Сергей Свой – Митридат. Падение Рима (страница 54)

Без раздражения.

Слишком внимательно.

Будто пытался понять: это дерзость молодого царевича…

или предупреждение будущего врага.

— В Риме не любят угроз, — тихо сказал он.

— А это и не угроза.

Пауза.

— Это расчет.

Леонтиск едва заметно усмехнулся.

Лаодика молчала.

Артемидор прикрыл глаза, словно уже видел, к чему ведет этот разговор.

Тит подошел к карте на столе.

Провел пальцем по побережью Черного моря.

— Ты понимаешь, сколько у Рима людей?

— Да.

— Сколько золота?

— Да.

— Сколько легионов?

Андрей посмотрел прямо на него.

— Недостаточно, чтобы быть везде одновременно.

И вот теперь римлянин действительно насторожился.

Потому что это был уже не язык царевичей.

Это был язык стратегии.

Большой стратегии.

Тит медленно убрал руку с карты.

— Ты опаснее, чем я думал.

— Поздно это понимать.

Лаодика резко подняла взгляд.

Даже она почувствовала: что-то изменилось.

В комнате разговаривали уже не наследник Понта и дипломат.

А два будущих противника.

И оба это понимали.

После ухода Тита никто некоторое время не говорил.

Тишину нарушил Леонтиск.

— Ты специально его провоцируешь?

— Нет.

— Тогда зачем так говорить?

Андрей медленно сел.

Усталость снова накатывала волнами.

— Потому что Рим уважает только две вещи: силу и выгоду.

Леонтиск нахмурился.

— А страх?

— Страх — это разновидность уважения.

Тишина.

Артемидор тихо усмехнулся.

— Иногда ты звучишь старше всех нас вместе взятых.

Если бы ты только знал.

Поздно ночью Андрей наконец остался один.

Комната во дворце была чужой.

Слишком роскошной.

Слишком тихой.

Он стоял у окна и смотрел на огни Синопы.

Город жил.

Боялся.

Шептался.

Вооружался.

И медленно скатывался к войне.

Андрей закрыл глаза.

И внезапно почувствовал еще кое-что.

Память Митридата.

Сильнее прежнего.

Теперь она приходила не вспышками.

А слоями.

Запах конюшен.

Голоса учителей.