Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 88)

К 1885 году под русским контролем оказались вся Туркмения, значительная часть Узбекистана, Таджикистана, Киргизии. Хива и Бухара стали протекторатами. Средняя Азия стала российской — не на бумаге, а на деле.

Сцена 9. Шелковый путь

Я смотрел на карту и видел то, чего не видели другие: Средняя Азия — это не просто пустыни и горы. Это ворота на Восток. Через эти земли в древности проходил Великий шелковый путь. Теперь он мог возродиться.

— Нам нужна дорога, — говорил я на заседании Комитета. — Железная дорога от Каспия до Самарканда, а дальше — до границ Китая. Закаспийская железная дорога.

— Ваше высочество, — возражали скептики, — это пески, безводье, кочевники. Строить там невероятно трудно.

— Построим, — отвечал я. — У нас есть опыт, есть техника, есть люди. И есть цель: через двадцать лет по этой дороге пойдут поезда с хлопком, шелком, фруктами. А через сорок — с китайскими товарами.

Строительство началось в 1885 году. Скобелев, теперь уже генерал-губернатор Туркестана, лично забил первый костыль. Работали солдаты, вольнонаемные, местные жители. Через три года поезда пошли от Красноводска до Ашхабада, а еще через два — до Самарканда.

Средняя Азия стала не просто колонией, а органичной частью империи. Туда поехали русские крестьяне, купцы, инженеры. Там строили города, школы, больницы. Местная знать получала русское образование, служила в русской армии, входила в элиту.

Англичане, сидевшие в Индии, с тревогой смотрели на это продвижение. Русские подходили все ближе к границам их жемчужины. Но воевать они боялись — Босфор был слишком свеж в памяти.

---

Часть 5. Триумф

Сцена 10. Владивосток

Октябрь 1888 года. Я стоял на берегу Тихого океана и смотрел, как к причалу подходит первый поезд.

Транссибирская магистраль была завершена. Десять лет, тысяча верст рельсов, тысячи мостов, сотни тоннелей, миллионы человеко-часов труда — и вот он, результат. Паровоз пыхтел, выпуская пар в сырой владивостокский воздух, машинист радостно махал рукой, а на перроне гремел оркестр.

— Ваше высочество, — подошел ко мне начальник строительства, — разрешите доложить: Великий Сибирский путь открыт. От Петербурга до Владивостока — десять суток пути. Вместо полугода.

Я пожал ему руку. Рядом стояли Саша, Скобелев, министры, инженеры. Все были взволнованы.

— Это победа, — сказал я негромко. — Победа, которая важнее любой войны. Мы соединили страну. Теперь Россия едина от Балтики до Тихого океана.

Вечером был банкет. Гремели тосты, пили за государя, за меня, за строителей. Скобелев, уже изрядно захмелевший, подошел ко мне с бокалом.

— Никса, — сказал он (при посторонних он называл меня "ваше высочество", но в узком кругу позволял себе это с моего разрешения), — ты гений. Я думал, война — это главное. А ты построил дорогу, завоевал Азию, нашел золото, сделал Россию великой. Я горд, что служу с тобой.

— Мы сделали это вместе, Михаил Дмитриевич, — ответил я. — Вы — меч, я — мозг. А Россия — наша мать.

— За Россию! — поднял бокал Скобелев.

— За Россию! — ответили все.

Сцена 11. Домой

Через месяц я вернулся в Петербург. Дагмар встречала меня на вокзале с детьми. Ольге уже было четырнадцать — стройная, серьезная девушка с глазами матери. Саша-младший, тринадцатилетний крепыш, смотрел на меня с обожанием.

— Папа, — бросился он ко мне, — я тоже хочу строить дороги! Возьми меня с собой!

— Вырастешь — построишь, — улыбнулся я, взлохматив ему волосы. — Сначала выучись.

Дома, в Аничковом дворце, нас ждал сюрприз. Александр II, уже постаревший, но все еще бодрый, сидел в гостиной с каким-то свитком в руках.

— Никса, — сказал он, поднимаясь мне навстречу, — я решил. Пришло время.

— Что, государь? — не понял я.

— Вот, — он протянул мне свиток. — Манифест. Я отрекаюсь от престола. В твою пользу.

Я замер.

— Государь... Отец... Зачем? Вы еще полны сил.

— Сил полно, — усмехнулся он. — А желания править — нет. Я свое отправил. Крестьян освободил, реформы провел, войну выиграл. Теперь твоя очередь. Ты уже правишь, Никса. Без короны. Пора надеть ее.