Сергей Тамбовский – Младший научный сотрудник-6 (страница 31)

— На чем мы там остановились? Ах да на выборе злодея из двух кандидатов — Сереги и Людочки.

— Правильно, — отозвалось второе я, — на этом. Ты еще предложил мне определиться, на кого ставки делать. Так вот… — и оно погрузилось в длительное молчание.

— Чего так вот-то? — спросил я, — сказало А, говори уже и Б.

— Так вот, — вышло оно из ступора, — я бы все же на Людочку поставило… тем более, что забегая чуть вперед, можно вспомнить эпизод, где она оказалась на Гавайях в числе граждан, которые тебя допрашивали.

— Да-да, помню… — ответил я, — я ее еще перенес подальше от обвалившейся стены. Но возможен вариант, что мне просто показалось, и это никакая не Люда была, а просто похожая на нее девушка. Тем более что во время разговора она тогда и рта ни разу не открыла.

— Хорошо, замнем с этим эпизодом и вернемся на Камчатку…

— На Курилы, — поправил я второе я, — с Камчатки мы уже благополучно улетели. И оказались на острове Симушир.

— А откуда известно, что это Симушир? — вдруг зацепилось оно за мои слова.

— Ну как откуда… — начал вспоминать я, — вычислили по карте.

— И кто вычислял?

— Вот этого я совсем не помню…

— Хорошо, доедай эту хрень и пошли дальше — скоро ночь настанет, а в лесу ночевать не очень приятно.

Я последовал совету второго я, и через полчаса примерно выбрался на то же самое шоссе, но уже оставив за спиной неведомый Белакан. А тут справа потянулось проволочное заграждение, за которым явственно обозначилась бетонная полоса, уходящая за горизонт.

— Это он самый и есть, — доложил я первый своему второму я, — международный манильский аэропорт имени Ниноя Акино.

— Кто такой, почему не знаю? Ну то есть фамилия знакомая — была такая Корасон Акино, то ли дочь, то ли жена, она потом некоторое время управляла страной, красивая женщина.

— Это вдова Ниноя, — пояснил я, — его, Ниноя то есть, зверски убили в этом самом аэропорту. Власти якобы. А прогрессивная общественность подняла его на щит, как это обычно водится.

Глава 26

Спартак победит

В мире нет еще пока команды лучше Спартака

Снизу к нам начали целенаправленно двигаться целых два милиционера в полном боевом облачении. Первый сержант, второй старший сержант.

— Что здесь происходит? — старший правильно вычислил главное лицо беспорядка и направил этот вопрос мне.

— Обмениваемся мнениями по поводу игры, товарищ старший сержант, — четко доложил ему я, — это не запрещено?

— А почему стоя? — немного сбился он с обличительного тона.

— Так матч-то почти закончился, — продолжил я, — собрались на выход идти, а по дороге поспорили вот с ними, какой результат будет в конце концов, вот и задержались.

— Спор на деньги у нас запрещен, — вмешался просто сержант, — это азартная игра уже получается.

— А где вы деньги видите, товарищ сержант? — включил я дурака, — все чисто на словах.

— Вот он, — и сержант ткнул пальцем в Аскольда, — собирал деньги и какие-то записи делал. Это уже тотализатор получается, — выдал он такую умную фразу.

Народ начал задерживаться перед выходом вдвое интенсивнее — все какое-то развлечение посреди тягомотного перекатывания мячика на поле. А Аскольд поднял обе руки вверх и заявил:

— Можете обыскать, товарищ сержант, нет у меня никаких денег, кроме пяти копеек на метро.

Сержант грозно взглянул на него и возможно бы и начал обыск, но тут Спартак забил второй гол.

— Аааааа! — заорали трибуны, повскакавшие с мест, — Спартак чемпион!

Те, кто спорил со мной на результат, тоже заорали, но ни мне, ни Аскольду, ни милиционерам ничего высказывать не стали. Потому что спорить с милицией дело тухлое. И еще через несколько секунд раздался еще более громкий коллективный не то крик, не то стон из прохода, который был прямо позади нас.

— Надо проверить, что там, — сказал я сразу обоим сержантам, а они, надо отдать должное, быстро переключились и ринулись по ступенькам вниз.

