Сергей Терехов – «Создать невыносимые условия для оккупантов»: движение сопротивления в Крыму в годы Великой Отечественной войны (страница 7)

Важным нормативным актом явилось указание НКВД СССР № 07435 «Об организации деятельности в тылу противника партизанских отрядов, истребительных и диверсионных групп» от 6 декабря 1941 года. Оно с предельной четкостью сформулировало задачи диверсионной деятельности: «диверсионные группы имеют назначение – совершать систематические взрывы, поджоги, порчу и разрушения на промышленных предприятиях, электростанциях и железных дорогах в тылу противника». Таким образом, были определены основные объекты диверсий, способы совершения и некоторые вопросы тактики использования сил и средств органов госбезопасности. Суть их сводилась к нанесению ущерба противнику, не вступая с ним в боевое соприкосновение.

В последующем также появляются документы, ставящие конкретные и самое главное реальные задачи перед партизанскими формированиями. Как пример, можно привести приказ Народного комиссара обороны Союза ССР № 00189 от 5 сентября 1942 г. «О задачах партизанского движения»[110]. В частности в нем говорилось о повсеместном истреблении воинских гарнизонов, штабов и учреждений противника; уничтожении его складов, баз и вооружений; физическом истреблении и захвате в плен фашистских политических деятелей, генералов, крупных чиновников и изменников Родины. Особое внимание приказ уделял разведке партизан, в том числе и агентурной.

10 февраля 1943 г. Народный комиссар внутренних дел СССР Л. П. Берия издал директиву № 48, требующую неуклонного руководства и исполнения ее положений по агентурной деятельности на оккупированной территории[111].

«[…] 2. Агентурную работу на оккупированной территории вести для разрешения следующих задач:

а) сбор сведений об агентуре, забрасываемой противником для шпионско-диверсионной работы в нашем тылу или намеченной для оставления после отхода германских войск;

б) изучение режимных, политических и хозяйственных мероприятий немецко-фашистских оккупантов, внедрение нашей проверенной и квалифицированной агентуры в разведывательные, административные и хозяйственные органы противника, а также в различные антисоветские организации, создаваемые немцами;

в) получение применяемых немцами всех видов действующих пропусков, удостоверений личности, железнодорожных билетов, справок и других документов, необходимых для снабжения нашей агентуры, направляемой в тыл противника;

г) вербовка агентуры на оккупированной территории главным образом из числа лиц, работающих в административных, политических, хозяйственных и разведывательных органах противника, а также восстановление связи, после должной проверки, с наиболее ценной агентурой НКВД, оставшейся на оккупированной территории…».

18 января 1942 г. для осуществления широкомасштабной разведывательно-диверсионной зафронтовой работы против Германии и ее союзников как на советской территории, так и в оккупированных странах Европы, на Дальнем и Ближнем Востоке, а также для оказания содействия советским и партийным органам в организации и боевой деятельности партизанских отрядов и диверсионных групп в тылу врага 2‑й отдел НКВД СССР был преобразован в 4-е Управление НКВД СССР[112].

После того, как по решению ГКО от 30 мая 1942 г. функции по организации партизанского движения были переданы Центральному, республиканским и областным штабам партизанского движения и их представительствам на фронтах и в армиях, основные усилия 4‑го управления НКВД СССР сосредоточились на организации и руководстве агентурно-разведывательной и диверсионной деятельностью в тылу противника, а также в угрожаемых районах СССР, которую выполняли оперативные группы. Им поручались наиболее опасные и сложные задания. Они взаимодействовали с партизанскими отрядами и подпольем, опирались на поддержку советских людей. Вместе с партизанами и подпольщиками оперативные группы участвовали в срыве экономических, политических и идеологических мероприятий оккупантов, организовывали и поднимали советских людей на борьбу с врагом, нарушали работу железнодорожного транспорта, военных и промышленных объектов, узлов и линий связи, складов, баз и других объектов.

4-е управление тесно взаимодействовало с Центральным штабом партизанского движения, что способствовало превращению партизанского движения и оперативных групп органов госбезопасности в самостоятельную военную силу. Наивысшим периодом активности в деятельности этих групп, а также партийно-комсомольского и патриотического подполья стала широкомасштабная операция по уничтожению коммуникаций противника летом-осенью 1943 г., получившая название «Рельсовая война». Крымские партизаны также участвовали в этих мероприятиях.

Таким образом, несмотря на то, что руководство борьбой советского народа в тылу врага в целом взяла на себя Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков), не остались в стороне и органы государственной безопасности.

