Сергей Свой – Майор Македонов & царь Александр Македонский – 2. Цикл «Герои древнего Мира» (страница 4)

Наступила тишина. Даже вечный грохот верфи как будто притих. Гефестион смотрел на дымящуюся жаровню и на гигантский мешок, и в его глазах мелькнуло то самое суеверное опасение, о котором говорил Александр. Птолемей же молча производил расчёты в уме. Эффект от такого «знамения» в бою мог быть сокрушительным. Он мог обратить в бегство целые народы, ещё не начав сражения. Идея стоила риска и затрат.

— Хорошо, — наконец сказал Птолемей. — Но в строгих рамках. И отчет каждую декаду. Леоннат подчиняется мне в вопросах материалов и Филоте в вопросах секретности.

— Согласен, — кивнул Александр. Он положил руку на плечо юноши, который всё ещё стоял на коленях. — Встань, главнокомандующий воздушным флотом. У тебя есть год, чтобы дать Империи крылья.

Леоннат поднялся. В его осанке, в его взгляде появилось что-то новое — не юношеский восторг, а тяжёлая ответственность. Он кивнул, слишком взволнованный, чтобы говорить, и бросился обратно к своей команде, уже отдавая новые, резкие приказы.

Александр снова обвёл взглядом верфь. Два очага будущего горели перед ним. Один — устремлённый в море, стальной и деревянный, воплощение грубой силы и логистического расчёта. Другой — рвущийся в небо, хрупкий и дерзкий, воплощение безумной мечты. Оба — дети его воли и знаний, пришедших из другого времени.

— Он сгорит, — тихо, чтобы не слышал Леоннат, сказал Гефестион. — Или разобьётся.

— Возможно, — согласился Александр. — Но если не он, то следующий. Или тот, кто придёт после него. Я даю им не просто задание, Гефестион. Я даю им идею. Идею, которая переживёт нас всех. Империя, которая сможет строить такие корабли и летать на таких шарах, будет уже не просто царством. Она станет цивилизацией будущего. Даже если мы все умрём в походе на Китай, эта идея уже не умрёт.

Он помолчал, вдыхая запах смолы и свободы.

— Они думают, что я готовлю поход. Я готовлю рывок. Рывок через века. И эти корабли, и эти шары — его первые знамёна.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо и мутные воды Инда в багровые и золотые тона. На стапеле «Стрелы» зажгли факелы, работа продолжалась. У Леонната снова что-то задымило, и раздался отчаянный крик, но сразу же — взрыв ликующих возгласов: оболочка на этот раз не вспыхнула, а лишь почернела.

Александр повернулся и пошёл прочь, к своему лагерю. За его спиной бушевали два моря: одно — реальное, на котором скоро появятся корабли, невиданные для этого мира, и второе — море человеческих усилий, страсти и одержимости, поднятое его волей.

В его палатке уже ждал Филота с донесениями разведки о землях на востоке. Ждали гонцы от сатрапов с отчётами о сборе «военного налога». Ждал Кратер, чтобы в очередной раз попытаться отговорить царя от безумия. Ждала империя, гигантский организм, который он заставлял биться в новом, невероятном ритме.

Подготовка шла. Машина войны и прогресса, запущенная волей одного человека, набирала обороты, с каждым днём всё больше меняя мир вокруг себя. И где-то там, далеко на востоке, за неприступными горами, мудрецы и полководцы Срединных царств ещё не знали, что на них надвигается не просто армия завоевателей. Над ними всходила заря новой эпохи — эпохи огня, стали и дерзновенного полёта мысли, принесённой из далёкого, непостижимого будущего.

Глава 3

Книга Вторая: Тень Океана

Духи огня и воздуха

Лагерь «Мастерских Гефеста», предгорья Гиндукуша, спустя девять месяцев

Девять месяцев превратили устье Инда и прилегающие территории в гигантскую, дымящуюся мастерскую мира. То, что происходило здесь, уже не поддавалось описанию в привычных категориях. Это был не военный лагерь, не город и не верфь. Это был протозавод, прародитель индустриального узла, работавшего на одну цель — Поход.

Александр Македонский, продираясь сквозь бесконечные дела управления, наконец вырвался из Паталы и совершил инспекционную поездку по ключевым объектам. Сначала он посетил «Долину Грома» — систему ущелий, где под командой верного, но всё более мрачного Филоты шло производство «огненной пыли». Там всё шло строго по плану, даже с опережением. Пещеры, превращённые в цеха, кишели рабочими, смешивавшими селитру, серу и уголь в гигантских деревянных бочках с каменными жерновами. В других пещерах девушки и старики из местных племён набивали готовым порохом глиняные горшки, бамбуковые трубки, кованые железные шары с запальным отверстием. Запах стоял едкий, щипавший глаза. Александр, помня о технике безопасности из своего времени, приказал расставить повсюду бочки с водой и работать только при свете ламп за толстыми стеклами, но взрывы всё равно случались. Чёрные коптящие воронки у входа в некоторые тоннели свидетельствовали о цене прогресса. «Порядок, — думал он, покидая долину. — Страшный, но порядок».

