Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 31)

— Едем, — сказал я, вставая.

---

Ипподром в Царском Селе был полон народу. Сам император с императрицей, великие князья, придворные, генералы, иностранные гости. Все ждали зрелища.

Я сидел в седле Зоркого и чувствовал, как подо мной играют мощные мышцы. Конь нервничал, перебирал ногами, косил глазом.

— Тихо, тихо, — шептал я, поглаживая его по шее. — Всё хорошо.

Рядом выстраивались другие всадники. Саша был среди зрителей — ему ещё не разрешали участвовать в скачках. Я видел его лицо в толпе — взволнованное, счастливое.

Прозвучал сигнал.

Я не стал рваться вперёд. Наоборот, придержал Зоркого, пропуская других. Пусть скачут, пусть борются. Моя задача — просто доехать до финиша. Живым и здоровым.

Зоркий не понимал, почему его сдерживают. Он храпел, мотал головой, пытался ускориться. Я держал, не давая воли.

— Тихо, мальчик, — шептал я. — Не надо геройства.

Мимо проносились всадники. Кто-то уже ушёл далеко вперёд. Зрители кричали, махали руками. Зоркий нервничал всё сильнее.

На повороте случилось то, чего я боялся.

Один из всадников впереди упал. Лошадь споткнулась, всадник вылетел из седла. Крик толпы, паника, лошади шарахаются.

Зоркий встал на дыбы.

Я знал, что это может случиться. Готовился. Вцепился в гриву, прижался к шее, стараясь удержать равновесие. Конь бил передними копытами в воздухе, крутился на месте.

— Тихо! — крикнул я что было сил. — Тихо, кому сказал!

И вдруг Зоркий послушался. Опустился на все четыре ноги, замер, дрожа всем телом. Я продолжал гладить его, шептать ласковые слова.

— Молодец, мальчик. Всё хорошо. Испугался? Я тоже. Но мы справились.

Скачки тем временем продолжались. Упавший всадник поднялся, отряхнулся — с ним было всё в порядке. Остальные уже приближались к финишу.

Я развернул Зоркого и шагом поехал обратно. Скачки для меня кончились. Главное — я остался в седле.

— Никса! — Саша бежал ко мне. — Ты в порядке? Я так испугался!

— В порядке, — ответил я. — В полном порядке.

Подошёл император.

— Молодец, сын. Хорошо держался. Мог бы и побороться за победу, но безопасность — важнее.

— Я так и подумал, папа.

Вечером, когда мы вернулись во дворец, я стоял у окна и смотрел на закат. Руки всё ещё дрожали — отходняк после адреналина.

— Ваше высочество, — Ольга подошла неслышно. — Вы живы. Я так боялась.

— Жив, Оленька. Жив и здоров.

— Это чудо, — сказала она. — Я молилась весь день.

— Спасибо, — ответил я. — Твои молитвы помогли.

Я смотрел на закат и думал о том, что главное испытание пройдено. Падения не случилось. Травмы не случилось. Дальше — новая история.

Впереди была целая жизнь.