Сергей Татаринов – «Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России (страница 99)

^{Яков Петерс и Феликс Дзержинский. 1919. [РГАСПИ. Ф. 413. Оп. 1. Ж. 45. Л. 1]}

Написал этот абзац и невольно задумался. А вот, когда Феликс Эдмундович позировал Клэр, не мог ли случайно заглянуть в комнату, где проходил сеанс, его боевой заместитель Яков Христофорович? Ведь так бывает в жизни. Мы знаем, подобный случай не так давно имел место с президентом одной соседней страны, когда тот посещал Белый дом в Вашингтоне. Президент США совершенно неожиданно для себя ошибся дверью и столкнулся со своим коллегой из одной из бывших советских республик. Ба, какая встреча…

Могло подобное произойти и тогда. Очень спешит Яков Христофорович, влетает в кабинет Феликса Эдмундовича, а там… Клэр. И вот уже Яков Христофорович просто Яша, Яшечка Петерс, едва ли не первая любовь юной Клэр. Ну, а дальше — это как старая школьная привязанность. Вздохи, воспоминания, нежные поглаживания по ручке. И скромная просьба Яшечки о… Даже не знаю, о чем мог попросить даму со столь разнообразными и внушающими уважение контактами один из руководителей советской разведки. Но это все фантазии автора.

Не менее загадочным является и возвращение Шеридан из России. Она прибыла 14 ноября 1920 г. в Стокгольм на пароходе в компании Ашберга и «американского миллиардера» Вандерлипа[1315], совершившего, по сообщению газеты «Дагенс нюхетер»[1316], «довольно таинственную поездку в Советскую Россию». Причем корреспондентам удалось подтвердить факт, что упомянутая троица действительно путешествовала одной компанией и ее появление на борту не было простым стечением обстоятельств. Оставим в стороне высказывание Вандерлипа о получении возглавляемым им синдикатом концессий в России на угольные и нефтяные месторождения, а также рыбные промыслы, оцениваемые в 3 млрд долларов, хотя оно и выглядят сомнительным, поскольку декрет СНК РСФСР о допуске иностранного капитала в страну, позволявший создание иностранных концессий, вышел только 23 ноября 1920 г.[1317] Но это так, к слову. Обратим внимание на другое, весьма любопытное заявление «американского миллиардера». В интервью газете Вандерлип опроверг «сообщения о восстании и беспорядках в России и выразил предположение, что эти сообщения выпускаются французами и англичанами с целью препятствовать установлению торговых сношений между Россией и Америкой». И далее добавил: «Мои экономические принципы диаметрально противоположны теориям советских лидеров, но их идеализм и честность на меня произвели сильное впечатление, и я вполне верю, что они сумеют сдержать взятые на себя обязательства. Положение Сов. Правительства очень прочно, и, по-моему, все европейские правительства вместе не смогут свергнуть его». А еще он везет огромный список советских заказов для размещения на предприятиях США, и объемы просто фантастические. Одних железнодорожных рельсов предполагается заказать 2 млн тонн, а уж паровозов — целых 5 тысяч! И это не считая печатных машин, сельхозоборудования, обуви, хлопка, резины, 6 млн тонн угля и 500 млн банок сгущенного молока. И далее, далее, далее…

Едва ли меньше внимания газета уделила «творческой» поездке в Россию Шеридан, не преминув указать, что та «близко знакома с членами шведской королевской семьи» и сумела за короткий срок сделать бюсты ряда советских лидеров «с целью увековечить Ленина и Троцкого в бронзе». Причем Ленин и Троцкий уже готовы в гипсе, а бюсты Дзержинского и Зиновьева в набросках[1318].

Безусловно, подобные демонстративные заявления «американского магната», тем более сделанные в Швеции, не могли не напрягать Лондон, которому теперь приходилось учитывать и фактор конкуренции за российские рынки со стороны США. Для нас же особо интересно появление в этой незаурядной компании рядом с людьми, тесно связанными с Красиным, Шеридан.

А дальше случился скандал. Оказалось, что широко разрекламированный Вандерлип совсем не «американский миллиардер», а всего лишь однофамилец магната Фрэнка Артура Вандерлипа[1319], точнее, его двоюродный брат, горный инженер из Лос-Анджелеса. Не могу точно утверждать, что к появлению этой информации во влиятельной шведской газете были причастны советские представители, но вполне похоже, судя по расставленным журналистами акцентам. Главное, что эта «информация» успела разойтись по мировым СМИ, а там уж не так важно, от кого она исходила. Прочитав подобные откровения, многие в Лондоне и Париже вздрогнули. Отлично сработано[1320].

