Сергей Татаринов – «Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России (страница 46)
Но хватит конспирологии и вернемся к фактам, а точнее — деньгам.
Пауза в отгрузке золота заставила Лондон усилить прессинг в отношении представителей российских финансовых ведомств в Лондоне с требованием ускорить доставку драгоценного груза во Владивосток. Столь неприкрытое давление довело до белого каления даже всегда до этого покладистого Замена, который решился на демарш, смахивающий то ли на протест, то ли на бегство из британской столицы. 3 июня 1916 г. он отправил в Банк Англии весьма несдержанное по тону письмо: «Буду очень обязан, если вы воздержитесь от любых указаний относительно получения золота в указанную дату до тех пор, пока я не получу из Петрограда информацию по этому поводу. Я свяжусь с вами вновь немедленно после получения этого ответа»[609], — и в тот же день выехал в Петроград[610], даже не попрощавшись с Нэйрном. Последний буквально опешил, когда получил записку: «Очень сожалею, что из-за моего неожиданного отъезда я не могу прибыть и поблагодарить вас лично»[611].
Письмо К. Е. Замена в Банк Англии о неопределенности сроков доставки золота во Владивосток. 3 июня 1916. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
А дальше последовали события, которые иначе, как божественным Провидением, назвать сложно. Возможно, Замен почувствовал, что вокруг него подгорает… Скорее всего, к этому его подтолкнуло общение с одним из лидеров партии кадетов А. И. Шингаревым[612] — председателем Комиссии по военным и морским делам Государственной думы, находившимся в Лондоне в составе делегации.
Желая отличиться, Замен организовал депутату встречу с канцлером британского Казначейства. Шингарев, как он сам утверждал впоследствии, настоял на участии Замена, дабы тот был в курсе содержания беседы.
Шингарев, хоть и не имел на то никаких государственных полномочий, буквально с порога набросился на Маккенну: «Почему вы требуете, чтобы мы высылали золото? Я должен не скрыть от вас, что это вызывает большое недовольство в России среди общественных кругов, широких кругов, а также среди членов законодательных учреждений, которые неоднократно в финансовой комиссии подчеркивали невозможность такой отправки золота и опасность для нас такой отправки. Я должен вам сказать, что дальнейшая отправка золота может подорвать единственный серьезный источник наших средств, внутреннюю эмиссию государственного банка и тем самым вызвать осложнения внутри, так как у нас дороговизна растет отчасти уже на этой почве».
Однако англичанин, явно уклоняясь от прямого ответа, перешел в нападение: «Вы жалуетесь на то, что у вас нет средств. Но разве вы сделали все, чтобы их получить?» И далее министр перевел речь на отсутствие в России должной системы налогообложения, что позволяет говорить о значительном резерве внутренних источников финансирования. В то время как в России недавно введенный подоходный налог достигает максимум 12 %, подчеркнул Маккенна, «мы берем в пользу государства почти половину доходов, и когда вы дойдете до такого обложения, тогда вы можете говорить, что средства у вас исчерпаны, а пока вы облагаете себя несравненно легче и надеетесь на нашу помощь».
Шингарев парировал эти доводы, доказывая, что в конечном итоге за счет косвенного обложения налоговая нагрузка на население в России вдвое выше, чем в Англии. «Конечно, эти мои возражения его не убедили, — продолжает депутат, — и тогда он сказал: — А золото мы требуем потому, что от нас его требуют. Каждую неделю мы должны вывозить от 2–3 миллионов фунтов золота в Оттаву в канадский банк для расчетов с Северо-Американскими Штатами». Ну, а поскольку внутренние резервы американских фондов истощаются, то остается только золото, которое, в чем и убежден Маккенна, должна дать в первую очередь Россия, ну и Франция, конечно.
Беседа вроде бы и продолжалась, но шла вяло, а главное — бесцельно, ибо основной вопрос был исчерпан. Итак, Англия требует золото от России по той причине, что его от нее требуют США. Позиция жестко обозначена. Больше обсуждать нечего. И единственный вывод, к которому пришел Шингарев, если следовать логике Маккенны, — «что наш министр финансов еще не совсем исполнил свои обязательства»[613]. А следовательно, с него, т. е. с России, причитается еще…
Но так ли это на самом деле? К этому вопросу мы еще вернемся.
