Сергей Тепляков – Флешка (страница 42)
– Не верю… – согласился Фомин. – Но чудес это не отменяет. Да и в нашем положении как-то странно во что-то не верить…
Тут вдруг он увидел, как кто-то идет по улице – мерным спокойным шагом, как ходят на прогулке по бульвару. В этот самый момент ракеты снова ударили в гору, Громова бросило на землю, но едва придя в себя, он вскочил и бросился наружу.
В сером воздухе, сквозь дым и стоявшую столбом пыль, он увидел уходящего вдаль, к воротам Аркаима, Плотникова – в его желтой куртке.
– Стой! – закричал Громов. – Стой!
Но Плотников шел. Он вышел за ворота и пошел по белой от снега земле прямо навстречу зависшим метрах в десяти над землей вертолетам. Этот появившийся из дыма человек, видимо, удивил вертолетчиков до такой степени, что они позабыли стрелять. Плотников шел прямо по целине и Громов краем сознания отметил, что снег не проваливается под Назаром.
Громов, забыв обо всем, побежал к воротам. Остановившись в них, он оглянулся, и увидел, что и остальные, удивленные передышкой в обстреле, оказались тут же, и теперь все потрясенно смотрели на то, как Плотников идет к вертолетам.
Плотников поднял руку и помахал вертолетчикам. Средняя машина нагнула нос и из пулеметов по бокам ее полыхнул огонь. Вокруг Плотникова тут же дыбом поднялся снег. Желтый пуховик его мгновенно превратился в рваную тряпку. Но Плотников все еще шел, раскинув руки. Вдруг он словно подскочил, взлетел, ударился прямо в висевший над ним вертолет и сразу же вспыхнул вместе с ним. Землю тряхнуло.
– ААААААААА! – закричал Громов, и бросился вперед.
– Твою мать! – пробормотал рядом с Жанной Андрей Каменев, растерянно оглянулся, и тоже побежал следом за Громовым.
– Ура! – не своим голосом закричал Фомин и вместе с Семеном Каменевым и Канунниковым они пробежали мимо Жанны. Она уже совершенно не понимала, что происходит. Она повернулась и медленно пошла в город, туда, где ей вдруг почудился странный свет, тепло и ласковые голоса…
В этот самый момент командир одного из двух уцелевших вертолетов кричал второму пилоту:
– Спятили морпехи! В атаку на нас идут! Огонь! Огонь!
Но пулеметы молчали.
– Клинит! Клинит пулеметы, командир! – кричал второй пилот.
– Ракетами!
Вдруг настала тишина.
– Командир, ни хрена не работает! – проговорил второй пилот с посеревшим лицом. – Вся электроника сдохла, командир. Винты стоят. Слышишь, командир?
В это мгновение командир и правда понял, откуда взялась эта удивительная тишина – двигатели не работали. И тут вертолет бухнулся на землю.
Громов подбежал к вертолету, дал очередь вверх и закричал:
– Ну что, морды гэрэушные, сдавайтесь! А то у меня есть еще пара сюрпризов…
Тут что-то озарило вертолет, словно позади Громова разом подняли огромное жаркое солнце. Он обернулся и увидел, как из ворот Аркаима вытекает широкая река света, заливая все вокруг. Через минуту не было ни снега, ни дымящихся вертолетов – вокруг Громова до самого горизонта была райская земля с улыбающимися людьми и удивительными птицами. Он, правда, не знал никого из этих людей, но понимал как-то, что это ничего, не страшно. Растерянный Громов оглядел себя – он был как он, в штанах, свитере и с автоматом. Громов растерянно подумал, что выглядит среди этих людей, как дурак, как не человек. Он видел, как из вертолетов вылезали такие же как он нелепые – в крови и копоти, – и озирались кругом, как и он не понимая, где они, кто они и зачем. Некоторые все же имели в руках автоматы, силились вскинуть их, но им будто не хватало сил. Громов и сам почувствовал, что не может шевелить руками. Он услышал крик и медленно повернулся на него – к нему бежала Жанна, крича:
– У Филиппа получилось! Получилось! Он запустил флешку!
Что-то заскрежетало, они оглянулись – дымящийся «Хаммер» медленно ехал, царапая асфальт ободами пробитых колес. Впереди джипа кое-как шли какие-то солдаты.
– Братан! Братан! – закричал из «Хаммера» Иван Громов. – Вы это как? Как вы вертолеты сбили? Братан, а мы где?!
Тут Громов совсем перестал что-то понимать и упал на снег…
5
В этот самый момент далеко от Аркаима, в Москве, проснулся Шурков. Ему показалось, что в спальне кто-то есть. Шурков включил свет на тумбочке у кровати и вздрогнул – в ногах сидел на стуле плечистый человек с небольшой бородой. Человек благожелательно смотрел на Шуркова.
– Вы кто? – спросил Шурков.
– Уже никто… – усмехнулся Плотников. – Только что я стал никем. Чтобы стать всем…
– Загадочки… – Загадочки… – пробормотал Шурков. – Я тоже могу загадочками-то говорить и позаковыристее вашего.
– Ой ли… – усмехнулся человек и замолчал.
