Сергей Тармашев – Месть Тьмы. Книга первая. Кровь за кровь (страница 14)

В тот день, когда легат за несколько ударов сердца лишил его средств, на добычу которых ушло почти десять лет, кровопийца в доспехах подписал себе смертный приговор! Себе и всем своим прихвостням заодно, ибо взбешённые Орки не будут выяснять, кто там хороший, а кто плохой. И это весьма хорошо! Туда им и дорога! А Сезус восстанет из пепла, как восстанет из пепла пограничный форт, который Королевская Пограничная Стража отстроит на прежнем месте в любом случае. И Сезус неплохо заработает на поставках всевозможных товаров строителям. И никто уже не сможет ему помешать! Новый легат будет честен и непорочен. Хотя бы первые лет пять, пока не привыкнет к своему месту. Сезусу этих лет хватит. Сейчас он наскрёб золота на не самый лучший караван, но празднество Орков сделает эту торговлю очень выгодной. Потом будут ещё, к*Зирдов расплодилось столь много, что одним рейдом Дети Ругодара не ограничатся. Надо только держать ухо востро.

Добравшись до своей деревни, Сезус первым делом продал трактирщику повозку Журуса вместе с лошадью, благо трактирщик давно подыскивал себе тяглового коня, и сделка получилась выгодной. В этот же день Сезус собрал все свои повозки с лошадьми, нанял возниц и вновь выехал в Бриданну. Там он провёл двое бессонных суток, закупая вино бочками и торгуясь за каждый медяк. Чтобы караван случился как можно более прибыльным, он даже продал телеги и лошадей, купив взамен них по низкой цене вконец изъезженные развалюхи и ужасных кляч. Ничего, один раз до места торгов всё это доедет, а большего от них и не требуется.

За десять ударов сердца до назначенного легатом времени Сезус во главе доверху гружённого каравана стоял перед воротами пограничного форта в ожидании открытия перехода. Лязганье цепей, накручивающихся на барабан, поднимающий входную решётку, он воспринял как звук горна, трубящего атаку. И даже привычный и застарелый страх перед легатом сегодня был не столь остёр, заглушаемый предвкушением расплаты.

– Ты поступил благоразумно, не став искушать судьбу, – легат вышел к нему в сопровождении десятка доверенных воинов в тот момент, когда прочие солдаты заканчивали досмотр караванных телег.

Он перевёл вопросительный взгляд на десятника, командовавшего досмотром, и тот доложил, с подозрением глядя на Сезуса:

– Он приехал на других телегах с другими лошадьми! Прежде у него были добротные повозки, а ныне это развалюхи, запряжённые престарелыми клячами.

– Я всё вложил в дело, влиятельный милорд! – поспешил объяснить Сезус как можно более подобострастным голосом. – Это редкая торговая возможность! Зато я загрузил телеги вином доверху! На каждый вложенный золотой я получу три! Мы получим! – торопливо поправился он. – А повозки можно обновить позже, сейчас важно не упустить момент!

Легат вновь перевёл взгляд на десятника, и тот подтвердил слова торговца:

– Телеги действительно загружены вином. Больше там ничего нет. Но дорогое вино у него не везде. Есть два десятка бочек обычного пойла.

– Я вложил в товар всё, что у меня было! – продолжил унижаться Сезус. Легат прекрасно знал обо всем, что происходит в прилегающих к форту деревнях, и был осведомлён о том, что Сезус продал всё своё имущество ещё неделю назад. Но вызвать сейчас очередной приступ всемогущества у кровопийцы в доспехах было никак нельзя и потому приходилось терпеть ради вожделенной цели. – Я докупил простого вина на последние деньги, чтобы телеги не ушли в караван недогруженными!

– Торгаш всегда остаётся торгашом, – презрительно поморщился легат. – Другого ответа я и не ждал. Веди свой караван, Сезус! Я даю тебе твой последний шанс! Десятник! Поедешь с ним, посмотришь, чтобы он ничего не утаил! Поменяй доспехи, дабы не волновать Орков, и езжай!

– Могущественный милорд! – спохватился Сезус, изо всех сил стараясь выглядеть смиренно, но убедительно: – Позвольте милорду десятнику путешествовать в доспехах Королевской Пограничной Стражи! Я представлю его Оркам как официальное лицо! Иначе его не пустят со мной в Главный Стан! Сейчас воины кланов в набеге, в станах остались лишь старцы, женщины, дети, торговцы да совсем немного бойцов, и потому Орки не позволяют охране человеческих караванов сходить на берег. Если милорд десятник не будет отличаться от простого охранника, его оставят ожидать на барже!

– Как меня оставят ожидать на барже, если у тебя нет более охранников? – усмехнулся десятник.

– А ведь верно, – легат надменно ухмыльнулся. – Где же они? Или ты продал своих охранников работорговцам, чтобы хватило денег на товар?

Заполнившие небольшой внутренний двор пограничного форта солдаты дружно заржали, испепеляя ненавистного торгаша уничижительными взглядами, и Сезус поспешно засмеялся вместе со всеми.

