Сергей Тамбовский – Империя ускоряется (страница 11)
— Любите Достоевского? — спросил я, зажевывая вино какой-то рыбой под хитрым соусом.
— Не сказать, чтобы люблю, — ответил Картер, — но изучать изучал конечно, надо же знать психологию потенциального противника.
Откровенно, ничего не скажешь… ну тогда держи ответку, Джимми… я снова наполнил бокалы и сказал, что у меня тоже есть тостик в запасе.
— За гарантированное взаимное уничтожение, которое сегодня спасает мир гораздо лучше красоты, — урезал я и выпил, запрокинув голову.
Джимми с Розалин сидели немного ошарашенные и пить пока не собирались, так что я счел нужным пояснить:
— Понимаете, мистер президент, наши страны настолько разные и настолько хотят уничтожить друг друга, что наилучшим способом их сосуществования на этой планете является страх, что тебя непременно уничтожат в ответ. Два медведя в одной берлоге никогда не уживутся, говорит русская пословица, тем более если это медведи с оружием массового поражения в лапах, так что пусть они уж поделят эту берлогу условно пополам и тихо-мирно живут каждый в своей половине, контролируя по мере сил другую половину, чтобы сильно не вырывалась вперед в гонке вооружений. Я не слишком сложно говорю? — нагло добавил я.
— Нет-нет, продолжай, у нас в Белом доме такие речи не слышали со времен визита Брежнева, — мирно ответил Картер. Аня в это время непрерывно переводила взгляд с президента на меня и обратно и с интересом ждала, чем наш поединок закончится, а Розалин же полностью ушла в себя и никак в разговоре не участвовала.
— А я собственно уже и закончил, давайте теперь про то, что в феврале случилось. Если вы не против конечно.
— Конечно не против — так что же там случилось у вас в Кремле в конце февраля?
Я быстро доел рыбу под хитрым соусом (удивительно вкусная штука), вытер губы салфеточкой и начал:
— В этот день я… ну то есть мы с Аней прилетели в Москву на церемонию вручения правительственных наград…
— Тебя наградили? — бесцеремонно перебил меня президент, — и чем же, если не секрет?
— Звездой Героя Советского Союза, а за что, вы наверно и сами догадываетесь… Аню тоже наградили, орденом Дружбы народов… ну и вот пришли мы в Кремль, сидим на церемонии, закончилась открытая часть, половина народа ушла, началась закрытая — из боковой двери выходит раненый Горбачев (его же подстрелили в Пекине, но не очень сильно), первым в очереди награждает меня, потом Анечку, а потом вызывают товарища с очень польской фамилией, он рядом с нами сидел на одном ряду, и этот вот товарищ рядом с Горбачевым и другими ответственными товарищами приводит в действие взрывной механизм… на этом собственно и всё…
— А как же он в Кремль взрывчатку пронёс? — задал совершенно логичный вопрос Картер, — у вас там что, никакого контроля на входе нет?
— Почему нет, имеется у нас контроль, но он видимо сумел как-то его обмануть… руководство КГБ после этого случая слетело со своих мест в полном составе.
— А побудительные мотивы у этого поляка какие были? Я к тому, что они всё же европейцы, а не фанатики-мусульмане, у европейцев не приняты такие игры в смертников.
— Видимо это был очень специфичный поляк… либо его подготовили очень хорошо, накачали психотропными препаратами например.
— Хорошо… а что было дальше? — продолжил допрос Картер.
— Дальше нам с Аней повезло и осколки (у его бомбы ведь оболочка была с обрезками металла) в нас не попали, а вот охраннику на нашем ряду, он рядом сидел, голову снесло (про голову Михал Сергеича, которая по проходу ко мне прикатилась, я уж решил не рассказывать, ну его)… потом набежали безопасники и военные, потом нас допрашивали пару часов кряду, а далее приехал Устинов… дада, он самый, на тот момент он министром обороны был, и распорядился немедленно депортировать нас с Анечкой в наш родной город — нас и увезли туда на вертолете Минобороны… вертолет хороший был, хотя там и трясло довольно сильно. Вот на этом точно всё, — закончил я повествование, но Картер никак не мог успокоиться:
— А почему Устинов лично тобой… вами то есть занялся? У него других забот не было?
— Это я не могу точно сказать… возможно у него виды какие-то на меня… на нас то есть были… а возможно он убрал меня, потому что я несчастья притягиваю… да, не смейтесь, недавно вы сами были свидетелем этого, когда землетрясение случилось.
Картер и не думал смеяться, а вместо этого достал коробку с сигарами, предложил мне, а когда я отказался, закурил сам и посмотрев в узорчатый потолок, продолжил:
— Притягивать несчастья это тяжелый крест… но ладно, ты своё условие сделки выполнил, рассказал всё, что обещал, теперь моя очередь — говори, чего тебе надо?
— Чтобы у вас случился второй президентский срок, — выпалил я и с опаской стал ждать реакции Картера.
— Очень интересно, — ответил он, затянувшись в очередной раз сигарой, — и зачем же тебе это надо, это первый вопрос, и как ты собираешься мне помочь (а ведь собираешься, верно?) это второй.
