Сергей Татаринов – «Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России (страница 30)
И вот в такой ситуации Совет министров вновь собрался, чтобы обсудить вопрос об отправке золота за границу. Как мы знаем, эта тема и ранее вызывала значительные трения в правительстве, но основные дебаты разгорелись именно на заседании 19 августа / 1 сентября 1915 г.
К тому моменту Барк уже знал, что 22 августа 1915 г. в Болонье встретились новый британский канцлер Казначейства Маккенна[434] и Рибо с целью выработки совместной позиции в отношении кредитования России в преддверии планировавшейся трехсторонней встречи министров финансов союзников в Лондоне. Эти переговоры должны были состояться еще в июне, но их перенесли на сентябрь по просьбе Барка, который заявил, что ему необходимо больше времени для объяснения своей позиции по финансовым вопросам Думе, где чувствовалась оппозиция подходу союзников. Маккенна и Рибо быстро договорились о плане «предоставления золота Россией». При этом англичане прямо заявили, что «Казначейство глубоко опечалено отсутствием надлежащего контроля над субсидиями, предоставляемыми России, и эта ситуация зашла слишком далеко». Особо жесткую позицию в этом вопросе занимал Брэдбери, который сказал, что требования Барка по кредитам под золото представляют собой «полное непонимание реальной ситуации»[435].
В тот же день и в том же месте, 22 августа 1915 г. в Булони, центральные банки Англии и Франции подписали соглашение, в соответствии с которым они принимали на себя обязательство быть в готовности незамедлительно отправить непосредственно в США физическое золото в объеме 200 млн долл., т. е. всего 400 млн долл. Причем каждый из банков организовывал отправку самостоятельно.
Запомним: Россия первоначально не участвовала в выработке принятого в Булони финансового соглашения. Лондон и Париж обошлись без Петрограда.
То, что война в Европе благотворно отразилась на экономике США, не вызывает сомнений. Так, по оценкам российского Министерства финансов, торговый баланс США за 1915 г. был в плюсе на 1,75 млрд долларов. При этом США разместили в ценные бумаги европейских стран не более 581 млн долл., из которых на долю Великобритании и Франции пришлось 530 млн долл. Но из этой суммы только 80 млн долл. были предоставлены без золотого обеспечения, и эти суммы, по оценке Особенной канцелярии по кредитной части, «представляются совершенно ничтожными по сравнению с громадной цифрой притока капиталов»[436].
Реджинальд Маккенна. [Из открытых источников]
Поначалу существовала текущая задолженность США перед Великобританией, которая составляла ежегодно около 400 млн долларов. Но к апрелю 1915 г. она улетучилась: теперь уже в деньгах больше нуждались англичане. Был выпущен совместный англо-французский 5-процентный заем на 500 млн долл. (по 250 млн долл. для каждой страны-участника). Цена размещения для конечных приобретателей составила 98 за 100. Таким образом, первоначальная доходность облигаций достигала 5 1/4 %, что обеспечило хороший прием бумаг со стороны публики[437].
Примечательно, что Банк Англии тут же по подписании соглашения в Булони обязал коммерческие банки предоставить половину из указанного объема, что те исполнили — в итоге получено 20,823 млн ф. ст. Как отмечают британские историки, эта договоренность «никогда не была выполнена со стороны Банка Франции, что привело к появлению трудностей, когда российскому правительству было предъявлено требование отгрузить свою часть золота». Именно так сформулировал последствия уклонения Банка Франции от выполнения взятых на себя обязательств управляющий Банком Англии в письме на имя министра финансов от 15 августа 1916 г.[438]
Следует признать, что противоречия в финансовой сфере между Парижем и Лондоном возникли не в один день. Еще до встречи в Булони эта проблема сильно волновала руководство Франции. «У Рибо затруднения с Английским банком и другими английскими банками, которые неохотно открывают нашим банкирам торговые кредиты и, таким образом, не облегчают наших закупок сырья и фабрикатов в Великобритании. Рибо вынужден требовать вмешательства английского министра финансов»[439], — отмечал еще в июне 1915 г. президент Пуанкаре.
Но вернемся к тому памятном заседанию Совета министров 1 сентября 1915 г. Поскольку точных данных о ходе словесной битвы в доступных источниках мне обнаружить не удалось, то я в некоторой степени смоделировал обсуждение в кабинете вопроса о золоте, не привязываясь точно к определенной дате. Судя по всему, события, вполне достоверно, могли развиваться так.
