Сергей Свой – Душа Сталина в тело Ельцина (страница 22)

— Думаете о Германии?

— Да.

Старик сел напротив.

— Будут торговаться.

— Конечно будут.

— И много обещать.

— Тоже будут.

Некоторое время оба молчали.

Потом Ельцин произнёс:

— Павел Анатольевич, я не собираюсь спорить из-за прошлого. Не собираюсь требовать невозможного. Но если армия уходит, страна должна получить компенсацию. Полную.

Судоплатов внимательно посмотрел на него.

— Это уже не политика. Это сделка.

— Именно.

Сталин усмехнулся.

— Капиталисты прекрасно понимают язык сделок. Гораздо лучше, чем язык лозунгов.

Судоплатов неожиданно рассмеялся.

— А ведь вы изучили их за эти месяцы.

— Приходится.

Он снова посмотрел на карту.

Особенно внимательно на район Калининграда.

На узкие полоски границ.

На транспортные маршруты.

На будущее.

Каждый участок карты означал годы переговоров.

Компромиссов.

Давления.

Сделок.

Но впервые за долгое время у России появлялась возможность вести переговоры не с позиции слабости.

А с позиции интереса.

На столе постепенно росла новая папка.

Толстая.

Тяжёлая.

С грифом:

"Европейское направление".

И это была лишь первая из многих.

Потому что Сталин уже начинал следующую партию.

Гораздо более сложную.

Китай.

Япония.

Ближний Восток.

И Соединённые Штаты.

Мир только начинал понимать, что Борис Ельцин после 1991 года почему-то стал совсем другим человеком.

Но никто ещё не догадывался насколько.

Глава 4

Ельцин снова оказался один в своём кабинете.

Карты Европы, разведданные, экономические выкладки — всё это лежало перед ним. Он тщательно просматривал цифры, линии движения войск, состояние инфраструктуры и промышленности на бывшей территории ГДР. Каждый пункт был важен, каждая цифра имела значение.

— Вывод войск не может быть бесплатным, — тихо сказал он, почти самому себе. — Это огромные расходы, это десятки тысяч жизней, это годы подготовки.

Судоплатов стоял рядом, не произнося ни слова. Он знал, что разговор идёт не о формальных документах, а о силе и возможностях.

— Сначала требуем триста миллиардов долларов, — продолжал Ельцин, — но сразу понимаю — мало. Нет, пусть будет пятьсот, согласимся на четыреста. При этом — Сувалкский коридор, письменно закреплённый, шириной не менее 40 км. Калининград должен быть связан с основной территорией России, через Белоруссию.

Старик кивнул, а в глазах его блеснуло понимание: молодая российская дипломатия начиналась с точных шахматных ходов.

— И договор о нерасширении НАТО, — добавил Ельцин. — С реальными санкциями: триллион долларов США, Германия, Англия, Франция. Любая попытка нарушить соглашение — серьёзные последствия.

— Смелый подход, — тихо произнёс Судоплатов, — но именно такой нужен.

Ельцин снова сел за стол, разложил бумаги и составил план предстоящей поездки:

Гельмут Коль, канцлер Германии, встреча в Бонне. Цель — обсудить условия вывода войск. Обеспечить юридическую и экономическую защиту интересов России. Обсудить инфраструктуру, жильё для офицеров, сохранение промышленных предприятий.

— Поехали, — сказал Ельцин. — Время — деньги, а деньги, как показывает практика, легче сохранить, когда знаешь, чего хочешь и кому это нужно.

Судоплатов молча вынул блокнот, готовый фиксировать каждый шаг.

— А что если будут возражения? — спросил он.

— Тогда мы покажем, что цена наших требований ниже риска для Европы. Всё остальное — детали, которые мы сами определим, — ответил Ельцин, и взгляд его стал холодным, как лёд на зимней реке.

Сталин внутри него наблюдал: холодный расчёт, стратегическое мышление, использование экономических и политических рычагов. Он понимал — теперь Борис Ельцин играет не по правилам старого мира. Он создаёт новый.

И Бонн станет первой проверкой силы новой стратегии.

Бонн встретил Ельцина тихим, сдержанным дождём.

Канцлер Гельмут Коль встретил его лично, без протокольных ритуалов, как того требовали обстоятельства. Взгляд Ельцина был прямым, почти вызывающим, но без лишней бравады — тот взгляд, который мгновенно понимает карту мира и линии силы.

— Добро пожаловать, — сказал Коль, пожимая руку и улыбаясь. — Россия требует компенсации за вывод войск?

— Не «требует», — ответил Ельцин спокойно. — Мы обсуждаем условия, которые выгодны всем сторонам. Вывод войск — естественный процесс. Но если хотите, чтобы всё прошло без потрясений, мы должны предусмотреть инфраструктуру, жильё для офицеров, переподготовку промышленности.

— Это разумно, — кивнул Коль. — Но вы называете большие суммы.