Сергей Тармашев – Ареал 7–8: Один в поле не воин. — Что посеешь (страница 60)
Шли долго. С носилками на плечах скорость движения была небольшой, часто приходилось делать короткие привалы, чтобы не выдохнуться полностью. Трижды приходилось пересекать попадающиеся на пути дороги, и каждый раз на них обнаруживались патрули РАО. Несколько БМП парами ходили по дорогам, облепленные птичьими стаями или преследуемые взбешёнными звериными сворами. Бронетехника, неуязвимая для клыков, когтей и клювов, игнорировала животных и была сосредоточена на осмотре местности. Экипажи боевых машин всаживали короткие орудийно-пулемётные очереди в любую растительность, кажущуюся им подозрительной, и шарили лучами прожекторов по густому кустарнику подлеска. Все понимают, что идти по трассе гораздо легче, чем по лесу, и Служба Безопасности РАО решила для надёжности взять под контроль ближайшие к агитпункту дороги. А это означало, что там, возле Жёлтой Зоны, уже сосредоточены подразделения РАО, и решение не идти к базе напрямик было верным. Приходилось дожидаться, пока патрули скроются из вида, и быстро пересекать проезжую часть. Радовало лишь то, что агрессия мутантов была направлена на излучающие угрозу и ненависть экипажи боевых машин, и подключенный к «Невидимкам» Спецотряд на фоне палящих во всё, что движется, БМП не вызывал у зверья непреодолимого интереса.
К поселению Вольных удалось выйти только с наступлением ночи. Пульс лежащего на носилках Шороха практически не прощупывался, но испарина, едва заметно оседающая на поднесённом к его окровавленному лицу клинке, свидетельствовала о наличии дыхания. Медведь несколько минут изучал в ночной бинокль подступы к посёлку, после чего заявил:
– Все остаются здесь, с Шорохом. Я пойду один. Зайду так, чтобы часовые с вышки увидели издали, освещу себя фонарём и помашу рукой, пусть вышлют кого-нибудь. У него и попрошу авто.
Но всё вышло иначе. Едва часовые увидели Медведя, по нему открыли огонь пулемётные гнёзда, и в поселении объявили тревогу. «Эмка» в первую же секунду получила два попадания, и здоровяк залёг, скрываясь от огня. Но охрана поселения не успокоилась, и вскоре по холмику, за которым укрылся Медведь, ударил автоматический гранатомёт, а в воздух взвились осветительные ракеты. Майор не стал испытывать судьбу ещё сильнее и пополз между складками местности к лесу, сопровождаемый фонтанчиками от пуль.
– Если они свяжутся с Сателлитом, мы уйти не успеем, – встретил Медведя Базальт. – Байкал влез на дерево. Говорит, что в посёлке мобилизация. Все срочно занимают позиции. Мы уже поменяли дневные прицелы на ночные, если вдруг они пойдут в контратаку.
– Пусть сходят, если совсем тупые! – Медведь со злостью отряхивал налипшую на «Эмку» траву. – Не стоило открывать огонь в первый день, когда нашу горячо любимую фауну и без того всё бесит. – Он вышел в эфир: – Байкал, что видишь? Погоню готовят? У них миномёты есть?
– Миномётов не вижу, – откликнулся снайпер. – Если и есть, то отсюда не заметить. Погони нет. На них зверьё отреагировало, птицы уже напали, со стороны Жёлтой бегут волки, много. В кустах вижу кабанов, стая быстро растет, вожак в ярости, долго стоять не будет. Ещё какие-то мелкие грызуны, отсюда не разглядеть, там по траве целый поток прёт. Поселку сейчас будет не до нас. Но нам путь в Жёлтую отрезан. И здесь зверья становится всё больше.
– Слезай. – Медведь угрюмо посмотрел в сторону Вольных. – Обходим посёлок с тыла и атакуем.
– Вчетвером? – удивился Базальт. – Целый посёлок?
– Нам нужен транспорт. С носилками до базы пятнадцать часов пешком. Шорох может не дожить. Поэтому подойдём как можно ближе, пока они от зверья отбиваются, ворвёмся в посёлок и захватим что-нибудь, что умеет ездить.
В тыл посёлку выходили больше получаса. На оборонительных рубежах поселения со стороны Жёлтой Зоны шёл ожесточённый бой, привлекающий всё новые взбешённые стаи, и пришлось сделать крюк, чтобы самим не попасть под удар разъярённого зверья. К тому моменту, когда отряд вышел к нужной стороне посёлка, перевозбуждённые животные сновали везде, и несколько раз Медведю приходилось ударами пулемётного ствола и пинками отбиваться от отдельных тварей, норовящих вцепиться в ногу или спрыгнуть с дерева на носилки с раненым.
– Ещё минут десять, и нас тут порвут, – скривился Медведь, хватая влёт прыгающую на носилки ядовитую куницу. Он отшвырнул тварь подальше в лес и скомандовал: – Носилки на землю! Базальт, остаёшься с Шорохом. Байкал, Капкан – на деревья! Капкан, возьми с собой граник и пару запасных выстрелов. Будем надеяться, что этого хватит. Я пойду один, времени нет. Байкал, будешь меня направлять. Капкан, как займёшь позицию, пошуми. Пусть отвлекутся от этого участка обороны.