– Я обязательно бы поступил именно так, если б смог! – тоном раболепствующего подхалима ответил он. – Но любой из них много более меня искусен в обращении с клинком, и ещё неизвестно, кто кого бы продал, случись такая оказия! Денег у меня более не осталось, и потому нанять охрану было не на что. Я смиренно надеялся, что доблестная Пограничная Стража Авлии сопроводит меня до причала, это совсем недалеко. А по ту сторону Симиллы караван поведут воины Орков.

– Смени доспехи, десятник, – лениво велел легат. – Не стоит привлекать к себе излишних взглядов. Особенно на причале.

Десятник отсалютовал и поспешил скрыться в казарме, легат же продолжил ещё более надменным тоном:

– Если у тебя более не осталось денег, чем ты собрался заплатить лоцману за наём баржи, а грузчикам за погрузку?

– Я смиренно надеялся получить нужную сумму в долг у вашей милости… – Сезус втянул голову в плечи и попытался придать себе максимально жалкий вид.

– Да ты совсем утратил почтительность, торгаш! – Подобный оборот несказанно удивил легата. – И вкупе с нею, как я вижу, ты утратил инстинкт самосохранения!

– Не гневайтесь, ваша милость! – в ужасе залепетал Сезус. – Молю вас Эрдисом Щедрейшим! Я изрёк глупость, пощадите! Я договорюсь с лоцманом и грузчиками о работе в долг! Через четверо суток я вернусь с набитыми золотом кошелями и заплачу им вдвое! Не извольте беспокоиться! Не желает ли ваша милость вложить какую-либо сумму в покупку шкур с брюха щиторога? Сейчас цены на них невероятно выгод…

Легат неожиданно, без замаха, ударил его сжатой в кулак латной перчаткой в лицо. Сезус упал на бревенчатый пол крепостного двора и несколько секунд не мог подняться из-за боли, потери ориентации и сильного головокружения.

– Тебе что, жалкий торгаш, вздумалось, что я подобен тебе?! – навис над ним легат с искажённым злобой лицом. – Или, быть может, что кто-то из нас подобен тебе?!

Латный сапог врезался Сезусу в грудь, и он захрипел, не в силах сделать вдох. Но новых ударов не последовало, и ему удалось отдышаться.

– Смилуйтесь… – просипел он, – влиятельный милорд… Я ни в коем случае не желал оскорбить вас… Я хотел услужить вам… вновь проявил глупость…

– Ещё раз проявишь её – мы разрубим тебя на куски и скормим копытням! – с ненавистью прошипел легат. – А теперь вскочил, забрал своё торгашеское дерьмо и пшёл вон! Когда вернёшься, мы обсудим нанесённое тобою всем нам оскорбление!

С трудом поднявшись на ноги, Сезус доковылял до головной телеги и взобрался на козлы, борясь с головокружением. Из разбитой губы капала кровь, щека быстро опухала, и язык ощущал острый обломок вместо зуба на месте удара. Он нетвёрдым движением дал лошади поводьев, и сопровождаемый злобными взглядами солдат караван потянулся прочь из пограничного форта. Позади раздался грохот опускающейся решётки ворот, ведущих к границе, и Сезус принялся стирать с дорожного плаща закапавшую его кровь. Вскоре опухоль на разбитом лице выросла ещё больше, но головокружение прошло, боль в глазах утихла, и управлять повозкой стало легче.

Торговец оглянулся, убеждаясь, что все его повозки покинули пограничное укрепление, но тут же столкнулся взглядом с десятником легата. Тот был уже здесь, сидел на крайней телеге рядом с возницей и с ненавистью буравил Сезуса глазами. Пришлось отвести взор, осмотреть телеги и отвернуться. Ничего, он стерпит и это. Всё равно теперь терпеть осталось недолго. Разбитое лицо и сломанный зуб болели, никаких медикаментов у Сезуса не имелось, но сейчас сие даже к лучшему. Орки спросят, что случилось с его лицом, и легат, сам того не зная, облегчил Сезусу воплощение плана. И даже дважды, потому что десятник не сменил доспехи целиком, а лишь избавился от нагрудника и шлема, несущих на своих поверхностях эмблемы Королевской Пограничной Стражи Авлии. Вместо них он надел точно такие же армейские доспехи, только без знаков различия, а меч его и вовсе остался прежним, и в нём без труда можно было узнать оружие регулярной армии. И широкий дорожный плащ, надетый поверх всего этого, ненамного замедлит сие опознание.

Две мили, разделяющие пограничный форт и причал, Сезус проехал молча, стараясь не шевелить головой, при всяком движении испытывающей тупую боль. Формально территории, располагающиеся между пограничными фортами и Симиллой, считаются нейтральными, подобно Пустоши между землями Людей и песками бескрайней Ратхаш, и жить на них запрещено. Ибо сии две мили предназначены для того, чтобы дозорные разъезды Королевской Пограничной Стражи, стерегущие границу, имели возможность обозревать ровную местность как можно дальше и быстро обнаруживать появляющиеся на ней следы шпионов неприятеля.