Сергей Тармашев – Ареал (страница 99)

Чиновник нервно вздохнул. У следственной комиссии на Меркулова нет ровным счётом ничего, но пока есть сам Меркулов, этот чёртов фээскашник с ледяным взглядом и псевдонимом Рентген копать не перестанет. Вот же въедливый, сволочь, внутренне скривился Прокопенко, вынюхивает и вылизывает всё вокруг по миллиметру! И откуда только ФСК его выкопала?! Из архивных складов НКВД, не иначе! Даже Салмацкому не удалось выяснить его настоящую фамилию, что уже говорит о многом. В общем, тут Ферзь прав: если все они замолчат навечно, это будет лучшим выходом. Теперь от Прокопенко требуется сделать так, чтобы Меркулов оказался в лаборатории в день атаки. Легко сказать! Меркулов не покидает Ухту и никогда и ни в чём не светится, для грязных дел у него есть тупые исполнители, те же Нанаец с Напильником или как там его…

Прокопенко полночи ломал голову над тем, как убедить Меркулова появиться в лаборатории, и по всем соображениям выходило, что заокеанский шпион ни при каких обстоятельствах на это не пойдет. По простой причине – ему это просто не нужно. За одним исключением. Если Прокопенко сам назначит ему встречу в лаборатории. Разумеется, предлог должен быть из ряда вон выходящим, но дело не в этом, что-то наверняка можно придумать, наобещать передачу секретных разработок, а ещё лучше – неких находок, которые никто не решается даже пытаться выносить из Жёлтой Зоны, и так далее. В общем, на встречу с Прокопенко Меркулов придёт. И именно здесь и скрыто самое важное.

Если все фигуранты расследования отдадут богу душу, о деле с лабораторией, кроме Ферзя, будет знать только Прокопенко. А зачем в таком случае Салмацкому Прокопенко?! Вторую половину ночи чиновник не спал, поражённый именно этой мыслью. Он разгадал замысел Ферзя: тот хочет одним ударом избавиться от всех свидетелей. И от него в том числе. Вот почему он выстроил всю схему так, чтобы Прокопенко должен был убедить Меркулова появиться в лаборатории. Салмацкий знал, что крыть Прокопенко нечем и единственный способ заманить иностранного резидента в ловушку – это самому прибыть туда же. Ферзь затеял ловлю на живца, в которой живца в любом случае сожрут! Салмацкий хочет убить его вместе с остальными, и в этом Прокопенко теперь был уверен. А потом на него повесят всех собак. Прокопенко – вдохновитель, тот сотрудник-пешка – исполнитель, Меркулов – заказчик, Салмацкий – герой. Всё сходится. Иначе к чему такие сложности? Ведь он же мог потребовать от Прокопенко организовать встречу с Меркуловым где-нибудь в укромном месте, вдали от людских глаз! Это было бы устроить значительно проще! Убил бы его там, а потом притащил труп в лабораторию! Почему Ферзь не одобрил такой вариант? Сослался на то, что криминальные подручные Меркулова могут помешать операции, или кому-то удастся уйти, или ещё что случись – мол, мы не можем позволить себе рисковать! Это всё болтовня! Замысел Салмацкого теперь вполне понятен.

И вот сейчас Прокопенко ждал Меркулова для решающего разговора. Придётся пойти на риск и немного раскрыть карты. Он расскажет резиденту о роли Ферзя и немного дополнит этот рассказ, скажем так, своей точкой зрения. Будто следственная комиссия подбирается к Салмацкому, и будет лучше, чтобы Ферзя, так сказать, срубил какой-нибудь конь. Из двух зол надо выбирать меньшее. С исчезновением лаборатории Ферзь перестаёт получать от Прокопенко деньги за её «крышу», стало быть, Прокопенко для него не более чем ненужный свидетель. Меркулов же будет заинтересован в Прокопенко даже без лаборатории. Есть ведь секретные исследования ГНИЦ, перспективные проекты, научные разработки! В конце концов, можно попытаться организовать ещё одну лабораторию, если удастся. Конечно, есть шанс на то, что Меркулов испугается интереса ФСК к своей персоне и захочет свернуть всю активность, и тогда… Прокопенко содрогнулся от ужаса. С самого утра ему на каждом углу мерещатся растяжки, даже под машиной! И всё же с Меркуловым можно договориться, в конце концов, Прокопенко ценный источник, и его могут передать другому резиденту, если Меркулова отзовут.

Меркулов будет платить ему деньги или какой-нибудь Джейсон Борн – это ведь не главное. Основная задача – иметь поддержку за океаном. Чтобы, когда он заработает достаточно и будет готов навсегда покинуть эту замшелую страну, его радушно встретили там, за границей, и не оставили в случае чего без поддержки. Чиновник потыкал вилкой остывший бифштекс. Кусок в горло не лезет, надо бы поменять заказ, не то Меркулов, чего доброго, ещё заметит его нервозность, заподозрит подвох и не станет оказывать содействие. Этого категорически нельзя допустить, особенно учитывая, что подвох действительно есть.

