Сергей Тамбовский – А и Б сидели на трубе (страница 7)

– Правда, Ваня? – уточнил я у него.

– Правда, – немногословно отозвался он. – А баян в кладовке у завхоза лежит.

Что-то я там никаких баянов не видел, когда сетку искал, невольно подумал я, но останавливаться на этом пункте пока не стал.

– Отлично, значит музыкальное сопровождение нам обеспечено – слова и тексты, касающиеся зайчиковой тематики, я к завтрашнему дню набросаю. Да, а что это я один всё болтаю? – неожиданно пришёл мне в голову такой вопрос, – может у кого-то есть другие идеи? Так вы предлагайте, не молчите.

С предложениями было туго, только Таня смогла выдавить из себя, что хорошо бы несколько пародий на руководителей лагеря сделать, народу это обычно нравится.

– Отличное предложение, – подбодрил его я, – вот и займись этим… запиши наиболее характерные для каждого руководителя выражения и действия, попробуем их обыграть. Ну и на этом наше первое собрание можно бы посчитать закрытым, – полу-спросил я, глядя на Наташку.

Она кивнула головой и поднялась со своего места:

– Значит к завтрашнему дню такие задания – Малов пишет текст и музыку к заглавной песне, ну и ещё к парочке песен про зайцев, Ваня добывает баян и приносит его, Таня придумывает пародии, а все остальные думают и сочиняют шутки. Расходимся.

– Ну что, идём в кино-то? – спросил я у Лены, когда мы спустились по сходням на горячий песочек, – или передумала?

– Конечно идём, – бодро отрапортовала она. – Только со мной Таня ещё хочет пойти, чтобы не так страшно было.

– Тогда я Кольку тоже с собой возьму, не возражаешь?

– Кольку значит Кольку – бери. Выходим сразу после ужина.

– Да, и у меня сегодня ещё одно маленькое дельце имеется, но, надеюсь, я с ним разберусь до ужина.

– Опять драка?

– Ты как в воду смотришь – с Игорьком у нас не все вопросы прояснёнными остались, но на этот раз уж мы собирать толпу не будем, приватно разберёмся.

Игорь меня тут же практически и атаковал… нет, не ударом в нос, а пока предложением о месте и условиях встречи. Я со всем согласился, и вот через четверть часа мы вчетвером (он позвал Босого, а я Кольку для равновесия) маршируем строго по линии, пролегающей между дебаркадером и столовкой. Там, согласно утверждению Игорька, скоро обнаружится ровная площадка, поросшая травой, закрытая со всех сторон кустами смородины и ивняком. Там и будем соревноваться, кто круче и могуче, так сказать…

– Пришли, – сказал Босов, сплёвывая далеко в сторону, – готовьтесь, пацаны.

Я тут же скинул рубашку и треники, остался в одних трусах общества «Трудовые резервы» (созданного между делом в 1943 году Советом народных комиссаров СССР для вовлечения в занятия спортом учащихся начальных, средних и профтеховских заведений) и начал прыгать, имитируя бодрую разминку. Коля стоял рядом, насупившийся и какой-то весь мутный.

– Ты чего такой смурной? – тихо спросил я у него.

– Сдаётся мне, что Игорёк твой какую-то подляну приготовил, – выдал он мне накопившееся у него в душе.

– С чего это взял? – решил уточнить я.

– Я видел, как они с Босым с утра шептались о чём-то, это раз, то, что голыми руками тебя не возьмёшь, они вчера ещё поняли, это два…

– Ну давай сразу и три, не тяни, – подогнал его я.

– А три заключается в том, что у Босого за пазухой какой-то свёрток лежит… закутанный в платочек. Скорее всего ножик там у него…

– Нож это нехорошо, – подумав, отвечал я, – а где они его взяли-то, если на нашей кухне, то нестрашно там все ножи тупые.

– Где взяли, не могу сказать, но точно не на кухне.

– Спасибо, что предупредил, – поблагодарил я другана, – как говорят умные люди, предупреждён – значит вооружён.

А сам попрыгал ещё полминуты и объявил противной стороне, что готов к бою и походу.

– Значит, правила такие, – заявил Босов, – что никаких правил нет. Можно бить во все точки и использовать все подручные предметы, которые сможете найти. Время три минуты.

– Погоди-погоди, – остановил его я, – про подручные предметы давай поподробнее, такого пункта в правилах я что-то не припоминаю.

– А чего подробнее-то? – вызверился на меня Босой, – я всё сказал, ты всё услышал.

– Чего у тебя за пазухой спрятано? – прямо перешёл я к интересующему предмету. – Покажи сначала, а потом уж и начнём.

– Лови, Ахун, – это Босов крикнул Игорю, игнорируя мои слова, и да, это оказалась финка весьма наворочанного вида. – Погнали.

А вот это уже совсем нехорошо, подумал я, отыскивая взглядом что-нибудь подходящее на этой площадке. Увидел сухой ствол от ивняка, валявшийся тут явно с прошлого года… а, пойдёт и это – поднял его, быстренько обломал тонкую верхушку, осталась палка длиной полтора метра примерно. И толщиной сантиметра три с толстого конца.

