Сергей Тихонов – СТАРАЯ НАДЕЖДА (страница 25)

— Позывной.

Морган замолчал. Видимо, не хотел раскрывать чужую тайну. Тогда Джек зашёл с другой стороны — надо же представлять с кем идёшь в бой:

— Если честно, Рейн не похож на человека, который руководит секретной базой «Отверженных» — слишком нормальный и… простой на первый взгляд.

— Да, — Морган хмыкнул. — Хотя я бы сказал, что Рейн чересчур независимый. На всё у него особое мнение. Другой бы с подобными способностями давно стал верховным лидером повстанцев на этом континенте, а он… Впрочем, незачем обсуждать людей за глаза. Я о тебе хотел поговорить. Без свидетелей.

Джек напрягся:

— Что-то случилось?

— Случится. Вскоре мы достигнем Неккар и встанет вопрос: чем ты займёшься на базе, какую роль выберешь для себя? Я не прочь заранее узнать к чему именно лежит твоё сердце.

Джек задумался. Не то чтобы он сам не размышлял об этом…

— Для начала, — он подбирал слова так аккуратно, словно по минному полю крался, — я пройду стандартную военную подготовку. Надоело служить обузой для товарищей. Параллельно выучу язык, изучу историю последних четырёхсот лет.

Морган кивнул. Одобрение капитана придало Джеку сил, внушило уверенности, словно после долгих медитаций он обрёл верный путь и определил жизнь на годы вперёд.

— Затем или одновременно с этим, я решу два вопроса. Первый — Эми. Надеюсь, вы поможете в её поисках. Второй…

Он замялся. А что если Морган не так его поймёт?

— Джек, говори как есть, ты никого не обидишь.

— Я смотрю на Кайла, на Тару и понимаю, что даже при усердных тренировках не достигну подобного мастерства, так как они за это время уйдут ещё дальше. А я не хочу быть ни отстающим, ни середнячком. Значит — пора искать то, в чем я лучше остальных. Необходимо стать кем-то, кто по-своему превосходит других ортодоксов.

— Логично, — в голосе Моргана звучало одобрение. — Всегда опирайся на сильные стороны. Но что именно ты имеешь в виду?

— Омегу, — Джек не видел лица капитана, но догадывался, что тот ожидал подобного ответа. — Не знаю как, но во время сражения в Бельхе я пару раз почувствовал её и, по словам Тары, использовал. Я разовью эти способности.

— Ясно.

— Вы поможете мне?

Морган встал и подал знак следовать за ним. Они отошли от пещеры и остановились у быстрого ручья, который беззаботно журчал по дну ущелья.

— Не хочу врать, — признался капитан, — мне интересны твои скрытые возможности. Раньше, лет сто пятьдесят — двести назад, когда шёл основной поток людей из прошлого, такие способности были чересчур слабы для использования в бою. Но с тех пор Омега выросла, стала на порядки сильнее. Та связь, что зародилась между вами, действительно представляет немалую ценность.

— Значит…

— Это значит, что ты получишь всю необходимую поддержку с нашей стороны. Только, — Морган слегка замялся, — не строй глобальных планов. Мы не представляем, с чем имеем дело. Придётся изучать всё шаг за шагом, последовательно и неторопливо. Учителей по «использованию» Омеги нет ни у нас, ни у Пирона. Разбираться придётся самостоятельно, методом проб и ошибок.

— Я справлюсь!

— Возможно, — Морган поддел ботинком несколько камней и сбросил в ручей. — Только не демонстрируй энтузиазм чересчур рьяно. Пусть события развиваются естественно. Не хочу, чтобы ортодоксы тебя опасались.

Последней фразой Морган словно врезал ему под дых. Спустя несколько секунд, недоумевая и запинаясь, Джек спросил:

— Опасались? Меня?

Похоже, что Морган уже пожалел о сказанном. Командир подошёл, взял его за плечи и слегка опустил голову. Теперь они смотрели глаза в глаза. Тихий голос капитана дрожал от волнения:

— Омега — это то с чем мы боремся сотни лет. Единая сущность, в которую сольётся человечество. Люди — уже, а ортодоксы — в будущем. У нас не спросят ни согласия, ни разрешения. «Отверженных» трансформируют против воли. И вот появляется человек, который встаёт с нами плечом к плечу, но при этом имеет таинственную связь с противником.

Морган на мгновение замялся, словно взвешивал каждую фразу:

— В далёком прошлом на это не обращали внимания, эффекты проявлялись незначительно, но ты — другое дело. Если поведёшь себя неправильно, то начнёшь ловить косые взгляды, разбудишь подозрения. Я-то всё понимаю, но многих ортодоксов связь с Омегой насторожит… А мы с Рейном не хотим, чтобы к тебе относились как к «Сёстрам»: ценили, уважали, но при этом побаивались и обходили стороной. Ясно?

— Наверное…

— К тому же, если всё пойдёт так, как мы с Рейном предполагаем, твоё появление вновь раздует пламя борьбы с Пироном, а это именно то, чего опасаются некоторые, — Морган запнулся, — некоторые лидеры. Они дожидаются объединённого флота галактических рас, вместо того чтобы самим биться за нашу планету. А воевать надо! Я не верю, что Малаах подоспеют вовремя. Корабли не достигнут Солнечной системы до момента трансформации Омеги и принудительной конвертации ортодоксов в некую Силу.