— Вы лучший руководитель США со времен Рузвельта, — польстил я ему, — это ответ на первый вопрос, а на второй отвечу просто — никто ничего не знает, пока сам не попробует, я вам очень сильно могу пригодиться, вот увидите…
— Ну ты очень необычный молодой человек, — сказал наконец после некоторого размышления Картер, — если ты думаешь, что я сам не хочу продлить своё президентство, то это ты ошибаешься, так что тут твоё и моё желание совпадают полностью… хорошо, я обдумаю твоё предложение… а сейчас пойдем, подаю тебе что-нибудь из нашей китайской коллекции.
После вручения корабля-джонки из слоновой кости я был на седьмом небе от счастью… довезти бы только его целым, вещь хрупкая.
— Тогда и у меня есть для вас подарок, — сказал я, — только его охрана отобрала.
Картер распорядился принести мою сумку, её и доставили два неразговорчивых охранника. Вынул оттуда моноколесо со скутером, продемонстрировал, как они работают, Картер сам захотел попробовать — попробовал, чо, кувыркунулся через голову, но подарки ему по всему видно было, что понравились. Розалии тоже с большим интересом всё это изучила.
— Однако, мистер президент, — сказал я, посмотрев на часы, — у нас скоро самолёт из Нью-Йорка улетает, не хотелось бы отстать от наших товарищей.
— Да какие проблемы, Серж, — весело ответил Картер, — сейчас мой вертолет вас доставит прямо в Джей-Эф-Кей, — и он отодвинул занавесочку и показал на вертолетик, стоящий на лужайке Белого дома.
— Ух ты, — ответил я, — Сикорски С-61, если не ошибаюсь.
— Да, это он, — удивленно сказал Джимми, — он же Си-кинг, разбираешься в авиатехнике?
— Есть немного, на советских вертолетах я летал, и на французских тоже приходилось (я вспомнил эпопею в Гаграх), а на американских еще нет — там так же трясёт?
— Сейчас сам узнаешь… ну мы договорились, кажется?
— Да, конечно, мистер президент, рад был нашей встрече… мэм… — я поцеловал ручку Розалин, — си ю…
И мы шагнули на знаменитую белодомовскую лужайку.
Но перед этим я нарисовал на бумажке (с американским гербом конечно, их там много лежало в разных местах) основные болевые пункты нынешней администрации и как их гладенько обойти в предвыборный период, а именно:
— сокращение подоходных налогов, это ж будет ударная тема республиканцев, поэтому обязательно надо перехватить у них этого конька, а потом, обещать не значит выполнить
— независимый кандидат Андерсон, с ним надо что-то делать, потому что он кучу голосов отберет именно у демократов… не знаю я, что именно, придумайте, вы же президент, а не я…
— ну и конечно же знаменитый скандал с водяным кроликом, это будет… это будет где-то через полгода в вашем родном городке Плейнз… во время рыбной ловли (вас почему-то потянет половить там рыбу) этот кролик попытается к вам в лодку залезть, а вы его по голове веслом огуляете, а досужий репортер, совершенно случайно оказавшийся рядом, всё это аккуратно заснимет, и потом этот случай разойдется по всей Америке в тысячах острот и карикатур, и это, коротко говоря, станет гвоздем в крышку ваших президентских амбиций.
На этом пункте Картер довольно изумленно посмотрел на меня, но ничего больше не сказал, кроме «Бай, мистер… и миссис Сорокалет, надеюсь, мы не в последний раз увиделись». А дальше был президентский борт номер один, нет, не Air Force One, это ж самолёт, а вертолёт номер один у них назывался Marine One, почему-то в этом секторе президентских передвижений он отдавал предпочтение флоту. Сикорски-61 на мой провинциальный взгляд был довольно корявым внешне, даже нашим Ми по красоте немного уступал, не говоря уж о невесомых Алуэтах, и ревел/вибрировал он ровно так же со страшным скрежетом, но внутри там конечно всё было отделано по высшему разряду, желающие убедиться в этом могут посмотреть на картинку
https://markandsaimi.files.wordpress.com/2015/02/img_4162.jpg
Бар внутри был, да, здоровенный, но его предусмотрительные охранники на замок закрыли, и это правильно — хрен знает чего ожидать от этих русских. Пилот, невозмутимый стокилограммовый громила с нижней челюстью, как у бегемота, он непрерывно жвачку жевал этой челюстью и за время полёта по-моему ни одного слова не сказал… ну нам не сказал, так-то в микрофон он пролаял пару раз чего-то. Спросил у Анечки, как впечатления от американской техники по сравнению с нашей, она пожала плечами и сказала что-то типа «радикально ничем не отличается, но салон конечно побогаче будет». Здоровый пилот посадил свой вертолетик в укромном уголке нью-йоркского аэропорта, предназначенного, как я предположил, именно для таких вот экстренных случаев. К нам довольно быстро подкатил джипчик с эмблемой JFK, быстренько забрал нас на борт и быстренько же доставил прямо к терминалу 4, который международный, а там в зале вылета нас уже ждала вся наша делегация в полном составе, все глаза проглядела.