Сергей Тишуков – Тупиковая ветвь (страница 16)

— Теперь что скажешь?

— Мы уже на ты? — спросил Шрам и, посмотрев на свою ладонь, виртуально пожамкал воздух, словно пытаясь определить размер груди, — Маловато будет.

Из девушки будто выпустили воздух. Она поникла и извиняясь прошептала:

— Простите. Сорвалась. Разрешите одеться?

— Одевайся.

— Я вам не подхожу?

Шрам дочитал портфолио до конца, отложил на стол и задумался.

— То, что ты легко можешь раздеться перед незнакомцем мне импонирует. Всего не просчитаешь и такой вариант развития событий исключать нельзя. А вот то, что ты излишне эмоциональна и раздражительна, не устраивает.

— Спасибо за откровенность, — расстроено произнесла Анжелика, пряча файл с документами в сумку, — Давно без дела. Теряю квалификацию.

— Сколько без работы?

— Полгода.

— И всё время здесь?

— В слободе месяц.

Шрам откинулся на спинку стула, достал сигарету, закурил. Затем вспомнил о правилах хорошего тона и предложил Анжелике. Та отказалась, сказав, что не курит.

— У меня друг любил использовать дедуктивный метод. Меня учил, но я оказался туповат. Тем не менее сейчас попробую сделать логическую раскладку. Ты уволилась, потому что влюбилась в клиента, а когда его убили, решила найти убийцу и отомстить? Так?

Девушка кивнула.

— Пять месяцев ты выслеживала его в Москве. Нашла. Начала подготовку к ликвидации, но он внезапно сорвался сюда в Костоломовку и ты поспешила следом. Так?

— Почти…

— Стоп! — выкрикнул Шрам, видя, что девушка хочет поправить его умозаключение, — Убийцы тебе оказалось мало. Решила вычислить заказчика и следы привели сюда.

— Они оба здесь. И заказчик, и исполнитель.

— Месяц? Что мешало реализоваться?

— К ним не подобраться. Да и деньги закончились.

Шрам поднялся, загасил окурок в пепельнице. Открыл фрамугу, чтобы проветрить помещение. Посмотрел на часть улицы, открывающеюся из окна снятого в аренду офиса. Октябрь самый приятный месяц в период глобального потепления. Отупляющий зной сменился расслабляющим теплом. Даже дожди не портили впечатления.

Когда-то, в прошлом веке такая погода могла продержаться всё лето и люди считали это наказанием. Сейчас, три месяца в году, солнце активно пыталось превратить среднюю полосу России в пустыню и только осень, вкупе короткой пародией зимы, и весна, спасали землю от истощения.

— Покажешь? — спросил, резко повернувшись к кандидатке в боевую группу.

— Зачем? Слышала про вас. Про то, что напрямую общаетесь с высшим кругом местного бомонда. Хотите помочь товарищу избежать заслуженного наказания? Откупиться?

— У меня нет здесь друзей.

— Неужели альтруист? Решили помочь бедной девушке?

— Ты никогда не стала бы тактиком, — безапелляционно заявил Шрам, — Не сдала бы экзамен.

— А кроме оскорблений, вы что-то ещё умеете?

— Моя группа практически собрана. Но прежде, чем выступить, необходимо отработать общую координацию, слаженность и выяснить практические способности каждого бойца. Для этого требуются тактические учения. Полигона у нас нет, поэтому ликвидация твоих обидчиков будет прекрасной тренировкой для команды. Тем более, что, по твоим словам, к объектам трудно подобраться. Это повышает ценность проверки.

Девушка вскочила, словно под ней резко распрямилась пружина:

— Простите. Я… — запнулась и выпалила, — Я действительно не гожусь в командиры. Это же самая очевидная версия!

Глава 9

Когда претендентка удалилась, Шрам некоторое время молчал, тупо изучая мутные разводы на пластиковых панелях потолка, а заодно прикидывал, верно ли поступил в отношении Анжелики.

Лет двадцать назад… Пожалуй даже раньше, когда он ещё заканчивал школу, появилась идея вернуть образование к временам не то, чтобы средневековым, а к тем, что сложились в России до октябрьского переворота. В смысле, до социалистической революции.

Нужно сделать ремарку. Путаница в умах постпандемийного поколения, к которому относился Денис Игнатов, достигала порой фатальных масштабов. Большинство слабо ориентировалось в истории и не видело чётких временных границ между средневековьем, индустриализацией и глобализацией. Скажи кому, что пирамиды в Египте начали строить аккурат после открытия Марко Поло Америки и связанно это было с восхищением Растрелли архитектурой инков, то многие поверят.

