Сергей Тармашев – Корпорация (страница 17)

Двери лифта ещё не открылись и наполовину, как майор уже бежал по центральному проходу к шлюзовым камерам.

– Бесполезно! – расстроенно сообщил учёный. – Они меня гарантировано понимают, но не останавливаются.

Тринадцатый был уже на полпути, когда Серебряков-младший грустно доложил:

– Всё. Поздно. Они уже в шлюзе. И, похоже, мужчина что-то напрограммировал в центре управления, шлюзы заблокировались.

Майор уже был возле шлюзов и быстро пробежал пальцами по сенсорам ручного управления.

– Ручное управление не работает, – констатировал он спустя полминуты.

– Я ничего не могу сделать, – голос учёного горестно вздохнул. – Центр управления имеет приоритет.

Тринадцатый пожал плечами.

– Ушли так ушли. Что ж поделаешь, раз уже поздно, – он развернулся и пошёл к помещению центра управления. – Андрей, давай-ка лучше подключим тебя к центру управления. Или центр управления к тебе, как больше нравится. Но ко второму приезду мы должны быть готовы. Мало ли кто пожалует в гости.

Майор вошёл в помещение центра и огляделся, осматривая разбросанные вокруг вскрытых панелей энергосистемы детали, приборы и инструменты.

– Станешь полновластным хозяином, разблокируешь шлюзы, и заодно разберёшься, что это тут понаделали наши храбрые визитёры.

Брошенный в процессе бегства семьей архивариусов инструментарий оказался очень кстати. Через полчаса подозрительных экспериментов Тринадцатый всё-таки освоил универсальный манипулятор, и Серебряков-младший полностью завладел электронными сетями и системами бункера. Виртуальный учёный так долго высказывал всё, что он думает про создателей центра управления, про программную оболочку центра управления и про сам центр управления, что майор не на шутку обеспокоился, а выдержат ли динамики подобный накал страстей. Динамики выдержали. Видимо, из последних сил.

– Андрей, что у нас с энергией? – Тринадцатый попытался использовать энергию бушевавшего Серебрякова-младшего в мирных целях.

– С энергией у нас как в сказке – чем дальше, тем страшней, – недовольно заявил учёный. – Наши гости врезали в энергетические цепи систему аварийного питания. Вот почему они так долго здесь возились. И перевели бункер на малый резервный энергоисточник.

– Так есть у нас энергия или нет? – полюбопытствовал майор.

– Основной источник они так и не заменили, – Серебряков-младший несколько приуныл. – Его подготовили к замене и даже извлекли из штатного крепления. Но то ли не успели, то ли не захотели. Во всяком случае, новый энергоэлемент они унесли с собой, тут его точно нигде нет. Мы висим сейчас на резервном элементе малой ёмкости, предназначенном для экстренных или аварийных ситуаций.

– Андрей! – тоном школьного учителя сказал Тринадцатый. – Конкретнее!

– А что? – обиделся Серебряков. – Я же рисую полную картину! – он вздохнул с видом оскорблённого непониманием философа. – Резервный элемент нас надолго не спасёт. Пока энергия есть. Но будить остальных я бы сейчас не рискнул. Сразу же выберем половину ёмкости.

– Будить людей будем лишь тогда, когда в этом возникнет смысл, – согласился майор, – или в крайнем случае. Кстати о крайнем случае.

Он стал собирать в брошенный беглецами переносной контейнер их оборудование.

– Необходимо знать о том, что про нас вспомнил кто-то ещё, как можно раньше. Какие системы оповещения есть наверху, у входа во внешний шлюз?

– Секунду, – Серебряков-младший на мгновение замолчал, – никаких. Только сенсор открытия внешнего створа шлюза, он срабатывает автоматически при приближении транспортного средства.

– Это необходимо исправить, – майор поднял за ручку для переноски контейнер с инструментами и взвесил его в руке. – Что мы можем предпринять?

– Только если камеры наблюдения поставить, – предложил учёный. – Можно ещё малый ретранслятор, но он будет давать связь в небольшом радиусе, километров пять от входа, не больше.