Очевидно, эффект от такой «беседы по душам» вышел обратный. Как метко заметил Шингарев, «мне осталось только встать и раскланяться». Что же касается Замена, то ему стало очевидно, что соглашательской политике Барка в вопросе безвольной передачи золота англичанам в России существует мощная, пусть пока и беззубая, оппозиция. А следовательно, в его личных интересах держаться от британцев, с происками которых многие связывают обнищание страны и оскудение ее золотого запаса, подальше, хотя бы на территории России.
Англичане старались контролировать любые передвижения и контакты Замена. Чтобы не упускать его из виду, первоначально планировалось отправить его на родину на… крейсере «Хэмпшир», том самом, на котором направлялся в Архангельск военный министр Китченер. Но в последний момент Замену удалось увернуться от такой ласки. Он прекрасно понимал, что появление его на русском берегу в компании британского министра, который едет требовать от России нового золота и солдат на Западный фронт, может быть крайне опасно не только для его карьеры и репутации, но и для свободы в будущем. О более радикальных поворотах судьбы тогда еще как-то не задумывались. Это придет с революцией.
Для общественного мнения требовалась другая, более трогательная история чудодейственного спасения Замена. А дальше давайте пустим слезу умиления и предоставим слово П. Л. Барку, подробно описавшему этот эпизод в карамзинском стиле, сдобрив его весьма романтическими деталями. Как утверждает Барк, «за несколько дней до отъезда Китченера в Англию прибыла из России жена фон Замена[614], совершенно неожиданно для него. Она так истосковалась по нем в России, что, не предупредив его, решила через Финляндию, Швецию и Норвегию приехать в Англию и навестить мужа, полным сюрпризом для него». Но, «так как женщина не могла быть допущена на военный корабль», то Замен получил разрешение следовать из Лондона в Россию отдельно. «Он вернулся в Россию вместе с женой, которая оказалась его ангелом-хранителем и спасла ему жизнь»[615]. Это дало повод Нэйрну впоследствии послать ему «искренние поздравления с чудесным спасением»[616]. Умиляемся и вновь пускаем слезу.
Прощальное письмо К. Е. Замена в Банк Англии в связи с отъездом в Россию. 3 июня 1916. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
Ну, а в России потуги Барка любой ценой выполнить обязательства перед союзниками заставили население сесть на диету и потуже затянуть пояса. Вопрос решили просто: со вторника по пятницу запретили забой скота на продажу и торговлю мясом, а в ресторанах и трактирах подавать мясные кушанья, включая колбасу. Исключение делалось только для мяса птицы: курочку можно, а барашка — нет. Нарушил — на первый раз штраф от 50 до 300 руб., а то и закроют, правда, на срок не свыше трех месяцев. А попался еще раз — до полутора лет тюрьмы[617]. Круто! Это вам не советский рыбный день в четверг.
Но и после отъезда Замена в Россию мало что изменилось. Его сменил представитель российского казначейства в Лондоне Сергей Угет[618], который с неменьшим рвением бросился исполнять пожелания британцев. И он тут же принес в Банк Англии отличную весть: прибытие ценного груза во Владивосток ориентировочно ожидается в районе 2 июля[619].
Сопровождать золото в Канаду были уполномочены сотрудники Государственного банка Николай Лавровский[620], Анатолий Смирнов[621] и Генрих Юз[622], а в Японию — Сергей Смирнов[623] и Вениамин/Бенджамин Норман[624].
Когда англичане поделились этой информацией с японцами, те не только не выразили явного восторга, а, скорее, заметно занервничали: и англичан, и японцев одинаково насторожили крупные успехи русской армии под командованием генерала Брусилова. Перейдя в решительное наступление на Волыни и в Галиции, русские прорвали австрийско-немецкий фронт. Причем вроде бы и предъявить русским нечего: операция-то началась по настойчивой просьбе очередного союзника, на сей раз короля Италии Виктора-Эммануила. Тот буквально умолял Николая II срочно помочь его войскам, оказавшимся под сильным нажимом со стороны Австро-Венгрии. В итоге итальянские «берсальеры» были спасены: австрийцы прекратили свое наступление в Италии… и тут же перебросили до 15 дивизий против России. В общем, все как обычно. С облегчением вздохнули и французы, ибо немцам тоже пришлось не только передислоцировать из Франции 18 дивизий, но и добавить к ним еще четыре вновь сформированных соединения[625].
Письмо японского финансового уполномоченного в Банк Англии с настоятельным требованием ускорить ответ российского правительства о сроках передачи «союзникам» новой партии золота. 13 июня 1916. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
Письмо Кэнго Мори в Банк Англии об отправке из Владивостока новой партии русского золота. 7 июля 1916. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]