Сергей Тармашев – Ареал (страница 17)

Он щёлкнул пультом проектора, сменив изображение.

– А вот те же спутниковые снимки, но на них уже наложена компиляция данных, полученная учёными посредством наблюдения за энергетическими излучениями Ареала в момент Выбросов. – Красное пятно на экране уже не было однородным. Теперь на нём хорошо различались те самые знаменитые концентрические круги. – Именно эта компиляция и послужила основанием для раздела Ареала на зоны. Как видите, наибольшая активность энергий происходит в эпицентре, географически совпадающем с эпицентром падения метеоритного потока девяносто первого года. На данный момент точно выяснено, что диаметр эпицентра составляет двадцать километров. Широкое кольцо вокруг него, – инструктор пошевелил указкой, – это Красная Зона, энергетическая активность там немногим меньше. Следующий пояс Жёлтая Зона, в ней активность падает на треть, далее – Зелёная Зона, падение активности – две трети. Одной из загадок Ареала является неизменно одинаковая ширина поясов всех Зон, сейчас это двадцать километров. Как известно, Ареал растёт в размерах с постоянной скоростью один метр в сутки, кроме того, в момент Выбросов его территория скачкообразно увеличивается на один километр. Причём размеры каждой из Зон увеличиваются всегда одинаково.

Инструктор меланхолично кивнул на выданные слушателям документы:

– Технические детали вам не нужны, мы Служба Безопасности, а не Академия наук, но если кому-то интересно, в синей папке лежит документация нашего ГНИЦ с необходимой информацией. Таким образом, – продолжил он, – постоянной границы у Ареала нет. Для того чтобы защитить население от его губительного расширения, вокруг Ареала был создан Пояс Отчуждения. Он представляет собой кольцо шириной десять километров с непрерывным внешним периметром, охрану которого и осуществляет наша СБ. На данный момент мы не можем ни остановить, ни замедлить расширение Ареала, и потому полная локализация опасной территории – это единственный способ обеспечить безопасность. Кстати, за время существования РАО Пояс отодвигался уже трижды. Сегодняшние его границы проходят по пригородам Ухты, сейчас мы имеем почти десять километров буфера, и аналитики считают, что их хватит лет на пять-шесть, после чего, если средство остановить разрастание Ареала не будет найдено, придётся эвакуировать город.

Тут инструктор неожиданно усмехнулся и иронично пожал плечами:

– Не знаю, из какого места они выковыряли эту уверенность. Выброс происходит неожиданно, безо всякой системы. Его нельзя предсказать. – Он посмотрел на свою пластиковую ногу: – И убежать от него тоже нельзя. Эта дрянь пожирает километр за двадцать шесть секунд…

Мгновение он молчал, после чего продолжил своим заунывным тоном, обводя взглядом аудиторию:

– Все вы по окончании курса обучения будете направлены для несения службы в Зону Пояса. Пояс имеет две линии защиты, внешнюю и внутреннюю. Укрепления внешнего периметра служат для предотвращения проникновения на территорию Ареала всех желающих. – Инструктор хмыкнул: – Сразу скажу, желающих хоть отбавляй, и за пересечение периметра иногда вспыхивают настоящие бои, хотя чаще лезут одиночки и малые группы, причём способы проникновения совершенствуются каждый месяц. Нарушители гибнут пачками, ещё меньше возвращаются из Ареала назад, но поток нелегальных сталкеров не иссякает. Заграничной резидентуры тут пол-Ухты, плюс прочие тёмные личности, представляющие интересы «состоятельных коллекционеров, пожелавших остаться неизвестными». Все они предлагают немалые деньги как за метаморфиты из Ареала, так и за образцы нашей нефти. Например, за «Филина» на чёрном рынке сталкеру, не задавая вопросов, дадут три тысячи долларов США. «Шестое чувство» стоит уже десять штук. Это, конечно, если повезёт выйти с ним живым…

– Разрешите вопрос, товарищ майор! – поднял руку кто-то из обучаемых.

– Не разрешаю, – монотонно отрезал инструктор, – все вопросы в конце занятия. Как я уже сказал, у Пояса два периметра. Внешний предназначен для предотвращения утечки стратегического ресурса, и тем, кому повезёт, посчастливится тащить на нём службу долго и счастливо. Внутренний периметр существует для сдерживания той гадости, что лезет к нам из Ареала. Никаких аномалий там нет, но зато есть шанс попасть под Выброс, чего никому не желаю. – Он болезненно искривился. – Основная же задача внутреннего периметра – это отстрел заражённых животных и подвергшихся действию обратной регенерации покойников, которым удаётся покинуть могилы старых кладбищ тех посёлков, что поглотил Ареал. Сложного тут ничего нет, огонь на поражение с последующим высокотемпературным сжиганием. Некоторые виды ходячих покойников требуются учёным, и потому их необходимо отлавливать. Соответствующие списки обновляются с каждой сменой.

