Сергей Тармашев – Древний. Предыстория. Книга 3 (страница 42)

Чинить транспортник бросились все, кто имел хоть малейшее представление об устройстве космических кораблей, и следующие двое суток прошли на нервах. Куохтли в космических кораблях не соображал абсолютно, и потому получил приказ заняться эвакуацией подбитых роботов и сбором трофеев, если таковые найдутся. В помощь ему Яотл отрядил Чикахуа, чтобы убрать её подальше с глаз всех остальных. Потому что все остальные не без оснований заявляли, что это из-за неё команда понесла такие потери и была вынуждена оставить грузовик на расстрел противнику. Короче, на неё в эфире злобно шипел сквозь зубы едва ли не каждый, а, точнее, каждый, кроме самого Яотла и Куохтли, который, как положено проклятому, молчал, чтобы лишний раз не отсвечивать. В общем, Чикахуа было приказано помогать Куохтли, желательно где-нибудь подальше от всех.

К счастью, ремонтный блок грузовика пострадал от расстрела меньше всего. Видимо, противники сознательно не хотели разрушать оборудование, которое в дальнейшем пригодится им самим. Куохтли провозился с шасси робота Чикахуа почти пять часов, но ход машине вернул, и оба их робота покинули лагерь. За двое суток, в течение которых Куохтли с Чикахуа выполняли обязанности призовой команды на местах прошедших боёв, она сказала ему больше фраз, чем за всё время своего пребывания в дивизионе. Куохтли жутко робел всякий раз, когда на экране видеосвязи вспыхивало изображение темноокой красотки, и не смог произнести ни одного слова, которое не имело бы прямого отношения к выполняемой ими работе. Объёмное изображение её лица, возникающее прямо возле него, заставляло Куохтли замирать от смеси стеснения, желания и восхищения, и он поспешно отводил взгляд, опасаясь насмешек. Это даже хорошо, что ей на него плевать, потому что она ничего не заметила, и он робко наслаждался её безразличным, но зато совсем не стервозным радиообменом.

Который проходил достаточно интенсивно, учитывая туманные перспективы дальнейшего выживания. Куохтли и Чикахуа прибывали к месту очередного боя, совершали обход местности на предмет выявления вражеской засады и обнаружения своей или неприятельской техники, которую имело смысл эвакуировать. Потом Куохтли брал на буксир то, что было найдено, и волоком тащил это к лагерю. Чикахуа двигалась вокруг него по большому радиусу, осуществляя непрерывное охранение. Цеплять к её роботу трофеи Куохтли не решился, опасаясь выхода из строя наскоро починенного шасси. Поэтому призовые работы затянулись, но никто ничего против не имел, всех интересовало только состояние грузовика. Отремонтировать его всё-таки удалось, что всеми было расценено, во‑первых, как чудо, а во‑вторых, как правильное решение отправить на время проведения ремонта подальше от места ремонта Чикахуа и Куохтли. От неё в этой миссии одни беды, а рассчитывать на удачу в присутствии проклятого и вовсе может только глупец. На радостях градус всеобщей злобы заметно снизился, и Третья Команда принялась спешно грузиться на борт. Зияющий многочисленными пробоинами грузовик стартовал с планетоида и поплёлся к области гиперпереходов.

Искусственную гравитацию на борту восстановить не удалось, герметичность сохранилась лишь в нескольких помещениях, одним из которых оказался судовой бар, и все набились туда. Пьянка в условиях невесомости быстро превратилась в полуистеричное веселье людей, едва избежавших смерти, как вдруг пилот врубил сирену боевой тревоги. Радар показал формирование в солнечной системе области выхода из гиперпространства, откуда в реальный космос высыпала огромная боевая эскадра. Все мгновенно похолодели, побледнели и протрезвели, понимая, что их грузовик беззащитен даже перед одним-единственным истребителем. Избежать смерти удалось благодаря полю преломления и ложным кодам опознавания. Позже выяснилось, что представители заказчика предоставили Нопалцину идентификационный код противника, принадлежащий уничтоженной теперь лаборатории. Поэтому грузовик Третьей Команды беспрепятственно приземлился на планетоиде, и поэтому же эскадра возмездия не бросилась за ним в погоню немедленно. Противник понял, в чем подвох, когда было уже поздно. Звено истребителей не успело выйти на дистанцию эффективного удара. Им не хватило каких-то двух-трех десятков секунд, но это опоздание всё решило. Дырявый грузовик ушёл в прыжок, и три недели полёта в гипере все пили, не просыхая, только Чикахуа не выходила из каюты Яотла, чтобы не провоцировать пьяных конфликтов.