– И чего вы молчите? – спросил Шурков. – Вас кто ко мне прислал?
– Никто… – ответил человек. – Я просто должен сказать вам одну вещь.
– Какую? – спросил Шурков. «Интересный сон… – вдруг подумал он. – Надо досмотреть до конца».
– Вы напрасно пытаетесь жить так, будто совесть отменили и все кругом продажные сволочи… – сказал человек. – Это только кажется, будто так проще. На самом деле так сложнее. Намного сложнее. Потому что опираться не на что. В человеке должен быть стержень, и в народе должен быть стержень. Страна должна быть как камень. А она у вас как кисель. Если говорить интеллигентно. А с киселем – никак…
– Да как же – никак? – усмехнулся Шурков. – Вот же – прекрасно живем!
– Да уж… – покачал головой человек. – Это вы завтра самому себе скажите – про прекрасно. Когда пойдете на свою новую работу в свой новый кабинет. Вы, кстати, знаете, что будете заниматься модернизацией?
Шуркова передернуло – насчет «модернизации» была, как он понимал, злая шутка Хозяина. «Хорошо хоть не сельское хозяйство… – подумал Шурков. – Я и коровы»…
– Знаете, почему вам так плохо? – спросил человек.
– Знаю. Это две бутылки коньяка… – угрюмо ответил Шурков.
– Нет… – отмехнулся человек. – Две бутылки, как и все остальное – это следствие однажды сделанной ошибки. А она состоит в том, что вы решили обойтись без Бога. Вы думали, что этим облегчите себе жизнь. А на самом деле это как в походе выбросить компас. Облегчение на пять грамм, а проблемы – на всю жизнь.
«Вот про Бога мне сны еще не снились…» – мелькнуло в голове у Шуркова и он усмехнулся.
– Думаете – снюсь? – спросил его человек. Потом он взял с тумбочки стакан с водой и вылил из него воду. – Попробуйте – мокрая…
Шурков попробовал – это и правда была вода. Шурков выпучил глаза, глядя на свои мокрые пальцы.
«А можно ли во сне чувствовать?! – лихорадочно вспоминал он. – Вроде бы можно»…
– У вас ведь очень верная недавно мысль была – о том, что живете ни для чего… – сказал человек. – Это все потому, что для вас Бога нет. А если Бога нет, то жизнь не имеет смысла. Если Бог есть для человека, то человек живет для добра. Даже если не больно-то хочется, он все равно вынужден его совершать. А там, глядишь, и привыкнет мало-помалу. А если Бога нет – то и добра нет.
– Можно жить и без Бога и не делать зла… – проговорил Шурков, не узнавая своего голоса.
– Нельзя… – покачал головой человек.
– Это до поры-до времени. Потому что человек не бывает ничей: или он у Бога за пазухой, или Дьявол его за ниточки дергает. У Дьявола для человека припасено много красивых побрякушек, сам не заметишь, как душу продашь за побрякушку. Вот хотя бы за кабинет в Кремле. Да и мало это – не делать зла. Очень мало. Каждая травинка на земле делает добро – вырабатывает кислород. Как же можно после этого человеку не делать добра?
– А чего вдруг со мной такие разговоры? – спросил Шурков.
– Ну, как же… – сказал гость. – Вы – человек большой, персона важная. Возьмите да объясните, что государство без Бога – это государство без человека, и не для человека. Без веры как без цемента: разваливается все. Поэтому у вас и не получается ничего. Но вместо того, чтобы это признать, вы громоздите одну нелепость на другую. Вот эта штука с веб-камерами на каждом участке – это же бред. Посадили бы десять человек за фальсификации – и не надо никаких тысяч веб-камер. А? Предложите?
Шурков вдруг представил, что вот завтра на заседании правительства он бы и правда все это сказал, и захохотал.
Когда он закончил смеяться, человек по-прежнему сидел у его постели.
– Понимаете… – медленно сказал он. – Человек порой живет кое-как, но ему дается шанс все исправить и искупить. Мне был такой шанс дан. Не знаю, исправил ли я, но я старался. И вот вам дан шанс. И если вы им не воспользуетесь…
На этих словах человек пропал. Шурков пожал плечами выключил свет и какое-то время еще лежал в темноте с открытыми глазами.
Утром, проснувшись, Шурков с удивлением понял, что помнит все из этого своего странного сна. Это его поразило – обычно он не помнил ничего, оставалась лишь легкая досада: «Вот ведь, снилось что-то очень интересное, а забыл».
Уже собравшись, он вошел в спальню и тут заметил на тумбочке маленькую вещицу. Наклонившись, он поднял ее – в его руках оказалась зажигалка с припаянным к ней самолетом и надписью «14 сентября 2008 года, рейс № 821 Москва-Пермь».
6
– И как эта штука работает? – спросил Иван Громов Филиппа.
– Если разберешься, так все просто… – оживленно рассказывал Филипп. – Вводишь время и свои координаты, и смотришь прошлое, настоящее и будущее, даже то, что будет без тебя. Как раз из-за координат это место так точно рассчитано, что его сегодня принимают за обсерваторию.