Сергей Тармашев – Ареал 7–8: Один в поле не воин. — Что посеешь (страница 39)

– Хочешь сказать, что он посадит сам себя и всех своих приятелей-олигархов? – Медведь сделал донельзя удивлённое лицо. – Или только Лозинского с Беловым? Они входят в круг приближённых.

– Даже если и «только», то это будет нашей победой. – Кварц бросил на здоровяка хмурый взгляд: – Это лучше, чем ничего, мы на данную тему уже говорили. – Он вернулся к возне с бесконечным количеством файлов: – Так… Вот это… и это тоже… и вот здесь… Будем надеяться, что голоса Лозинского и Белова люди узнают, все же сии господа регулярно вещают с голубых экранов. По крайней мере, в Сателлите и Приёмных Пунктах точно. Совсем никто не слышать их не мог.

– Когда планируешь начать трансляцию? С утра?

– Сегодня, – решительно заявил Кварц. – За час до окончания вечерних сумерек. Многие будут возвращаться с промыслов, не пропустят. Вспыхнет интерес, промчится слух. С утра будут слушать все… – Он снова пощёлкал клавишами: – После сегодняшних торгов с этим затягивать не стоит. Мы пошли ва-банк, и все уже об этом знают. Противодействие неизбежно.

– Ты имеешь в виду тех четырёх торгашей от Вольных, которые не были Вольными? – Здоровяк усмехнулся: – Грубовато сработали. Это были люди Меркулова или Белова?

– Белова, – уверенно ответил контрразведчик. – Им не было особого смысла напрягаться. Формально они пришли от Вольных, значит, их просто включили в состав настоящих караванов за деньги или за другую плату, не важно. У Сателлита найдётся, чем привлечь интерес торгашей. Их задачей было получить информацию для сравнения, а в большей степени – пронаблюдать за реакцией остальных: кто пришёл, откуда, что будут говорить до и после. Белов взялся за нас всерьёз, раз его люди самостоятельно проводят такую операцию. Раньше к нам в Жёлтую представители Сателлита не заглядывали. – Он хмуро вздохнул: – Некоторое время придется ждать удара с двух сторон.

– Думаешь, Меркулов не оставит нас в покое после радиотрансляции? – Здоровяк посмотрел на схему Кварца, где в центре паутины из карандашных черт, означающих логические связи, сидел полный человечек с гипертрофированной улыбкой. – Мы же планируем заявить, что он мёртв.

– Наоборот, он ускорит свои действия. – Кварц покачал головой. – Как только Меркулов поймёт, что Рентген вернулся, он быстро придёт к выводу, что его либо раскрыли, либо раскроют в ближайшее время. И у него не останется выбора. Либо он получает в свои руки наши секреты и становится труднодосягаемым, плюс особо ценным для своего Правительства. Либо с ним будет покончено, потому что даже если уголовники встанут за него горой, мы всё равно его достанем. Не мытьём, так катаньем. Как резидент он будет засвечен, и его организация потеряет интерес к финансированию проваленного агента. Тэбук у его банды мы отберём. Кто его получит, сейчас неважно, но Меркулову он не светит. В крайнем случае государство подтянет на нейтралку дивизион тяжёлых гаубиц и будет бомбардировать Нижний Одес до тех пор, пока его зеки сами не разбегутся. А разбегутся они быстро. Потом будет проведена оперативная игра с вербовкой его людей и их мотивацией, и так далее. В общем, жизни ему не дадим, и он это понимает, ведь с Зависимостью домой за океан не уедешь. Не исключено, что сам сдастся в обмен на комфортную камеру в Сателлите, чтобы не быть убитым своими же отморозками. Хотя это маловероятно.

– Когда он начнет действовать? – Медведь запоздало подумал, что можно было заказать Непру канистру алкоголя, всё равно налегке возвращаться будет. – Мы так и не выстроили укрепрайон.

– Сложно сказать. – Контрразведчик на мгновение задумался. – Всё будет зависеть от того, как станут развиваться события. Он ведь не знает, что Рентген вернулся и находится на пути в Москву… – Кварц посмотрел на часы: – точнее, уже в Москве. Но он это вычислит. Вопрос: как быстро? И как быстро Рентген вернётся сюда с экстренными полномочиями. Нам ведь действительно повезло, что Совет Директоров находится вне Ареала. Всех можно арестовать одновременно и без проблем. Их марионетки здесь будут оказывать противодействие, но без хозяев они долго не продержатся. Половина сама придёт с повинной, чтобы минимизировать наказание или вовсе отделаться испугом. Многие захотят заключить сделку со следствием.

– Зачем тогда всё это нужно, если оставлять безнаказанным ворьё? – скривился Медведь. – Чтобы через пару месяцев на трон Сателлита уселся очередной Лозинский? И новые прокопенки продолжат доить людей вместо старых?

– Ты же понимаешь, что это неизбежно, – поморщился Кварц. – Здесь, в Ареале, у государства не хватает сотрудников, и всем подряд головы сносить не станут. Кто работать будет?