Прокопенко подозвал официанта и изменил заказ, потребовав заодно заменить ставший едва теплым чай. Едва официант отошёл от столика, на входе в ресторан показался Меркулов.

– Добрый день, Максим Анатольевич, – поздоровался он, опускаясь в кресло напротив. – Давно ждёте, как я погляжу. Какие-то проблемы?

Чиновник мысленно прикусил губу. Как он узнал? На столе же почти ничего нет. Или берёт на испуг?

– Разве долго? – осторожно осведомился Прокопенко. – Мне так не показалось.

– Ваш автомобиль остановился у ресторана тридцать семь минут назад, – мило улыбнулся Меркулов, – памятуя о вашей постоянной занятости, я взял на себя смелость предположить, что для вас это долго. Вероятно, возникли некие непредвиденные трудности.

– Тридцать семь минут? – нахмурился чиновник. – Действительно долго. Странно, что я не обратил на это внимания. Сильно задумался. А вы что, следите за мной?

– Обычно в этом нет необходимости, – пожал плечами Меркулов, – но о сегодняшней встрече вы попросили вне графика, и мы были обязаны предпринять некие меры предосторожности из соображений здравого смысла.

Он поставил на кресло рядом небольшой портфель. Прокопенко скользнул по нему взглядом и уточнил:

– Это то, что я думаю? – многозначительно изрёк он.

– Да, – кивнул Меркулов, – теперь мы можем говорить спокойно. Но чтобы не вызывать подозрений, приватную часть беседы лучше уложить в пятнадцать минут.

– Достаточно и пяти, – заверил его чиновник. – Что это у вас? – Он указал взглядом на тонкую папку, появившуюся в руках Меркулова.

– Обычное письмо от моей фирмы к вашему ведомству. – Тот положил папку перед Прокопенко. – На всякий случай, для успокоения ваших друзей из Службы Безопасности.

– Очень предусмотрительно с вашей стороны, – оценил чиновник. – Итак, с вашего позволения перейду сразу к делу. Один из моих партнёров по нашей с вами исследовательской программе вышел из-под контроля и стал представлять угрозу для общего дела. Я бы хотел, чтобы ваши люди решили эту проблему.

– Интересная новость, – уголки губ Меркулова тронула едва заметная ироничная ухмылка, – и кто конкретно вышел из-под вашего контроля?

– Некто Салмацкий. – Прокопенко старался говорить и выглядеть как можно более буднично и безразлично. – Не думаю, что у вас с ним возникнут проблемы. Он…

– …подполковник ФСБ, командир Отряда Особых Операций, радиопозывной Ферзь. Я предполагал, что именно он является вашим компаньоном из числа сотрудников Службы Безопасности, – закончил за Прокопенко Меркулов. – Думаю, что проблемы возникнут. И не столько с его устранением, сколько с тем резонансом, который оно вызовет. Вы уверены, что это того стоит?

– Судите сами, – чиновник невозмутимо пожал плечами, – именно сейчас, когда мы выиграли время в истории с лабораторией, он требует её уничтожения. Хотя вполне достаточно было бы просто перенести её в другое место. Разве обязательно устраивать там кровавую резню, чтобы следственная комиссия успокоилась, найдя кучу трупов?

– Но ведь она не успокоится, – продолжал улыбаться Меркулов. – Максим Анатольевич, не надо так нервничать, я на вашей стороне.

– Я абсолютно спокоен, – вальяжно заявил Прокопенко, – я переживаю лишь за общее дело.

– У вас изменилась частота дыхания и капиллярное давление, – добродушно объяснил Меркулов, – мне не составило труда это заметить. Вы боитесь, что Салмацкий, избавившись от лаборатории, избавится и от вас, не так ли? Вполне разумно с его стороны. Будь я на его месте, я поступил бы точно так же.

– Между прочим, вы тоже в его списке, – мстительно сообщил чиновник, всеми силами стараясь сохранять невозмутимый вид, – так что проблема у нас общая.

– И этого я тоже ожидал. – Меркулов почти весело кивнул. – Максим Анатольевич, раз уж у нас пошёл разговор по душам, не сделаете ли вы мне одолжение и не введёте в курс дела, каким образом всплыло моё имя? Вариантов тут может быть только два: обо мне упоминали вы либо я попал под подозрение этого вашего Рентгена.

– Оба, – хмуро буркнул Прокопенко.

– Меня очень порадовало, что вы сказали правду! – засиял от счастья Меркулов. – Это доказывает, что наши с вами добрые отношения ещё рано хоронить!

При этих словах чиновник непроизвольно вздрогнул.

– Я исключительно в переносном смысле, Максим Анатольевич! – поспешил поправиться Меркулов, довольный произведённым эффектом. – Не истолкуйте превратно. Итак, давайте поможем друг другу. Мне необходимо знать, что задумал Ферзь, дабы выработать план контрмер.

– Он готовит операцию по поиску лаборатории, которая на этот раз увенчается успехом, – выдавил из себя Прокопенко, – он потребовал от меня, чтобы я под любым предлогом убедил вас оказаться там в нужное время.