– Так, значит, ходячие мертвецы всё-таки существуют? – не выдержал один из присутствующих, тот самый, что хотел задать вопрос инструктору.

– Да, – безразлично ответил тот, – как и Дед Мороз. – Он посмотрел на вопрошающего таким взглядом, каким смотрит воспитатель детского сада на особо непонятливого ребенка. – Неизвестные аномалии заставляют регенерировать неистлевшие ткани покойников. Те, что посвежее, ходят, некоторые даже бегают. Большинство же лишилось в той или иной степени связочного аппарата ещё до возникновения аномалии и потому ползает. Кстати, их вам, товарищ лейтенант, ещё предстоит, так сказать, потрогать руками. Научные лаборатории постоянно заказывают нам тех, что подревнее. Как я уже сказал, приходится отлавливать. Хотя глаз у них нет и судя по всему, других органов чувств тоже, потому что в пространстве они не ориентируются, но безобидными их назвать нельзя. Мертвецы обильно несут на себе трупный яд, кроме того, могут рефлекторно вцепиться в человека зубами или руками, что увеличивает опасность получить заражение крови. Так что лучше с ними быть повнимательнее, это в ваших интересах.

Получив такой ответ, лейтенант несколько опешил, что не укрылось от взгляда инструктора. Одноногий майор усмехнулся и продолжил:

– По истечении полугода службы вы наберёте достаточно опыта и будете допущены к работе в Зелёной Зоне. Зелёная Зона – это уже Ареал, смертельно опасная территория. И чем ближе к Жёлтой Зоне, внутри которой, кстати, выживаемость процентов эдак двадцать-тридцать, тем выше степень опасности. Все исследовательские лаборатории ГНИЦ находятся в Зелёной Зоне, и СБ осуществляет их охрану от мутировавшего и взбесившегося зверья, ходячих трупов и незаконно проникших на территорию Ареала вооружённых криминальных элементов, ищущих, чем бы поживиться. Кроме того, на нас возлагается охрана научных поисковых партий, занимающихся поисками метаморфитов и прочих артефактов, наблюдением за зарегистрированными аномалиями и учётом вновь возникших аномалий. – Он бросил на слегка побледневшего лейтенанта издевательский взгляд: – А также охрана спасательных групп МЧС, которые вытаскивают всё, что осталось от этих самых поисковых партий и их охраны в тех случаях, когда в процессе работы с аномалиями что-то пошло не так.

Инструктор посмотрел на часы:

– А с ними всегда что-то не так. Само их существование – это уже всё «не так». С завтрашнего дня мы начнём изучать аномалии и мутировавших представителей флоры и фауны. На сегодня занятие окончено. – Он окинул сидящих обречённым взглядом: – Вопросы?

Первым спохватился всё тот же лейтенант:

– После какого периода службы нас отправят в Жёлтую Зону? – Парень явно чувствовал себя не очень комфортно.

– Вас не отправят, молодой человек, разрешаю вам перестать бояться. – Инструктор снисходительно усмехнулся. – Жёлтая Зона смертельно опасна, всё, что в ней живёт, если это можно назвать жизнью, предельно агрессивно. Там даже дышать можно не везде… если ещё можно. В Жёлтой Зоне работают единицы, это наиболее опытные поисковики с многолетним стажем, а также Отряд Специальных Операций. – Он мельком посмотрел на Берёзова и тут же отвёл глаза. – По отдельной заявке ГНИЦ. Предвосхищая ваш вопрос, говорю: в Красной Зоне исследования не проводятся ввиду того, что нахождение в ней несовместимо с жизнью. Впрочем, иногда до неё пытаются дойти добровольцы из числа тех, у кого в голове совсем пусто.

– Товарищ майор, а что там, в Красной Зоне? – не унимался лейтенант.

– Попадёте – узнаете, – отрезал инструктор, – но лично я не советую. За те шесть лет, что я здесь работаю, в Красную Зону ушло порядка двух тысяч человек. Из них вернулось ровно три с половиной. – Он открыл свой металлический чемоданчик и подытожил: – Сдаём документы. Все свободны.

4

Чёрный «мерседес» со спецномерами включил мигалки и, настойчиво треща сиреной, пролез на встречную полосу через грозящую скорой пробкой едва шевелящуюся массу автомобилей. Сидящий в роскошном салоне упитанный мужчина лет тридцати двух – тридцати трех в строгом деловом костюме бросил в окно недовольный взгляд и поторопил водителя:

– Поторопитесь, Евгений. Через пятнадцать минут я должен быть в кабине вице-премьера.

– Да-да, Максим Анатольевич, – поспешно ответил водитель, – мы уже съезжаем с набережной, через пять минут будем у Белого Дома!

Он прибавил скорости и вновь надавил на кнопку служебного сигнала. «Мерседес», распугивая автомобили вокруг, свернул к Дому правительства. Стоящие у обочины сотрудники ГИБДД вытянулись, отдавая честь правительственному авто, и спустя минуту «мерседес» уже проезжал в ворота Белого Дома.