Затем он отправился на верфи Паталы. Неарх встретил его с лицом, сияющим от гордости и бессонницы. Не десять, а пятнадцать «стрел» стояли на стапелях, обшитые блестящей от смолы доской. Ещё два десятка грузовых парусников нового типа уже были спущены на воду и принимали грузы. Один из кораблей, «Борей», даже совершил пробный рейс вдоль побережья и вернулся с восторженными отчётами о скорости и устойчивости. Александр был доволен. Флот готовился стать настоящей артерией снабжения, способной перевозить целые легионы.

Но затем пришло время посетить самый загадочный и, откровенно говоря, вызывавший у Александра внутренний скепсис проект — «Крылья Икара». Лагерь Леонната и его безумцев был вынесен подальше от основных мастерских, в сухое предгорье. Причина была проста: после дюжины пожаров и одного особенно впечатляющего взрыва, когда горящий прототип шара унесло ветром на склад парусины, Птолемей приказал держать этих «небесных жрецов» на безопасном расстоянии.

Подъезжая к лагерю, Александр ожидал увидеть знакомую картину: обгорелые обломки, дым, расстроенные лица и, возможно, скромный прогресс в виде чуть более устойчивого к огню полотна. То, что открылось его глазам, заставило его коня встать на дыбы, а его самого — онеметь от изумления.

На большой ровной площадке, заставленной странными лебедками и треногами, покоилось… нечто. Это не был просто шар. Это была сигарообразная конструкция длиной не менее тридцати локтей, плавно сужающаяся к концам. Она была обтянута не грубым просмоленным полотном, а каким-то блестящим, шелковистым, серебристым материалом. От её нижней части шли верёвочные стропы к длинной, узкой гондоле, похожей на челн. Но самое невероятное было на корме этого сооружения: к каркасу был прикреплён деревянный винт с широкими лопастями, а от него шли ремни к… к странному устройству, стоявшему в центре гондолы. Устройству, из которого торчали медные трубки, цилиндры, и которое напоминало…

«Паровую машину. Примитивную, но паровую машину», — пронеслось в голове майора Македонова ледяной волной.

Рядом с этим чудом стояли две фигуры. Леоннат, похудевший, с впалыми щеками, но с глазами, горящими лихорадочным триумфом. И… Неарх? Да, это был он, флотоводец, в простой рабочей хламиде, с масляными пятнами на руках. Они что-то яростно обсуждали, тыкая пальцами в чертежи, разложенные прямо на песке.

Свита Александра замерла. Гефестион, сопровождавший царя, недоверчиво щурился. Гетайры перешёптывались. Никто, включая самого Александра, не был готов к этой картине.

Услышав конский топот, Леоннат и Неарх обернулись. Увидев царя, их лица исказились — не страхом, а диким, почти нечеловеческим восторгом. Они бросились к нему, наперебой начиная говорить.

— Царь! Ты приехал как нельзя вовремя! Мы как раз собирались…

— Александр! Ты должен увидеть! Дух огня подчинился! Он крутит винт!

— Нет, сначала про дух воздуха! Птахотеп открыл…

— Молчи, мальчишка! Царь, я использовал твой чертёж «огненного сердца» для корабля, но он слишком мал и слаб для судна, зато для крылатого челна…

— А я соединил его с винтом, который ты когда-то нарисовал на песке! Помнишь, «винт Архимеда в воздухе»?

Александр молча слез с коня, отстранил охрану и подошёл к сигарообразному монстру. Он протянул руку, дотронулся до обшивки. Материал был тонким, прочным и… не похожим на ткань.

— Что это?

— Шёлк, царь! — выпалил Леоннат. — Тончайший шёлк из Серес! Твой сатрап в Бактрии добыл несколько тюков. Мы пропитали его не смолой, а составом на основе камеди и… и… Птахотеп, объясни!

Из-за гондолы вышел пожилой египтянин с умными, пронзительными глазами жреца-алхимика. Он поклонился.

— Великий царь. В твоих папирусах о «лёгком воздухе», что поднимает огонь вверх, была указана «вода» и «железо». Мы долго бились. Но потом, при дистилляции селитряного раствора… мы получили не просто «лёгкий воздух». Мы получили Дух Воды — «гидрогенос», как ты назвал. Он в четырнадцать раз легче воздуха! И он не горит сам, царь! Он инертен!

Александр почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Водород. Они открыли водород. Методом электролиза? Нет, в IV веке до н.э.?.. Кислотой на железо? Возможно. Это… это меняло всё.

— Мы наполняем им внутренний мешок из бычьих кишок, промазанных тем же составом, — продолжал, захлёбываясь, Леоннат. — Внешняя оболочка из шёлка — только для формы и защиты! Она не держит газ, она держит форму! И поэтому нам не нужен постоянный нагрев! Он сам парит!