Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 51)
— Ваше высочество, — Ольга улыбалась, глядя на меня. — Вы краснеете.
— Не краснею я, — буркнул я. — Просто жарко.
— Май на дворе, какой жар?
— Отстань, Оленька.
Она засмеялась и убежала.
---
Дагмар приехала в середине июня. Я встречал ее на вокзале вместе с отцом и матерью. Поезд подошел ровно в полдень, и я впервые увидел ее вживую.
Она вышла из вагона — невысокая, изящная, с большими серыми глазами и светлыми волосами. Одета просто, но со вкусом. Держалась с достоинством, но без надменности. Я узнал бы ее из тысячи — именно такой я представлял ее по письмам.
— Ваше императорское высочество, — она присела в реверансе передо мной.
— Принцесса, — я поклонился. — Добро пожаловать в Россию.
Она подняла на меня глаза, и я увидел в них что-то странное — смесь любопытства, радости и узнавания.
— Я так много писала вам, — тихо сказала она. — И вот наконец вижу.
— Я тоже писал, — ответил я. — И тоже наконец вижу.
---
Первые дни мы знакомились заново. Я показывал ей Петербург — Эрмитаж, Петергоф, Царское Село. Она была везде, интересовалась всем, задавала умные вопросы.
— А это правда, — спросила она однажды, глядя на Неву с Дворцовой набережной, — что вы изобрели новую винтовку и новый двигатель?
— Не я один, — ответил я. — У меня много помощников. Талантливых инженеров, ученых.
— Но говорят, идеи ваши?
— Ну... допустим.
— В письмах вы писали об этом. Я помню каждое слово.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Вы не похожи на других принцев, ваше высочество. Вы... другой. И в письмах вы были другим. Я всегда это чувствовала.
— В каком смысле другой?
— Вы смотрите на мир не как на данность, а как на что-то, что можно изменить. Это редкость. И вы писали мне так, будто мы знакомы сто лет.
— Может, в другой жизни были знакомы, — улыбнулся я.
— Может быть, — серьезно ответила она. — Иногда мне кажется, что я знаю вас гораздо дольше, чем десять лет переписки.
---
Через неделю я понял, что влюбляюсь. Не как наследник в невесту, а как мужчина в женщину. Дагмар была умна, добра, с тонким чувством юмора. Она говорила по-русски с легким акцентом, но очень старалась. Она слушала мои рассказы о заводах и станках с неподдельным интересом. И она смотрела на меня так, что у меня замирало сердце.
— Дагмар, — спросил я однажды вечером, когда мы гуляли по парку в Царском Селе. — Вы помните наши письма? Самые первые?
— Помню, — улыбнулась она. — Я писала вам после болезни. Мне было четырнадцать, и я ужасно стеснялась.
— А я читал их и думал: какая же она добрая, эта датская принцесса. Пишет незнакомому человеку, желает выздоровления...
— Не незнакомому, — тихо сказала она. — Вы были мне не незнакомы. Матушка показывала ваш портрет. Я смотрела на него и думала: вот человек, с которым я могла бы быть счастлива.