– Пойдёт, – согласился Тринадцатый. – Лучше, чем ничего. Что надо делать?

– Там всё просто, я объясню по ходу дела, – ответил Серебряков-младший. – Интересующие нас образцы есть на складах, необходимые коммуникации там имеются. Вы же помните, когда-то там было много всего установлено. Некоторые шинопроводы ещё можно использовать. Так что поработаете немного монтёром, – подытожил учёный.

Увидев Тринадцатого, заключённого в скафандр, Чебурашка сначала разволновался и принялся хаотично летать вокруг человека, время от времени издавая писк почти на пределе слышимости. Оказавшись на поверхности под открытым небом, мышонок успокоился и занялся совершенствованием полётной подготовки, стремительно носясь высоко в небе. Время от времени он совершал ускорения, в момент которых Тринадцатый не успевал проследить глазами за серой пластиной, рассекающей воздух с фантастической скоростью.

Майор выключил манипулятор и активировал радиосвязь скафандра.

– Андрей, я – Тринадцатый, как слышишь меня?

В телефонах скафандра раздались шипение и треск, после чего майор услышал ответ:

– Слышу вас хорошо, Тринадцатый, – связь была довольно сносного качества, – а вижу даже слишком, – Серебряков хихикнул. – Если вы уже закончили с установкой защитной сферы на видеокамере, то отойдите от неё, пожалуйста. Мне надо сориентировать в пространстве объектив.

Майор сделал в сторону пару шагов. Закрытая прочным сферическим кожухом из прозрачного стеклопластика видеокамера неторопливо водила чёрным глазом объектива по сторонам.

– Видимость вполне нормальная, – делился наблюдениями учёный, – в дежурном режиме порядка километра, при максимальном приближении – до четырёх.

Глаз поднялся вверх.

– Вижу вашего экстравагантного питомца. Похоже, наш серый друг встал на крыло. Шустрый малыш, – учёный с интересом проследил за очередным рывком мышонка, – в момент максимального ускорения он развивает скорость порядка трёхсот метров в секунду. Феноменально! И ведь он ещё не взрослая особь…

Учёный замолчал на секунду и продолжил, обращаясь к майору:

– Как вы думаете, он останется здесь или вернётся в бункер вслед за вами?

– Не знаю, – признался Тринадцатый, – мне самому интересно. Пойду, попробую его как-то позвать.

Майор отошёл от входа в шлюз и направился в сторону резвящегося в воздухе мышонка. Чебурашка летал кругами, диаметр которых вследствие грандиозных ускорений зверька был огромен. Тринадцатый протянул руку в направлении зверька, пытаясь привлечь его внимание. Чебурашка принялся весело кружить над майором, то приближаясь, то удаляясь. Как же тебя позвать-то?

Тринадцатый удалился от входа уже метров на сто. «Ходить за тобой таким вот образом можно до следующего утра», – майор хмыкнул. «Надо было своевременно изучать команду «Ко мне», – улыбнулся он и помахал мышонку рукой.

– Андрей, я возвращаюсь. Если он не полетит за мной следом, значит, решил остаться здесь, – Тринадцатый развернулся и пошёл обратно к входу.

– Кажется, к нам кто-то летит… – неуверенно ответил Серебряков-младший, – не могу разобрать точно, но, по-моему, оранжевый объект на высокой скорости приближается со стороны Солнца. Тринадцатый, я думаю, вам стоит двигаться быстрее…

Майор, не оглядываясь, перешёл на бег. В ту же секунду по земле скользнула тень, и острое чувство опасности вспыхнуло в мозгу. Тринадцатый рванулся в сторону. Сильный взрыв, ударивший совсем рядом, отшвырнул его в сторону. Майор отлетел на десяток метров и упал на грунт. От удара из лёгких на мгновение выбило весь воздух, и вдох удалось сделать не сразу. Мембраны гермошлема не смогли защитить от близкого мощного взрыва, в ушах разлилась боль и стоял звенящий шум.