– Нет, не понимаю! – возразил здоровяк. – Работать будут люди! Кварц, в Ареале полно людей! Тридцать две тысячи человек уже! И даже если половина из них – это беглые зеки и облачённое в деловые костюмчики жульё а-ля Прокопенко, то остальные никуда не пропали! Создайте людям человеческие условия, и они придут! В Ареале можно наладить жизнь, если в первую очередь думать не об «Иксе», а о людях, которые надрываются на его добыче!

– Я не экономист, и не политик, – насупился контрразведчик. – Я делаю свою работу. И делаю её честно!

– А если экономисты и политики не желают делать честно свою?! – возмутился здоровяк. – Что, так и будем жить в дерьме только из-за того, что других нет? Этого основания достаточно, чтобы добровольно оставаться рабами?

– Что ты предлагаешь? – Кварц отодвинул ноутбук и посмотрел на майора: – Конкретно? Посадить всех виновных до единого, включая клерков, выполнявших мелкие приказы просто потому, что они не хотели лишиться работы и оставить своих детей без хлеба? Сделать из Сателлита тюрьму? Провести выборы? Ты что, не понимаешь, что так устроена система?! Выбирай кого угодно – через какое-то время они станут лозинскими и беловыми. Потому что так устроен мир. Не лучше ли для начала избавиться от меркуловых и прокопенок и облегчить жизнь стране?

– А страна – это что? – не унимался Медведь. – Руководящие должности? Система, поощряющая стяжательство тем, кто на них сидит? Добыча «Икса» ради продажи его за бугор в обмен на деньги, которые идут на благо страны, то есть в карманы всё тех же чиновников, потому что народ этих гор бабла особо не видит? Пограничные линии на карте? А может, страна – это всё-таки люди, Кварц? Простые люди, которые растят хлеб, впахивают на заводах и добывают этот долбаный «Икс» – короче, производят всё то, что потом по-крупному пилят большие жулики и по мелочи допиливают клерки? Ну, просто потому, что не хотят оставить без хлеба своих детей?

– Коля, – мягко произнёс Кварц. – Не будь наивным в твоём-то возрасте, я тебя прошу. Я в контрразведке всю сознательную жизнь. Чего только не видел. И могу с уверенностью заявить: большинству на всё плевать. Они могут голосовать за любые идеи, но бороться за них не станут. Просто им вполне достаточно того, что кто-то их кормит и, подчёркиваю, не заставляет чрезмерно напрягаться. Проще говоря, большинство исповедует принципы «оставьте меня в покое» и «я могу сказать, как дядя Вася должен правильно копать, но сам копать не буду». Понимаешь? Большинству ничего не интересно, кроме собственного комфорта. А это значит, что всегда найдутся те, кто будет обстряпывать свои делишки именно благодаря тому, что большинству на хрен не надо связываться. Наверх пробиваются те, кто использует инертность, ты уж меня извини за прямоту, стада. А забравшись наверх, они создают законы, согласно которым их делишки становятся законными. Это и есть система.

– Угу, – фыркнул Медведь. – И куча клерков следит за исполнением этих законов. И чем тогда они лучше Лозинского с Беловым? Тем, что не отдавали приказы, а лишь выполняли их? Ну, чтобы не оставить своих детей без хлеба, да?

– Я понимаю, что ты уже один раз чуть не сел за это твоё отношение к вселенской несправедливости, – вздохнул контрразведчик. – Так же, как понимаю, что мы с тобой тоже являемся теми самыми клерками. Но мы хотя бы что-то делаем. Посмотри на других. Они не делают ничего. Только языками болтают, ну, ещё могут плакатиками потрясти, но таких уже гораздо меньше. Вот только собака лает – ветер носит. Они могут ныть на своих диванах сколько угодно, а Крабский снова избрался. И знаешь что? Это я тебе по секрету говорю, как лицо осведомлённое, обычно на его выборах подтасовок нет. Потому что они не нужны. Явка избирателей едва шестьдесят пять процентов. То есть почти половине страны вообще плевать, кого там выберут.

– Это потому, что люди не верят в честные выборы! – возразил здоровяк.

– Да? – прыснул Кварц. – А кто им мешает отстоять свою точку зрения? Не обтрепать, заметь, а именно отстоять. Собака лает – ветер носит, помнишь? Сколько раз у нас вспыхивали восстания недовольных? Или хотя бы миллионные демонстрации в каждом крупном городе, месяцами осаждающие правительственные здания и требующие отставки лживо избранных негодяев или проведения новых выборов, которые будут организованы честно? Я, правда, не знаю, как можно честно организовать процесс, нечестный по определению, голосование же тайное! Но это ерунда, они-то точно знают, как это сделать, уж что-что, а умные советы языком трепать там каждый дока ещё тот! Ну, так что, Коля, сколько у нас было таких баталий ради свободы и справедливости?