Главноуправляющий землеустройством и земледелием Александр Васильевич Кривошеин на предложение Барка согласиться с вымогательством союзников заявил: «Надо откровенно сознаться, что в отношении финансов союзники к нам некорректны. Это мнение становится все более распространенным… Они восхищаются нашими подвигами для спасения союзных фронтов ценою наших собственных поражений, а в деньгах прижимают не хуже любого ростовщика. Миллионы жертв, которые несет Россия, отвлекая на себя немецкие удары, которые могли бы оказаться фатальными для союзников, заслуживают с их стороны более благожелательного отношения в смысле облегчения финансовых тягот»[440].
А как же на это реагировал Барк, кроме того, что «валюта… в долларах может быть получена исключительно через посредничество Англии»?[441] «Трудно добиться от них реальных результатов тем более, что сейчас вопрос идет о платежах в Америке, — только и смог возразить он, — а не у союзников, которые сами вывозят для этого золото».
Но А. В. Кривошеин не унимался. И здесь вмешался министр иностранных дел Сергей Дмитриевич Сазонов: «Ну и мы тоже благоразумно отступаем, когда наши неисчерпаемые резервы допускают риск сражения, даже не одного, а нескольких. У французов же все в окопах, резервов у них нет, и риск для них равносилен гибели»[442].
Подобные заявления министра иностранных дел России лично у меня, кроме оторопи, никаких иных чувств не вызывают. Словно бы мы с вами присутствуем в кабинете Пуанкаре, где идет обсуждение того, как найти способ загнать как можно больше русских мужиков во французские окопы под немецкие пулеметы. А мобилизационные ресурсы самих благородных французов настолько истощены, что и в строй-то больше некого поставить, хотя воспоминания современников постоянно рисуют картины наличия огромного количества молодых мужчин призывного возраста, беззаботно проводящих досуг в кафе и ресторанах тыловых городов и курортов Франции.
Чтобы точнее представить ситуацию, отметим, что к концу 1915 г. в Европе были мобилизованы 18 млн чел. На Западном фронте со стороны союзников были сосредоточены 3 млн солдат, со стороны немцев — 2,5 млн. И это на фронт в 800 километров. Учитывая, что со стороны союзников воевало много иностранных частей из колоний и доминионов, говорить об истощении людских ресурсов Франции и Великобритании будет явным преувеличением. Другое дело финансовые показатели: затраты 5 крупнейших держав на войну доходили до 50 % их ВВП или 3 млрд долл. в месяц.
Но, согласитесь, вышеприведенное высказывание Сазонова совершенно недостойно главы внешнеполитического ведомства. В подобной ситуации министр торговли и промышленности князь В. Н. Шаховский не удержался и прямо заявил на том же заседании правительства: «Насколько могу судить, мы, говоря просто, находимся под ультиматумом наших союзников».
Теперь уже пришлось выкручиваться Барку, но только с целью добиться одного: согласия правительства на отправку золота. «Если хотите применить это слово, то я отвечу — да, — заявил он. — Если мы откажемся вывезти золото, то мы ни гроша не получим в Америке и с нас за каждое ружье американцы будут требовать платы золотом»[443].
При этом Барк уже «заготовил и прочитал проект своего ответа с принципиальным согласием, спрашивая только разъяснения некоторых деталей». И, не снижая напора, попросил Совет министров одобрить его ответ[444].
«Значит, с ножом к горлу прижимают нас добрые союзники — или золото давай, или ни гроша не получишь. Дай Бог им здоровья, но так приличные люди не поступают»[445], — только и смог пробурчать государственный контролер Петр Алексеевич Харитонов[446].
Знал бы уважаемый государственный муж, что к тому времени в Лондоне уже все решили: Россия должна платить, и только золотом. Вскоре эта политика получила одобрение британского руководства. Точнее, соответствующий документ был уже готов. Назывался он более чем откровенно: «Кредиты для союзников» («Creation of Credits for the Allies»). А уж автор меморандума, известный нам заместитель главы Казначейства Брэдбери, который и подготовил его для правительства, не стал ходить вокруг да около. В частности, он отметил, что в будущем союзники все больше будут зависеть от поставок из США. В связи с этим Брэдбери пришел к заключению: «…военная ситуация наглядно демонстрирует, что победа в войне потребует „щедрых“ увеличений расходов на оборону, что вполне себе может позволить Британия с ее финансовыми ресурсами, однако они будут истощены этими усилиями». В такой ситуации Великобритания «не может более либерально подходить к кредитованию своих союзников, в особенности России, что означает необходимость наличия более жестких мер контроля»[447].