Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 109)
— А японцы больше не нападут? — спросила Ольга серьезно.
— Не нападут, — ответил я. — Мы их так отлупили, что век помнить будут.
— А ты устал, папа? — спросила Ксения, залезая ко мне на колени.
— Устал, дочка. Очень устал.
— Тогда спи, — сказала она и погладила меня по голове маленькой ладошкой. — Я покараулю.
Дагмар рассмеялась, а у меня защипало в глазах. Вот оно, счастье. Простое, домашнее, тихое. Ради этого стоило строить империи и побеждать врагов.
Сцена 15. Прощание с Сибирью
Последняя ночь перед отъездом в Петербург. Я стоял у окна и смотрел на Енисей. Река текла спокойно, величественно, неся свои воды к Северному Ледовитому океану. Где-то там, за тысячи верст, лежала тундра, льды, полярная ночь. А здесь, в центре Сибири, было тепло и тихо.
— Не спится? — Дагмар подошла сзади, обняла.
— Не спится. Думаю.
— О чем?
— О том, что мы сделали. О том, что еще предстоит. О людях, которых видел. Они хорошие, Минни. Простые, добрые, работящие. Ради них стоит жить.
— Ты хороший царь, Никса, — сказала она. — Лучший, чем мог бы быть любой другой.
— Спасибо. Но я не один. Ты со мной, дети, брат, отец, Пантелей, миллионы людей. Мы вместе.
— Вместе, — повторила она. — А теперь иди спать. Завтра дорога.
Я поцеловал ее и пошел в спальню. За окнами шумел Енисей, где-то вдалеке перекликались пароходы. Россия засыпала, чтобы завтра проснуться и снова строить, работать, жить.
И я засыпал вместе с ней.
---
Глава 16
Тень грядущего
Часть 1. Предчувствие
Сцена 1. Ночной разговор в Зимнем
Осень 1897 года выдалась в Петербурге тревожной. Ветер с Невы задувал в окна Зимнего дворца, заставляя дребезжать стекла и выть в каминных трубах. Я сидел в своем кабинете, разложив на огромном столе карты Европы и Азии, и смотрел на них уже третий час.
— Ваше величество, — адъютант робко приоткрыл дверь, — уже первый час ночи. Может, отдохнете?
— Не надо, — отмахнулся я. — Идите спать. Я еще посижу.
Адъютант исчез. Я снова уставился на карту. Германия. Австро-Венгрия. Франция. Англия. Балканы. Проливы. Все те же точки, те же линии, те же узлы, которые в моей истории привели к катастрофе 1914 года.
Дверь снова скрипнула. Вошел Пантелей с подносом:
— Ваше величество, хоть чаю выпейте. Совсем себя не бережете.
— Ставь, — кивнул я. — И садись. Поговорить надо.
Пантелей удивился, но сел в кресло напротив. Чай дымился, за окнами выла вьюга, в камине потрескивали дрова.
— Пантелей, — начал я, — скажи мне как солдат солдату: ты чувствуешь, что грядет?
— Чувствую, ваше величество, — серьезно ответил пластун. — Воздух тяжелый стал. В Европе шевелятся. Немцы злые, австрияки нервные, турки зубами скрипят. Быть большой войне.