Здоровяк позволил себе минуту отдыха, перехватил удобнее пулемёт и осторожно выбрался к кромке кустов. Взбешённые птичьи стаи с пронзительным воем кружили над посёлком, то бросаясь куда-то вниз, то взмывая ввысь, издали доносилась частая стрельба и визг мутировавших тварей, рвущихся в атаку.
Поселение Вольных было относительно молодым и возникло на месте небольшой деревушки Гажаяг после того, как ту поглотил Ареал. Поначалу населённый пункт пыталось удерживать РАО, но жить в маленьких убогих поселениях, часто атакуемых уголовниками всех мастей, работники РАО совсем не стремились. Привлекательные условия жизни имелись только в Сателлите, и люди под разными предлогами старались осесть именно там. В конечном итоге РАО перевело все свои сектора на вахтовый метод работы, и не имеющие коммерческой ценности поселения были заброшены. Гажаяг быстро оказался захвачен одной из «диких» банд, которая через некоторое время наступила кому-то на мозоль и была уничтожена Наёмниками согласно официальному контракту. Деревушка была разрушена, в руинах поселились Студень и стаи мелкого зверья. Но хорошая дорога, ведущая через неё в посёлок Верхнеижемский, в ту пору ещё находившийся на нейтралке и переоборудованный РАО под Приёмный Пункт, являлась удобной магистралью в этом секторе. И вскоре в километре от развалин деревни выросло, а точнее, вросло новое поселение. Какая-то группа Вольных из разных посёлков, объединившись, смогла собрать денег и заплатить Нефтяникам за строительство. Те пригнали экскаватор и за пару дней нарыли ям на том месте, где когда-то протекала река Ижма. Нефтяники вернулись восвояси, а Вольные умудрились до начала Выброса перекрыть все ямы заранее заготовленными брёвнами. В результате возникло новое поселение, которое почему-то назвали Речное, видимо, в честь переставшей существовать реки. Открытый в Речном магазин оказался популярен в этом секторе, и посёлку удалось выжить и даже обзавестись собственными оборонительными линиями и кое-каким хозяйством. В составе этого самого хозяйства имелась пара ангаров, собранных из старых бэушных сэндвич-панелей, в которых, по логике, должна храниться какая-то техника. Не может же целый посёлок существовать вообще без средств передвижения.
– Вижу прицепную бочку в центре посёлка, – доложил Капкан. – Вряд ли вода, её бы берегли лучше. Думаю, «Икс». Если загорится, то туда точно все смотреть будут. У них там и так целое побоище, птицы в посёлке хозяйничают, на улице никого, все по блиндажам и дотам расползлись.
– Работай, – велел Медведь, плотно затягивая кулак с зажатой «Ариадной» в ременной петле у пулемётных сошек. Теперь можно держать мет и пулемёт одновременно. Ну, хоть что-то хорошее…
Где-то позади и сверху гулко хлопнул гранатомётный выстрел, и здоровяк проследил полёт гранаты, быстро плывущей через ночную мглу к цели. В центре посёлка вспух ярко-оранжевый шар, на пару секунд осветив окрестности, и Медведь, пригибаясь, рванул бегом. Сто метров поросшего невысокой травой открытого пространства, разделяющего лес и оборонительную линию Речного, здоровяк преодолел за пятнадцать секунд. Вопреки ожиданиям ближайшие доты не встретили его очередью в упор, и майор, оказавшись внутри укреплений, метнулся к ближайшему блиндажу. Он подбежал к запертому люку и постучал в него каблуком.
– Кто? – приглушённо раздался нервный голос.
– Это я, Николай! – представился Медведь. – Открывай скорее, меня тут сейчас сожрут!
К удивлению майора, люк действительно распахнулся, и здоровяк одним прыжком оказался внутри. Глаза у стоящего перед лестницей тощего человека расширились от ужаса, и он застыл от страха с открытым для вопля ртом. Кроме него в блиндаже находился седой дед лет шестидесяти, замерший у смотровой щели, выходящей на медленно угасающий пожар в центре посёлка, отплёвывающегося автоматным огнём от взбешённого зверья. Десятки мутантов в яростной злобе метались между огневых точек обращённого в сторону Жёлтой Зоны сегмента поселковой обороны и пытались рыть подкопы под блиндажи, царапать крышки люков и с разбега протискиваться прямо в бойницы.
– Рот закрой, простудишься, – посоветовал Медведь, направляя на тощего «Печенег».
Тут наполненные ужасом глаза человека закатились, и он мешком рухнул на земляной пол. Дед проводил падающее тело взглядом и зашёлся в истеричном хохоте.
– А-а-а-фигеть, – задумчиво протянул здоровяк. – Алло, пожарная? Тут мент с врачом дерутся. Я даже не знаю, кому позвонить… Эй, дедуля, будь умницей, покажи, где у вас транспорт стоит? Мне очень нужен автомобиль. И за это тебе ничего не будет.