Надо сказать, в Москве ни на минуту не заблуждались насчет личности Вандерлипа. С самого начала прекрасно знали, с кем имеют дело и каковы мотивы действий этого человека, явно мечтавшего повторить вариант покупки Русской Аляски[1321]. Прибыл в Россию Вандерлип по рекомендации Литвинова, с которым вошел в контакт в Копенгагене. Литвинов, озабоченный поиском денег для продолжения экспансии мировой революции, видел в нем своего рода денежный мешок и в своем донесении в НКИД расписывал американца в первую очередь как «представителя синдиката банков». Вандерлип — «кузен известного банкира Вандерлипа», писал он, «имеет рекомендательное письмо от Гардинга[1322], будущего президента, который знает и одобряет цель его поездки».

Идею приглашения Вандерлипа поддержал Чичерин. Ленин поначалу был не склонен этого делать, предложив, чтобы предварительно за границей с ним встретился Красин. И такая беседа, как утверждает Литвинов, имела место в Стокгольме. Далее Литвинов и Чичерин настояли, и 21 августа 1920 г. Ленин поддался. Вандерлип прибыл в Москву 17 сентября. Комиссия из представителей ВСНХ, НКИД и НКВТ по итогам переговоров 1 ноября согласилась предоставить синдикату Вандерлипа концессию сроком на 60 лет на эксплуатацию нефти, угля и рыболовства Приморской области и Камчатки, причем на весьма заманчивых для американцев условиях: синдикат после проведения изысканий и начала работ «отчисляет — натурой или в долларах — в пользу советского правительства 2,5 % всех вывозимых им продуктов нефтяных и угольных промыслов и 5 % всех рыбных продуктов»[1323]. Безусловно, для такой сговорчивости Москвы существовала своя причина. Главную идею всей комбинации сформулировал Литвинов, кратко подведя итог: «…иными словами, мы должны одной этой концессией купить дружбу Америки». Еще определеннее выразился Владимир Ильич, который, раздумывая, как соблазнить американцев, указал: «Не добавить ли к товарам oil?»[1324] Так и написал — «OIL». Вот оно, волшебное слово: Сезам откройся! Что тогда, что сейчас. Куда уж конкретней? Однако при этом Москвой выдвигалось одно весьма важное условие: договор вступает в силу лишь по восстановлении в срок до 1 июля 1921 г. между Россией и США «нормальных отношений де-факто».

Для советской дипломатии не составляло секрета, что на самом деле синдикат выступает лишь в роли посредника, ибо подразумевалось, что получаемая им концессия будет передана за комиссию правительству США. Как утверждал Вандерлип, синдикат (читай: правительство США) хотел бы «по примеру Аляски» купить у России Камчатку, все близлежащие острова и много чего другого, предлагая… 20 млн долларов. При этом предполагалось создание там базы ВМС США! Как видим, Вашингтон явно жадничал: за Аляску было заплачено 7,2 млн долларов, а здесь и доллар уже не тот, и сумма не очень-то привлекательная. Но, по-видимому, американцы считали, что Россия куда в более тяжелом положении, чем во времена Александра II.Так что и церемониться нечего. Поскольку наше исследование о золоте, то для лучшего понимания отмечу, что 20 млн долларов стоило тогда, по текущим котировкам рынка, немногим более 35 тонн чистого золота. Запомним эту цифру: 35 тонн. Нам будет с чем сравнить.

Однако именно это условие о восстановлении «нормальных отношений де-факто» США не выполнили в срок, соответственно и концессионный договор с Вандерлипом не был окончательно оформлен и не вступил в силу. Не помогло и специальное обращение ВЦИК к конгрессу и президенту США с предложением дружбы и сотрудничества. Официальный Вашингтон остался глух. «Мы нарвались на отказ Гардинга», — написал по этому поводу Ленин[1325]. Но Вандерлипа это не смутило. Он не сдавался. Американец полагал, что не все потеряно, и определенно считал: Красин — единственный человек в советском руководстве, способный взглянуть на его деловое предложение глазами бизнесмена, тем более что тот поддерживал идею внедрения концессий в России. И в марте 1923 г. Вандерлип выходит в Берлине на Красина с просьбой помочь сохранить за ним концессию, обязавшись увеличить отчисления от доходов до 4 %. Но после внезапной смерти Уоррена Гардинга стало ясно, что администрация США более не заинтересована в проекте. И он остался на бумаге.

Я же только добавлю, что надежды «двойника» Вандерлипа хорошо поживиться на концессиях в России выглядели уж очень романтическими, реальность оказалась более суровой. Но, судя по всему, в Лондоне, где вынашивали собственные планы освоения богатств России, были несколько озадачены результатами работы Шеридан в Москве. С одной стороны, они великолепны. С другой — ее кураторов в спецслужбах терзали сомнения: а не инфицировалась ли она вирусом в России большевизма? Однозначного ответа на этот вопрос не мог дать никто, а брать на себя ответственность также никому не хотелось. К тому же весьма нервно повел себя в отношении родственницы Черчилль, которому в подобной ситуации совершенно не улыбалось принимать на себя политические риски. Ведь так легко одному из журналистов указать на Уинстона пальцем с воплем: «Смотрите, его кузина „красная“ — пособница большевиков!»