Социальные и экономические особенности становления и развития партизанского движения в Крыму

Стратегическое значение Крымского полуострова как для СССР, так и для Германии, обусловило особую ожесточенность борьбы за обладание им. Советские сухопутные войска во взаимодействии с авиацией, Черноморским флотом и Азовской военной флотилией в течение двух лет и восьми месяцев провели четыре фронтовые операции: Крымскую оборонительную (октябрь – ноябрь 1941 г.), Севастопольскую оборонительную (ноябрь 1941 г. – июль 1942 г.), Керченскую оборонительную (май 1942 г.), Керченско-Эльтигенскую десантную (октябрь – декабрь 1943 г.), и две стратегические: Керченско-Феодосийскую десантную (декабрь 1941 г. – январь 1942 г.) и Крымскую наступательную (апрель – май 1944 г.)[113]. В ходе этих операций и в промежутках между ними на полуострове вели борьбу с немецко-румынскими оккупантами и коллаборационистами из местного населения подпольные организации и группы, отряды, районы и соединения крымских партизан. В ходе вышеперечисленных боевых действий только с советской стороны принимало участие свыше полутора миллиона человек (в том числе более 12 тысяч партизан и 2500 подпольщиков), а людские потери (безвозвратные и санитарные) составили более 820 тысяч человек (в том числе около 5000 партизан и 700 подпольщиков)[114].

Хотя партизанская война в Крыму в 1941–1944 гг. была составной и неотъемлемой частью всего партизанского движения на оккупированной территории CCCP и имела общие черты (например, общее руководство cо стороны партийных органов; принцип добровольности при комплектовании партизанских формирований; многонациональный характер и т. д.), тем не менее, существовали и особенности, позволяющие говорить о ее внутреннем характере. Прежде всего, это само географическое положение полуострова, что предопределяло его полную изолированность от «Большой земли» – территории, занятой советскими войсками, в случае полного захвата полуострова немецко-румынскими оккупантами. В связи с этим сразу возникали серьезные проблемы с организацией связи, снабжения и руководства партизанским движением cо стороны военных и партийных структур, оказавшихся за пределами Крыма.

Однако оторванности – прежде всего морально-психологической – от всей страны у крымчан в тылу врага не было. Неоднократно о партизанской войне рассказывали центральные газеты – «Правда», «Известия», «Красная звезда» и другие. Региональная пресса также повсеместно публикует сводки Совинформбюро, в т. ч. о действиях партизан на полуострове. Благодаря сводкам Совинформбюро даже в сибирских газетах уже в ноябре 1941 г. узнали о борьбе крымских партизан. «В Крыму партизанский отряд тов. Э. атаковал конный обоз немцев с продовольствием и уничтожил 22 повозки. Несколько других отрядов крымских партизан в течение одного дня перебили до 100 немецких солдат, сожгли 11 автомашин и уничтожили три станковых пулемета»[115]. Сообщали о крымчанах-партизанах и специальные статьи[116]. Да и в последующем в тех же сибирских[117] и забайкальских газетах отмечалась партизанская война в Крыму, причем не только в сводках. Например, заметка о положении румынских войск на полуострове со ссылками на зарубежную прессу «Крымские партизаны бьют фашистских оккупантов»[118] или статья «Боевые дела крымских партизан»[119].

В этом контексте следует отметить, что, несмотря на все трудности и невзгоды, в ряды крымских партизан стремились добровольцы фактически со всей страны. Так, только в августе 1943 года на имя начальника Крымского ШПД поступили письма из разных мест Советского Союза с просьбой зачислить в партизанские отряды[120].:

«Тов. Булатову! Я решил написать Вам письмо с просьбой за-числить меня в Ваш отряд, т. к. я, будучи на фронте действовал в разведке, приходилось действовать в тылах противника, знаком с радио. На флоте служу по 3‑му году, комсомолец с 1939 г. Даю Вам обещание, что буду выполнять все указания и приказания, которые мне будут поручены. – Федотов А.В. Полевая почта 72166 «А».

«Тов. Булатову! Прошу зачислить меня в число бойцов партизанских отрядов, действующих в Крыму. О себе: в период гражданской войны работала в подполье в Севастополе (март-апрель 1919 г.). Была на фронте – Южный и Юго-Западный – политруком и бойцом. При Советской власти работала в Крыму – в Севастополе и Ялте – в 1921–1929 гг. Потом выехала в Москву, окончила машиностроительный факультет Московского инженерно-экономического института. Работала инженером‑методистом, инженером-диспетчером. Мой муж, – Б.А. Руман-Поляков, член партии с 1918 года – в рядах Красной Армии. Сын – А.Б. Поляков сражался под Севастополем. Считаю, что мое знание Крыма и опыт прошлой борьбы будут полезны в общей нашей борьбе по разгрому немецко-фашистских бандитов. Голембовская Надежда Петровна, член партии с 1917 г. Г. Москва, ул. Чернышевского, дом 3/7, кв. 5, ком. 5».