Сергей Свой – Из огня - да в полымя (страница 3)

Теперь она была реальностью.

— Надо помочь, — сказал он.

— Сиди, — остановил его Дед. — Ты связист, а не санитар. У тебя другая работа.

Связист. Да, память тела подсказывала: Дмитрий Соболев умел обращаться с приборами связи, налаживать каналы, чинить повреждённое оборудование. Это было его задачей здесь.

— Связь работает? — спросил Ксан-Та.

— Не работает, — Дед покачал головой. — Вчера ты полез её чинить, и вот результат. Сейчас опять всё накрылось. Пойдёшь?

Ксан-Та посмотрел туда, откуда они пришли вчера. Там, за лесом, за мостом, была линия, где проходил кабель. Там было опасно. Там вчера погибли Саня и Петрович.

— Пойду, — сказал он.

Серёга посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Димон, ты чё? Тебя же контузило вчера! Отоспись, в себя приди!

— Связь нужна, — ответил Ксан-Та. — Если её нет, вы не сможете вызвать помощь, не сможете координировать огонь, не сможете...

— Умный ты, Димон, — вздохнул Дед. — Слишком умный для этого ада. Ладно. Чех, пойдёшь с ним. Прикроешь.

— Есть, — козырнул Серёга.

Они пошли вдвоём. Ксан-Та нёс катушку с проводом, Серёга — автомат и запасные магазины.

— Слушай, Димон, — сказал Серёга, когда они углубились в лес. — Ты вчера спрашивал, как мы своих от чужих отличаем. А сегодня спрашивать не будешь?

— Не буду, — ответил Ксан-Та. — Я понял.

— Что понял?

— Что это неважно. Важно, чтобы перестали стрелять.

Серёга хмыкнул.

— Философ ты, Димон. Раньше за тобой такого не замечал. Раньше ты больше про антенны да частоты говорил.

— Раньше я был другим.

— Это точно, — Серёга вздохнул. — Контузия, она людей меняет. Моего дядьку тоже контузило в Чечне, так он после этого разговаривать разучился. А ты, наоборот, говорить начал. Да так, что не поймёшь.

Они вышли к месту вчерашней трагедии. Перевёрнутый УАЗик всё ещё лежал на боку. Тела Сани и Петровича забрали — видимо, ночью приезжала похоронная команда. Но следы крови остались.

Ксан-Та остановился, глядя на тёмные пятна на земле.

— Не смотри, — сказал Серёга. — Привыкнешь.

— Не хочу привыкать.

— Придётся. Здесь по-другому нельзя.

Они нашли место обрыва кабеля. Прямое попадание осколка — провод перебит в нескольких местах. Ксан-Та опустился на колени и начал работать.

Пальцы слушались плохо — человеческие руки были грубыми и неуклюжими по сравнению с теми конечностями, к которым он привык. Но память тела помогала. Дмитрий Соболев делал это сотни раз, и мышцы помнили, даже если мозг был занят другим.

— Готово, — сказал Ксан-Та через полчаса, соединяя последний провод. — Теперь должно работать.

— Молодец, — похвалил Серёга. — Пошли назад, пока...

Он не договорил. В небе что-то загудело.

— Дрон! — крикнул Серёга. — Ложись!

Ксан-Та лёг, прижавшись к земле. Сквозь ветки он увидел в небе чёрную точку. Дрон висел на высоте метров трёхсот, медленно поворачиваясь.

— Он нас видит? — спросил Ксан-Та.

— Не знаю, — прошептал Серёга. — Если видит — через пять минут здесь будет миномёт. Надо уходить.

Но Ксан-Та не двигался. Он смотрел на дрон и чувствовал.

Чувствовал его гравитацию. Его массу. Его поле.

Это было похоже на то, как если бы всю жизнь ты слышал музыку, а потом внезапно оглох — и вдруг снова услышал. Слабый, едва уловимый сигнал, но он был.

— Серёга, — тихо сказал Ксан-Та. — Не двигайся.

— Ты чё, Димон? Спятил? Надо...

— Тихо.

Ксан-Та закрыл глаза. Он сосредоточился на дроне, как учили его много лет назад, в школе управления гравитацией на Ксан-Таре. Представил его вес, его положение, его траекторию. И мысленно потянул.

Ничего не произошло.

Дрон висел, как висел.

— Димон, блин, вставай! — зашипел Серёга.

— Подожди.

Ксан-Та попробовал снова. На этот раз он не просто «потянул» — он представил, как гравитация под дроном становится сильнее. Как невидимая рука тянет его вниз.

В голове вспыхнула боль. Резкая, как удар ножом. Из носа потекла кровь.

— Димон!

— Смотри.

Дрон дрогнул. Сначала чуть-чуть, как будто попал в воздушную яму. Потом сильнее. А потом он просто... упал.

Не спикировал, не взорвался — именно упал, камнем, прямо в лес, метрах в ста от них.

Серёга смотрел на это с открытым ртом.

— Это чё было? — выдавил он наконец.

— Не знаю, — Ксан-Та вытер кровь с лица. — Наверное, заглючил.

— Дроны не глючат, — Серёга покачал головой. — Дроны, Димон, это тебе не телевизор. Это техника. Если он упал, значит, или батарея села, или... или...

Он не договорил. Посмотрел на Ксан-Та странным взглядом.

— Ты как себя чувствуешь?

— Плохо, — честно ответил Ксан-Та. — Голова болит.

— Пошли. Надо Деду доложить.

Они вернулись на позиции. Ксан-Та еле шёл — после попытки воздействовать на дрон его тело ослабло, как будто он пробежал марафон. Серёга поддерживал его, не задавая вопросов.

Но вопросы были. Они читались в его глазах.

---

Вечером того же дня Ксан-Та сидел у костра (на Ксан-Таре огонь не использовали, и это было ново, интересно, но опасно) и грел руки. Серёга сидел напротив и молчал. Дед курил, поглядывая на них обоих.