Мы с Аскольдом дружно устремились за ними… что сказать — наша затея с тотализатором на результат принесли, конечно, свои плоды, народу в этот проход набилось гораздо меньше, но все равно он там был. И вслед за ревом трибун народ этот дружно повернул назад, создав давку, кое-кто и упал.

— А ну разойдись, — не нашел ничего лучшего сказать старший сержант.

Расходиться народу было некуда, нижние давили на верхних, но оба милиционера абсолютно верно определили степень опасности происходящего и начали выдергивать людей на трибуны по одному. Старший при этом чего-то наговорил в свою рацию, подмогу наверно вызывал.

— Что стоите, — обратился сержант ко мне и Аскольду, — помогайте.

И мы начали дергать людей с лестницы наверх в восемь рук… матч уже давно закончился, а мы четверо плюс набежавшие пятерка милиционеров все наводили порядок на этой чертовой лестнице. Насмерть, насколько я успел увидеть, никого не затоптали, но с переломами и ушибами, конечно, куча народу образовалась. С ними работали дежурные стадионные медики, а чуть позже и еще врачей прибавилось, скорые помощи подъехали снаружи.

Закончилось все это уже после десяти вечера, когда мы вдвоем и показания дали набежавшим следователям — ладно, что на Петровку нас не потащили. А еще потом мы с напарником сели на скамеечку в вестибюле, он достал пачку Кабинета, а я не отказался.

— Немецкие? — спросил я про сигареты.

— Угу, — подтвердил он, — компания Реемтсма делает.

— Почем они там у вас? — спросил я, рассматривая нарядную пачку.

— Три марки двадцать пфеннигов, — ответил он, — рупь где-то на наши деньги. А сколько по твоим предсказаниям тут должно было народу полечь? — задал он неожиданный вопрос.

— Шестьдесят кажется, — ответил я, — или около того.

— Получается, что мы теперь натуральные спасатели…

— Ага, подтвердил я, — почти как эти… Спасатели Малибу.

— Не знаю таких.

— Сериал американский, — пояснил я, — там еще красотка такая играет, как уж ее… Памела Андерсон.

— Не смотрел… в ГДР все больше свои местные сериалы смотрят, про полицию и про индейцев.

— Слушай, — встрепенулся вдруг я, — а что с этими деньгами, которые мы у народа собрали? Спорщики пропали куда-то с концами в этой круговерти.

— Как что, — рассудительно сказал Аскольд, — мы их честно выиграли — второй гол же Спартак забил?

— А и верно, — рассмеялся я, — по такому поводу хорошо бы нажраться как следует… по двум даже поводам — сколько народу спасли от смерти и бабла заодно подняли.

— Возражений не имею, — бодро отрапортовал Аскольд. — Куда двинем?

— У меня блат есть в Праге, — ответил я, — пару раз пропускали в зал, можно туда.

— Дорого там все, — озаботился он, — хватит наших денег-то?

— Давай посчитаем, — предложил я, и мы произвели ревизию наличности.

Вместе с заработанными у нас итого получилось тридцать три рубля с копейками.

— Если швейцару на лапу не давать, тогда вполне хватит, — произвел Серега в уме арифметические действия.

Я кивнул и мы неторопливой походкой двинулись по направлению к станции метро «Спортивная».

А в «Праге» на своем боевом посту оказался тот же самый швейцар, который пропускал меня в предыдущие разы. Но в лицо он меня не узнал, действительно — тут ведь до черта таких Балашовых ходит. Тогда я выудил со дна кармана визитку Брежневой и показал ему:

— Привет от Галины Леонидовны, — сказал я на словах, после чего его поведения кардинально изменилось.

Столик нам определили все в том же Посольском зале, на 70 персон который. Заказали какое-то мясо с картошкой, по салатику и бутылку Столичной, конечно. Первый тост подняли за то, чтоб не последним был.

— Расскажи, как ты тут устроился, — предложил Аскольд, закусывая водку салатом. — Мне правда интересно… ходят слухи, что ты не последним человеком в Москве числишься.

— Откуда услышал? — поинтересовался я и добавил его же словами, — мне правда интересно.

— Собака лает, ветер носит, эхо от перекрытий отражается, — туманно пояснил он, а я не стал сильно настаивать, не хочет говорить, да и ладно.