По прибытии на базу им было объявлено, что заказчик результатом доволен и контракт признан исполненным. Всем выплатили бонусы, техника встала на ремонт, трофеи сдали на склад, и Яотл даже похвалил Куохтли за то, что тот сумел уволочь с полей боёв пару пусть и раздолбанных, но очень неплохих аэромобильных танков последнего поколения. Боевые роботы ветеранов пострадали меньше остальных, их починили быстро, и вскоре Яотл вместе с ветеранами убыл на очередной контракт. Перед отлётом с базы он неожиданно вызвал Куохтли в свой офис. Там же обнаружилась Чикахуа, и Куохтли слышал их неразборчивую ругань, пока стоял под дверью в ожидании разрешения войти. На этот раз Яотл выносил мозг Чикахуа, и той, похоже, ответить было нечем, огрызалась она скорее по привычке или по причине повышенной личной стервозности. Наконец, о Куохтли вспомнили и разрешили войти. Там Яотл заявил, что своим приказом назначает Куохтли напарником и инструктором для Чикахуа, потому что её квалификация робовоина ужасна, а сам он не имеет времени с ней возиться. Отвлекать ветеранов от выполнения контрактов было бы глупо, поэтому отныне с Чикахуа будет возиться Куохтли. И ему вменяется в обязанности научить эту безмозглую дуру, как не подставлять в бою сослуживцев и не подохнуть самой. Чикахуа было велено заткнуться и выполнять приказ, а в случае, если она станет отлынивать от тренировок, он добьётся у Нопалцина, чтобы у неё забрали её топовую боевую машину, пока она её не угробила окончательно, и заменили на какое-нибудь ведро. Которое более подходит ей по уровню мастерства.

К молчаливому удивлению Куохтли, Чикахуа восприняла данную угрозу серьёзно и перечить Яотлу не стала. Больше она не скандалила, лишь недовольно кривилась и зло прищуривала глаза. Что явилось для Куохтли лишним доказательством её порядочности, потому что если бы удовлетворить полковничью похоть для неё было бы раз плюнуть, то ещё неизвестно, чьё ходатайство в глазах Нопалцина выглядело бы сильнее: её или тим-лидера. В общем, в тот день она молчаливо признала своё поражение, и в беспросветно тоскливой жизни Куохтли появилась драгоценная отдушина. Если честно, то в первую секунду он даже не поверил своей удаче. Но позже выяснилось, что удача тут ни при чём, и всё гораздо проще. Яотл ревновал к Чикахуа всех, и никому в отношении её не доверял, а своим ветеранам особенно. Он даже хотел лично заниматься с ней, но у тим-лидера действительно хватает обязанностей, и от такого варианта пришлось отказаться. В итоге его выбор пал на Куохтли, потому что тот оказался единственным, кто открыто не пускал по ней слюни и не подкатывал к ней за его спиной. Оказывается, за три недели гиперпрыжка Яотл не поленился прослушать все записи радиообмена Чикахуа с Куохтли во время их бытности призовой командой. Ничего опасного для себя он в их радиопереговорах не нашёл, что и утвердило его во мнении, что Куохтли лучший кандидат на роль личного инструктора для Чикахуа. Но это не помешало майору в красках рассказать ей историю проклятия Куохтли. Как бы невзначай, шутки ради. Хотя не приходится сомневаться, для чего именно Яотл это сделал – на всякий случай, чтобы Чикахуа опасалась Куохтли.

С того дня Куохтли и Чикахуа ежедневно проводили два часа на тренировочном полигоне. Это были самые счастливые часы в его жизни, которая с тех пор протекала от тренировки до тренировки. Перед этим счастьем померкла даже десятилетняя кредитная кабала, Куохтли готов был взять ещё два таких же кредита, лишь бы их тренировки не прекращались. Опасаясь разрушить единственную радость в жизни, он вёл себя подчеркнуто корректно, ничем не выдавая бушующий в груди пожар страсти. Куохтли выдвигался на полигон точно по графику и покидал его минута в минуту. Учебные бои строились по принципу: сорок минут практической тактики, двадцать минут теоретический разбор и второй такой же цикл. На время разбора действий они покидали своих роботов и встречались в наблюдательной башне начальника полигона. Там хватало работников, и майору Яотлу всегда было у кого уточнить подробности. Это его успокаивало. И безумно осчастливливало Куохтли, который имел возможность абсолютно легально сидеть рядом с Чикахуа, ощущать волнующий запах её кожи, обработанной дорогими парфюмерно-косметическими средствами, и даже касаться её руки под официальным предлогом. Он как бы невзначай выработал обыкновение класть свою ладонь ей на запястье со словами: «Подожди, это не так» – типа останавливал озвучивание ею неправильных тактических выкладок. К этой его манере все привыкли, а иных вольностей он себе не позволял.

Это дало плоды. Конечно, Чикахуа было на него по-прежнему наплевать, но она не вела себя с ним стервозно, как с другими, и иногда даже рассказывала что-нибудь о себе, очень редко и очень коротко. За два года тренировок её уровень мастерства значительно улучшился, а сами они сработались настолько хорошо, что на боевых миссиях понимали друг друга с полуслова. Поначалу это насторожило Яотла, но, оценив возросшую боевую эффективность их взаимодействия, майор стал использовать возможности их пары в сражениях. Тим-лидера это даже устраивало – есть кому подстраховать его женщину, и при этом не приходится опасаться конкуренции. Тем более что в последнее время контракты дивизиона становились всё опаснее. До формирования общегалактического флота для священной войны с Сияющими оставалось чуть меньше года, и цивилизации не только накапливали в точках сбора предназначенные для этого армии, но и отчаянно пытались нагадить друг другу. Чтобы после ухода Эмиссаров не остаться слабее конкурентов на следующие двадцать пять лет. Накал тайных сражений достиг апогея, и тут неожиданно для всех в Галактику Теутио Тик’Аль явился один из этих самых Эмиссаров, который и застукал за этим занятием несколько местных цивилизаций.