– …заходит на второй круг! Бегите, майор, бегите! Скорее!!! – голос Серебрякова невнятно пробивался через звон в ушах.

Тринадцатый вскочил и побежал. Тут он как на ладони, не уйти. И до бункера не успеть, бежать в негнущемся скафандре можно почти символически. Надо добраться до кустарника, возможно, там удастся спрятаться. Майор рванулся к кромке болот, борясь с неуклюжестью скафандра. Снова мелькнула тень, и Тринадцатый бросился на землю. Поверхность вздыбило с оглушительным грохотом, но заряд прошёл мимо. Майор как можно быстрее поднялся и бросился к зоне растительности, находившейся уже совсем рядом.

– Он заходит на вас слева! – закричали телефоны скафандра голосом учёного.

Тринадцатый ворвался в хитросплетения корней и попытался пробежать ещё хотя бы пару метров. Надо совместить прыжок под кусты с моментом взрыва, чтобы создалось впечатление попадания. Остаётся надеяться, что стреляющий будет и на этот раз столь же неумело обращаться с оружием. Майор краем глаза уловил стремительную тень аппарата и кинулся в переплетения корней. Однако невидимый стрелок сделал выводы и вместо одиночного выстрела дал очередь. Всё вокруг захлестнуло огненным смерчем, звуки мощных взрывов слились в беспорядочный грохот, разрывающий уши, майора оторвало от земли и бросило вверх вперемешку с землей и обломками корней. Что-то больно ударило в грудь, и Тринадцатый потерял сознание.

Очнулся он от острой боли в груди. В ушах стоял непрерывный оглушающий звон. Глаза заволокло какой-то серой пеленой, майор попробовал моргать, но пелена не проходила. Он попытался поднести к глазам руку, но боль в груди вспыхнула с новой силой, словно пронзив всё тело сверху вниз. Сознание, отреагировав на болевой шок, немного прояснилось, и Тринадцатый понял, что серая пелена перед глазами – земля. Он лежал лицом вниз в развороченных взрывом кустах; торчащий из земли обломок корня пробил скафандр и вошёл ему в грудь. Каждый вдох отдавался острой резью, похоже, пробито лёгкое. Майор, превозмогая боль, медленно подтянул под себя руки и уперся в землю. Стало немного легче. Откуда-то сверху на торчащий рядом с головой корень свалилась какая-то небольшая грязная тряпка и повисла на нем, слегка покачиваясь. Что-то знакомое было в этом, но объятый всепоглощающей болью мозг был занят только застрявшим в груди корнем. Тринадцатый начал сгибать сначала одну ногу, потом другую, стараясь упереться коленями в грунт. Боль в груди становилась нестерпимой. Главное сейчас – не потерять сознание. Майор стиснул зубы и, держась на грани беспамятства, закончил приготовления. Ему удалось опереться на землю руками и ногами. Вот и хорошо. Тринадцатый замер, восстанавливая дыхание и собирая остатки сил. Тело прекратило шевелиться и повисло на руках и ногах. Боль снова немного отступила. Пора. Дольше тянуть – только силы терять. Майор резко выпрямил руки, стремясь снять тело с острого корневища. В грудь словно плеснули расплавленным металлом, сознание поплыло, растворяясь во всепоглощающей боли. Но человек не сдавался. Он давил руками в землю, не думая уже ни о чём, просто потому, что взорвавшийся от боли мозг запомнил последнюю команду – надо давить! В какой-то момент его словно что-то отпустило, и руки судорожно разогнулись, выбрасывая тело вверх. «Падать надо через бок», – очередная волна боли вытолкнула мысль на мутный берег сознания. Тринадцатый с трудом подал тело в сторону, словно в одиночку опрокидывая полную двухсотлитровую бочку, и неуклюже завалился на бок. Грудь словно разорвал чудовищный взрыв. Угасающее сознание захватило срывающуюся с куста серую тряпку. Как он переворачивался на спину, майор уже не чувствовал.