– Ну погнали, значит погнали, – обратился я к Игорьку, – гони.

А сам взял свой дрын посередине и начал крутить его, перебрасывая из руки в руку. Игорь выставил руку с ножом далеко вперёд, присел и начал осторожно придвигаться ко мне, следя за летающей палкой.

– Ты не боишься, Игорёк, – спросил я у него, пока он ещё был на достаточном удалении, – загреметь по тяжёлой статье?

– Это по какой? – спросил вместо него Босов.

– Если не до смерти меня зарежешь, то это тяжкие телесные, причём умышленные, до восьми лет, а если уж до конца пойдёшь, то это и вовсе будет 103 статья, до 10 лет… а если отягчающие обстоятельства найдут, то ломиться тебе будет уже 102 статья, там и до вышки можно докатиться… ты, конечно, лицо несовершеннолетнее, вышку тебе не выпишут, но пятнарик вполне могут. Нравятся такие перспективы?

– Врёшь ты всё, – заорал Босов, – Ахун, бей его, гада!

И Ахун ринулся на меня, целя ножом в живот. Я сумел как-то извернуться, так что нож вместе с его рукой пролетел мимо, а у Игоря открылся незащищённый затылок, по которому я немедленно и саданул комлем своей палки. Он упал, попытался подняться, но я оказался быстрее и сначала стукнул палкой по его правой руке, так что нож вылетел из неё, потом откинул нож ногой подальше, а сам заломил его руку за спину и начал подтягивать её к самой шее… это очень больно…

– Ну всё-всё, сдаюсь, – заорал он через пять секунд после начала болевого приёма.

Я для порядка подержал его ещё немного, потом отпустил и спросил у Босова:

– Бой закончен?

– Закончен, – угрюмо ответил он, смотря куда-то в сторону, – с ним закончен. А со мной ты ещё встретишься.

– Может прямо щас и встретимся, раз уж мы все тут собрались? – предложил я.

– Нет, я сказал потом, значит потом, – буркнул тот и начал помогать Игорьку встать на ноги.

– Ну и ладушки, – ответил я натягивая обратно майку с трениками, – только давай уже без ножей.

Мы посоветовались друг с другом и решили, что если выходить в кино после ужина, в восьмом часу, назад вернёмся не раньше одиннадцати, поэтому что? Правильно, я провёл разъяснительную работу среди руководства и получил добро на пропуск ужина, получение питания сухим пайком и возврат в лагерь не позднее десяти часов вечера для всех нас четверых. Не скажу, что это просто удалось, но всякая работа красна результатом, а не процессами её выполнения, а результат в этом конкретном случае был строго в нашу пользу.

– И чего там нам в сухпаёк положат? – сразу же поинтересовался Колян.

– Да как обычно, наверно, – со вздохом отвечал ему я, – по бутерброду с котлетой, печеньки и яблоко.

– Ладно, я согласен, – махнул рукой он, – а у девочек спрашивал?

Спросил и у них, получил ровно такое же согласие. И вот мы все вместе уже уходим от опостылевшего дебаркадера куда глаза глядят, а глядят они у нас в данном случае строго на север на славный город (а если уж быть точным, то посёлок городского типа) Урицк, названный так в честь видного революционного деятеля Моисея Соломоновича Урицкого, зверски застреленного в 18 году эсером Канегиссером.

– Так я узнала, что там за кино идёт сегодня, – сказала Лена, когда мы завернули за ближайшую старицу, – «Как украсть миллион».

– Нормальный выбор, – одобрил я, – старенькое, правда, кинцо, но Одри Хэпберн с Питером О’Тулом скучать не дадут.

– А я вот что-то и не знаю такую актрису, Одри Хэпберн, – призналась Таня.

– Ну она такая маленькая и чёрненькая, – пояснил ей я, – под мальчика всё время стрижётся. У нас вроде бы в прокате были «Римские каникулы», где она вместе с Грегори Пеком отжигает.

– Да, вспомнила, – ответила Таня, – а Питер этот кто?

– Это ваще легенда кинематографа, – сказал я, – один Лоуренс Авравийский чего стоит. Высокий, худой, голубые глаза, светлые волосы – икона, короче говоря, стиля.

– Какая икона? – испугалась Лена, – которую в церкви вешают?

– Упаси бог… это одно из значений английского слова icon – культ. К религии имеет, конечно, отношение, но очень отдалённое. Если дословно на русский перевести эту фразу, то это будет примерно «человек, которому поклоняются в вопросах стиля». Что-то у нас разговор куда-то не туда зарулил, – решил поменять тему я, – давайте лучше друг другу страшилки рассказывать.

– Давайте, я люблю страшные истории, – обрадовалась Лена, – ты предложил, тебе и начинать.

Вот так, подумал я, любая инициатива наказуема, но начал первым.

– А вы знаете, что совсем недалеко отсюда есть такая легендарная деревня Шкавырна?

– И чем же она легендарна? – спросила Таня.