави и взлетело обратно на плечо, — Это скорее аллегория, неуч. Твой Рохля выглядит сейчас подобно окуклившейся гусенице. Только вместо шёлка его оплетают нити силовых полей. Не так, конечно, плотно, но достаточно, чтобы жертва случайно не выпал из кокона.
— Их можно разорвать?
— Скорее нет, чем да. Не силён я в подобной магии. Помню только, что при попытке порвать жертва погибнет. Так-то, хрен с ним, бедолагой, но у тебя нет инструмента, способного перекусить силовую нить. Меч бы Кладенец подошёл, так тебе его не дали. Не заслужил, покамест, персональный чемоданчик с ядерной кнопкой.
— А распутать? — спросил Шрам, пропуская язвительные выпады импа, — Коконы шелкопряда ведь разматывают на фабриках. Замачивают в каком-то растворе и делают потом из нитей шёлк.
— Ты не безнадёжен, как заметил Предтеча, — судя по обилию клёкота это был сарказм.
— Будешь глумиться, добавлю в список «сухого закона» пиво, — пригрозил сержант бесёнку.
Угроза сработала. Бес почесал передней лапкой шею, потоптался, ища наиболее благоприятную позицию и слетел на кровать Рохли. Походил, осматривая жертву с разных сторон. Пару раз ткнулся в видимые только ему нити носом и вернулся на место.
— Чтобы тебе понять ситуацию, поясню. Про кокон я сказал для образности. В действительности это больше похоже на то, будто на бедолагу накинули сеть… — имп снова задумался, подбирая слова, — Нет. Скорее, Рохлю обмотали длинной верёвкой. Такую используют альпинисты при восхождении. Для полноценного кокона мотков недостаточно, но в целом похоже.
— К чему эти пояснения? Скажи только: можно или нет.
— Судя по твоим рассказам, Зинаида Матвеевна, смогла бы. Я нет.
— Спасибо! — с издёвкой матюкнулся Шрам, — Ты отличный помощник!
— Не нужно меня переоценивать, — существо ткнуло когтем в ухо и добавило, — Ты хочешь вколоть ему какой-то стимулятор?
— Для начала поставить парню нейрочип в башку. А уже потом, если тот приживётся, активирую его наноботами.
— Как в случае с Григорием Лукьяновичем?
— Да. Поэтому мне нужно знать, много ли нитей на голове? Не хотелось бы упереться в верёвку. Проткнуть ведь я её не смогу.
— Здесь ты прав. Нити сдерживают жертву и не реагируют на прикосновение извне. Иначе бы меня шандарахнуло магией. Это как током, но с другими последствиями. Какая область головы тебя интересует?
— Район возле правой мочки уха и нижней челюстью, — конкретизировал Шрам.
— Аркадию Борисовичу это понравится! Хочешь сломать ему челюсть, а потом выволочь за ухо, как нашкодившего пацанчика, приговаривая: «Кто это тут отказывается разговаривать»?
— Отвянь, рептилия! Хватит херню нести! Меня интересует внутренняя сонная артерия, снабжающая кровью непосредственно мозг!
— То есть ты не будешь сверлить череп и вставлять в дырку имплант? — разочарованно прошипел имп, — А я уже приготовился смаковать, как ты молотком станешь забивать капсулу с нейрочипом.
— Придурок! Чип жидкий. Это искусственная биологическая субстанция с функцией подключения к центрам нейронных связей.
— Конечно придурок! Я же при дураке на плече сижу! — гордо проклекотал бесёнок и, кажется, показал кончик раздвоенного языка.
------
«Метан, попав в тёплые слои атмосферы, преломил свет Венеры».* — цитата из фильма «Люди в чёрном».
Глава 18
Когда Шрам вышел во двор и закурив, принялся задумчиво изучать проплешину в облаках, доктор, бдительно охраняющий рюкзак на скамейке, язвительно предположил:
— Похоже, мне не суждено лицезреть торжество конторы над психиатрией. Клиент ушёл в глухую несознанку?