Что касаемо образования, то речь шла о повсеместном внедрении раздельного обучения для мальчиков и девочек. Не в плане насаждения крестьянского «Домостроя» и воспитании девочек в строгом соблюдении нравственных принципов. Нет. Дебаты шли о роли женщины в общественной жизни, о месте её в семье. Точнее об обязанностях прежде всего заботится о продолжении рода, воспитании детей, пренебрегая прочими душевными порывами. Численность населения ежегодно снижалось и в правительстве считали, что работать на производстве, заниматься творчеством, строить карьеру в науке или бизнесе, поддаваться прочим соблазнам свободной жизни, женщинам не следует. Их задача, утверждали сторонники новой школьной программы, получив общее среднее образование, думать исключительно о замужестве и стремиться иметь как больше детей.

Сторонники же равноправия, наоборот, забыв о сложной демографической проблеме, с пеной у рта доказывали, что женщина должна иметь те же возможности на самоопределение, что и мужчины. Самым веским аргументом служил неопровержимый факт, задокументированный разными источниками, о мужестве представительниц слабого пола в период пандемии. Они оказались более выносливыми не только в болезни, но и в плане ухода за больными. Мужественно терпели все трудности и не жаловались на усталость, отсутствие комфорта и моральное истощение.

Мужик мог в одиночку выкопать лопатой братскую могилу на заднем дворе больницы, но паниковал и впадал в депрессию от бесконечной рутины ухаживания за лежащими без движения пациентами. Не говоря уже о поддержании чистоты и регулярной дезинфекции помещений.

По словам феминистов выходило, будто основная заслуга в том, что страна, в тот мрачный период, не вымерла подчистую, принадлежала именно женщинам.

Противники равноправия с этим соглашались, но упирали на другие факты. Так, когда волны вируса откатывали, оставляя после себя горы трупов и необходимость как-то добывать пропитание, обустраиваться, решать вопросы со снабжением топливом и электричеством, то эта обязанность целиком ложилась на мужские плечи.

Ладно снабжение. Выскочить из подвала, чтобы добежать до ближайшего магазина, заставлял голод, а не половая принадлежность. А вот организовать вылазки, сплотить и успокоить испуганных людей, наладить работу служб и распределение помощи получалось лучше у мужчин.

Кроме того, приходилось расчищать свой участок от трупов, дезинфицировать жилую зону. И самое главное оборонять занимаемую территорию от враждебно настроенных соседей. В то время разделение мужских и женских обязанностей ни у кого не вызывало вопросов.

И всё это на фоне острой нехватки людских ресурсов. Известны случаи, когда из полутора-трёх сотен тысяч жителей, что составляло население многих крупных городов средней полосы, в живых оставалось не более десятка.

А ведь казалось бы, что при таком положении вещей разделение по половому принципу должно полностью нивелироваться. Только этого не случилось. Женщины не стремились к работам, связанным с тяжёлым физическим трудом, да и в создаваемые отряды самообороны не рвались. Более того, откровенно высмеивали мужчин, тяготеющих к чисто женским профессиям, унижали и гнали из своего круга. Рук катастрофически не хватало во всех отраслях, но разделение на мужские и женские обязанности возникло само собой, без всякого сговора.

Уже позже, когда пандемия отступила, ситуация более-менее урегулировалась, а заражение новыми штаммами стало носить локальный характер, вопрос равенства полов возник снова.

Причиной возможно послужило явное преобладание мужчин в руководстве и оттеснения женщин на второстепенные роли. Начались склоки, саботаж и откровенные требования равноправия. Это было поистине сложное время. О централизованном государственном управлении, каком-то сохранении структур власти и страны в целом, никто не думал. Каждый выживал как может. Ради мира и согласия в пределах разрозненных сообществ многие уступили женским требованиям. Возникали даже анклавы, где царил матриархат, а мужчинам отводилась роль трутней, рабочей силы и солдат.

Особенно гротескно это выглядело в бандах мародёров, промышляющих на обезлюдивших территориях и стремящихся отобрать у сплотившихся вокруг продовольственных складов поселенцев жизненно необходимые припасы. Бесконечные стычки уменьшали и без того скудные людские ресурсы.

Но и в рядах законопослушных, соблюдающих неписанные правила совместного проживания, общин царил жестокий регламент. Мужчины порой проигрывали споры женщинам, когда требовалось решать вопросы живучести рода. Оказывались более мягкотелыми и слабохарактерными, когда, например, приходилось выбирать кто ценнее для создающихся на руинах страны союзов, а кого, урезав пайку, отправить в реестр непригодных и даже бесполезных членов сообщества.

И со стороны стремящихся выжить, не уронив достоинство, гражданских объединений, и со стороны обезумевших от вседозволенности бандитов, встречались представительницы прекрасного пола. Желание жить сильнее любой морали.