— Не понимаю. Хочешь сказать, что среди вашего руководства найдутся те, кто увидит во мне угрозу?

— Не обязательно, но возможно. Пойми, Джек, вот уже два века «Отверженные» живут надеждой на чудо. Из-за провала «Зимнего мятежа» мы не в силах бросить открытый вызов Пирону, но и сложить оружие тоже не готовы. И вот явились вы с сестрой. Впервые за последние восемьдесят лет открылась «точка прорыва». И пришли сразу два проточеловека! Наверняка пойдут слухи, что ещё не всё потеряно, что старый план Малаах ещё действует, только в новой форме.

Капитан перевёл дыхание:

— Это старая надежда, но многим она придаёт силы. Людям нужен живой символ. Проблема в том, что не все лидеры «Отверженных» готовы к активной борьбе. Словно их устраивает статус-кво. Не знаю почему. Я же всего лишь командир звена.

— Как же быть?

Морган вздохнул. Он развернулся и направился к пещере:

— Будь собой. Я обрисовал ситуацию, но не принуждаю к тому или иному поведению. Главное — прими информацию к сведению и решай сам.

— Хорошо, — пробормотал Джек, — Ладно. Конечно, Морган. Думаю, я понял.

Ситуация оказалась сложнее, чем он предполагал.

Одно дело, когда ты встаёшь под знамёна мятежников и лихим налётом освобождаешь сестру из плена, другое, когда сами повстанцы не так уж и едины. Но отступать поздно. Выбор сделан. Джек вздохнул. Чёрт!

На обратном пути он ещё раз проверил эффективность маскировки. Убедился, что из пещеры наружу не проникает ни единого лучика света или случайного звука, а затем присоединился к ужину.

Стряпня Рейна оказалась на удивление съедобной, куда лучше консервов и сухарей, которыми Джек набивал желудок последние недели. Лишь Бертольд ел с таким выражением лица, с каким представители королевских фамилий общаются с простым народом под прицелом фотокамер: черты смиренны, на губах благодарность, но глаза…

Стоп. Он мысленно одёрнул себя. Прекрати раскручивать спираль неприязни к Лерою!

Джек признавал за собой слабость делить окружающих по принципу: «свой — чужой». Но отец учил, что первое впечатление зачастую обманчиво. Кто-то именно в этот раз окажется не на высоте, кто-то поведёт себя как болван, кто-то будет расстроен событиями, о которых ты представления не имеешь. Суди по делам, замечай полутона. Джек пристроился у стены. Время собрать в систему разрозненные факты, поступки и услышанные за день обрывки фраз.

Итак, что нам известно? Бертольд Лерой — бастард, как заметил Кайл.

Джек помнил одноклассника, Майкла, который учился с ним в начальной школе. Девчонки подслушали разговор преподавателей, и по классу пополз слух, будто мать прижила его не от усатого инженера, забиравшего сына после занятий, а от своего начальника, не считавшего зазорным волочиться за стажёрками. Паренька задразнили. Джек до сих пор не забыл, как менялось поведение мальчика: от оскаленного волчонка, готового броситься на обидчиков с кулаками, через слезы в кустах за стадионом и до отрешённого презрения к окружающим. Кончилось тем, что мать перевела сына в другую школу.

Возможно, возможно.

С другой стороны, фамилии Лерой, Бертольд не лишился, вырос не в нужде, пусть и не получил наследства. Его отец мог сознательно оставить корпорацию законному сыну, Стефану, сохраняя тем самым видимость преданности делу Пирона, а Бертольда направил делать карьеру среди повстанцев. Кайл ведь упоминал, что Лероя пристроили на «тёплое местечко» в штабе Сопротивления.

Но тогда с какой стати парня внезапно перевели на другой континент, да ещё и на отдалённую базу? С чего он вдруг вызвался идти с Рейном навстречу беглецам? Зачем рисковал в бою с агентами «Сигмы»?

Джек посмотрел на Бертольда. Тот непринуждённо болтал с Тарой. Лерой говорил не по-английски, но даже скромного знания языка хватало для осознания простого факта: парень откровенно заигрывал с девушкой, которую не видел со времён учёбы.

Джек нахмурился. Тара беззаботно смеялась над шутками Бертольда, а тот, похоже, рисовался карьерными успехами, одновременно подкалывая менее удачливых сослуживцев.

Этот пятнадцатилетний парень явно в ударе… Пристроился рядом с Тарой; словно невзначай касался то плеча, то волос старой подруги; иногда брал за руку, жестикулировал и со смехом рисовал что-то в воздухе.

Бертольд умело использовал свою привлекательность, которую военная форма скорее подчёркивала, чем усредняла. Тонкий флёр прекрасного образования и фамильного капитала усиливал производимый эффект. Рослый, худощавый, голубоглазый, с точёным профилем и темными волосами до плеч. Его изящество казалось чем-то неприличным, присущим скорее обольстительной девушке… Не иначе как его мать была невероятной красавицей.