— Не любите вы спецслужбы, профессор, — равнодушно заметил сержант, отвлекаясь от созерцания бодрящей тусклости ненастного неба, — А в подвале у Малюты даже домовые пишут чистосердечные признания.
Аркадий Борисович намёк понял и вцепившись в лямки вещмешка замер, ожидая окончательного вердикта.
Сержант докурил сигарету, загасил о подошву и не найдя урны, затолкал бычок под основание бытовки.
— Пойдёмте, доктор душевных ран, я покажу чудеса спецтехники, — ухмыльнулся под маской Шрам, отнимая рюкзак у психиатра.
Хорошо, что никто не видел, как удивлённо вылезли из орбит глаза импа, поражённого столь высоким самомнением командира. И не слышал его кряхтения, выражающего большие сомнения в успехе.
— Что это за прибор? — затаив дыхание спросил Аркадий Борисович, следя как военный, оттянув затвор, вставляет в приёмник, похожую на пулю капсулу.
— А на что похоже? — вопросом на вопрос ответил Шрам.
— Вы, как понимаю, обиделись на моё замечание, вызванное старческой несдержанностью, и теперь насмехаетесь, — предположил доктор, упрекая себя за язвительные намёки.
— И всё же, — как ни в чём не бывало, упорствовал сержант.
— Я бы предположил, что похоже на безыгольный пистолет для мышечных инъекций. Только зачем ему экран лазерного прицела? И почему ампула алюминиевая?
— Препарат окисляется при попадании света, поэтому использован непрозрачный материал, — спокойно пояснил Шрам, — И это не лазерный прицел, а сенсор, указывающий куда делать впрыск. Я не хирург, чтобы точно знать расположение органов. В программу введены данные о цели, и точка на коже укажет куда прикладывать ствол. Кстати, это действительно пистолет-шприц для инъекций.
Сержант надел тактические очки, отчего доктор опасливо попятился. Затем протер предполагаемое место антисептиком и, приставив дуло к шее Рохли, нажал на спусковой крючок. Раздался тихий пшик. Шрам подождал секунду и, оттянув затвор, извлёк ампулу. Спрятав её в герметичный контейнер, принялся разбирать пистолет, отправляя детали в проклеенный изнутри поролоном пенал.
Аркадий Борисович, подскочил к пациенту, проверил его зрачки, ожидая увидеть в них процесс осмысления. Потом осмотрел место укола и выжидательно уставился на военного.
— Я не заметил указующей точки.
— Естественно, — равнодушно сказал Шрам, — Её можно увидеть только через линзы очков.
— И что за вещество было в ампуле?
— Искусственная биомасса, с высокой степенью электропроводимости и совместимостью с ликвором головного мозга.
— Вы имплантировали больному корректирующий нейрочип? — озарило догадкой доктора.
— Вы очень сообразительные, профессор. Поздравляю, — похвалил сержант, фиксируя карабинами лямки рюкзака, — На этом всё. Вынужден попрощаться до завтра. Требуется не менее двенадцати часов, чтобы вещество абсорбировалось в кору головного мозга. Никакого дополнительного ухода за пациентом не требуется.
Аркадий Борисович с плохо скрываемым восторгом вздохнул.
— Я впервые видел установку нейрочипа в живую. До этого только читал. Пара роликов для служебного пользования не в счёт. Для гражданского населения подобная практика запрещена.
— Надеюсь вы оцените оказанное вам доверие и не станете распространяться среди коллег?
— Безусловно! Можете мне всецело довериться! А как определить, что процесс подключения к нейронным центрам прошёл успешно?
— В данном случае никак, — пожал плечами Шрам, — Если Рохля к моему возвращению будет жив, значит у нас есть шансы на успех.
— Куда дальше двинем? — с готовностью гладиатора, выходящего на арену Колизея, спросил Клещ.
Шрам засветил свои козырные часы и, подумав, ответил: