Сергей Суворов – Волшебная маска (страница 5)

Владимир Иванович хмыкнул про себя, взял пульт и включил телевизор. У него явно было неважное настроение.

В прихожей опять мелодично заиграл звонок.

– Жена пусть открывает – подумал Владимир Иванович.

– Ниночка, привет! – раздался громкий знакомый жизнерадостный голос. О! И Зоя Степановна здесь. Здравствуйте, здравствуйте!

– Хм, неужели Колян приехал. Ну, хоть что-то радостное в этой жизни – подумал Владимир Иванович, встал с дивана, и, слегка улыбаясь, пошёл встречать гостя – Проходи Николай. Давненько тебя не видел.

Он был рад встрече со своим другом, бывшим коллегой по работе, который, в своё время, бросил всё и уехал в областной город искать счастье. Он его не видел уже года полтора.

Старые друзья слегка обнялись и пожали приветственно друг другу руки, затем Николай разделся, и они прошли в комнату.

– Рассказывай Володя, как дела? Как наша фирма? Ещё не обанкротилась? – сияя широкой улыбкой, спросил Николай чуть иронично.

Он уселся на диван, раскинув руки в стороны руки вдоль спинки мягкого дивана.

– Ну, как тебе сказать? Всё по-прежнему. Ничего нового, ковыряемся потихоньку – начал Владимир Иванович – Туранов на пенсию ушёл, вместо него шеф племянника взял – после института молодого пацана.

Открыв форточку, он закурил и продолжил:

– Колыванова сняли, за пьянку. Зарплату нам так и не поднимают – завод на ладан дышит…

Затем он ещё рассказал несколько мелких событий, которыми пропитана производственная среда обычного небольшого завода провинциального городка.

Во время их беседы, Владимир Иванович отметил про себя, что Николай стал значительно лучше выглядеть: улыбка не сходила с его лица, был прилично одет, вёл себя уверенно.

– Видимо на пользу пошло. – думал он. – На заводе его совсем заклевали, а тут смотри – сам орлом стал, крылья расправил. Вся эта тупая родственная братия проходу не давала. Умных у нас никогда не любили, а тут ещё и его характер беспокойный.

– А ты-то как? Наверно начальником цеха или отдела стал? – вставил вопрос Николай в образовавшуюся небольшую паузу в разговоре – Как-никак специалист ты отличный, с людьми умеешь работать. Помню, твои новаторские идеи в нашем кругу всегда коллектив будоражили.

Владимир Иванович опустил глаза, вздохнул. Николай задел самый больной для него вопрос. Как раз то, о чём он в последнее время думал, от чего страдал.

– Да нет, Коль, я всё там же. Сам знаешь, не люблю я прогибаться, показывать свою преданность и любовь. Для меня главное – дело, а на церемонии нет времени и желания. Так что я по-прежнему, ведущим инженером, скоро уж юбилей отмечу – двадцать лет на родном заводе – слабо улыбнулся Владимир.

– Да-а, – протянул Николай, – всё тот же застой. Эти бывшие партаппаратчики и чиновники только о своём кармане беспокоятся, а по работе – ноль. Они получают наслаждение не от творчества, а от процесса отдавать команды. Кайфуют от власти, так сказать. Я ж говорил тебе, поедем вместе. Я уже до заместителя директора дослужился. Работа интересная. Если голова на плечах, то карты тебе в руки. Сам знаешь, наших владельцев фирмы не интересуют семейные узы и дружеские связи в районной администрации, им работу подавай, немцы – народ практичный.

Николай придвинулся ближе к Владимиру, расслабленно сидящему слева от него, и продолжил:

– Володь, а тебе надо бы посмелей себя вести, с твоим-то опытом и знаниями. Или ты остался таким же идеалистом: чувство ответственности, тактичность. В наше время это уже архаизм, требуется напористость, где-то даже наглость, с работягами, жёстче сейчас надо.

Владимир встал с дивана и пошёл по комнате:

– Ты знаешь, я уже комплексую по этому поводу. На своей должности, при наших условиях, я уже выработал и выжал всё что мог. Стало даже как-то неинтересно работать. Ещё и зарплата – мизер. Тупик какой-то.

Он опять тяжело уселся на диван.

– Что-то радикально менять – уже тяжело, как-никак семья, да и привык я к своему заводу и городу – вздохнув, продолжил Владимир.

В комнату вошла Зоя Степановна, неся на подносе чай и тарелочки с кусочками торта.

– Володя и Коля, угощайтесь. От души стряпала. Вам здоровье будет и успех.

Николай и Владимир поблагодарили Зою Степановну. Николай придвинулся к столику, на который она поставила поднос, и сказал:

– Балуете нас, Зоя Степановна. Помню, и раньше Вы угощали нас отличными тортами.

Зоя Степановна благодарно улыбнулась, расставила на столе чашечки с чаем и блюдца с тортом и сказала:

– Кушайте дорогие мои на здоровье, – и пошла на кухню.

– Не могут старые люди без душевного общения, не то, что нынешнее племя – заметил Николай.

Он взял кружку с чаем, дольку торта и, поглощая сочный, ароматный и сладкий кусок, продолжал:

– Чувствуется в людях старой закалки какая-то сила. Не то идейные были, не то общая культура была высокой. Всё во имя человека, всё во благо человека! – произнёс Николай старый лозунг.

Прожевав изрядный кусок торта, Николай продолжил:

– Чувство коллективизма объединяло людей всех социальных положений, национальностей и полов. Не было индивидуальности. Вернее, не давали развиваться индивидуальности, всех – под одну гребёнку. Вот и повырастали идеалисты типа Зои Степановны. Хотя плохого про неё я ничего сказать не могу, душевная бабушка. Сейчас же, если у тебя мозги в порядке, без проблем и работу найти, и по службе расти.

Николай откусил ещё кусок торта и, прожёвывая, тихонько стал запивать чаем. Он ел с видимым удовольствием, причмокивая и облизывая пальцы.

– Да не всё так просто – заметил Владимир. – Ты рассуждаешь так потому, что ты имеешь работу по душе и оклад, наверняка солидный, а ты поставь себя на место простого инженера на убогом заводе. Слабо с нуля начинать?

Николай проглотил последний кусочек торта и, допив остатки чая, ответил:

– Ты Володь не обижайся, я же так, беззлобно.

Затем он улыбнулся и договорил:

– А то смотри, давай к нам перебирайся, нам спецы нужны, я тебе помогу и телефон тебе оставлю, звони – если что.

Он достал золотистую визитку из кармана пиджака и подал Владимиру:

– Ну, я побегу, я проездом тут у вас в командировке, по старым связям. Решил тебя навестить, узнать, как живёшь. Ты уж прости, что всё так спешно. Времени – в обрез. Ты звони.

Николай встал, прошёл на кухню, и до Владимира Ивановича донеслись громкие слова благодарности за чай, торт и тёплую встречу в адрес хозяйки и её гостьи. Владимир Иванович, собрал блюдца и тарелочки и понёс их на кухню, подумав о прощальном рукопожатии.

Распрощавшись с Николаем, он опять прилёг на диван и, подперев рукой подбородок, бессмысленно глядя в экран телевизора, подумал:

– Колька – молодец. Устроил свою жизнь как надо. Только наверно чересчур деловой стал. Раньше всё же как-то ближе был. Как братишка родной.

Владимир Иванович слегка улыбнулся, вспомнив, как они весело проводили время, отдыхая семьями на природе, как они вместе с Коляном устраивали весёлые розыгрыши на работе.

Вспоминая молодые весёлые годы, Владимир Иванович немного успокоился. Затем, немного полежав, ему в голову пришла несколько странная мысль: – Ну что ж, наверно надо же кому-то в этой жизни быть старой девой. Видимо у нас с Зоей Степановной такая судьба.

Ухмыльнувшись, он повернулся на другой бок к спинке дивана и решил вздремнуть, после сытного и вкусного торта.

Осень

Медленно и неотвратимо наступает осень. Утренними, прохладными и густыми туманами покрывает она остывающую землю. На деревьях появляется первая жёлтая проседь в их тёмной, и пока по-прежнему густой листве. Трава заметно сникла. Ярко-пёстрое летнее цветное разнотравье стало однообразно зелёного цвета с большими полями из кочек сухой травы и проплешин.

Наступает осень, и куда-то попрятались надоевшие за лето комары и назойливые мухи, и не стало слышно бодрого стрёкота кузнечиков. Дни стали короче, а серые и длинные вечера стали наводить тоску и скуку. Люди реже стали выходить на улицу, и только громкий лай собак, предчувствующих скорую зиму, нарушал тишину прохладных вечеров.

Они сидели рядом: он и она. Он, расслаблено откинулся на спинку дивана. Она сидела рядом, прижавшись к нему боком, обвив своими руками его руку и прислонив свою щёчку к его крепкому плечу. Уже был поздний вечер и тихо работающий телевизор в полумраке комнаты не нарушал их спокойный отдых. Им было хорошо и приятно просто так сидеть рядом. За многие годы совместной жизни они хорошо чувствовали настроение друг друга и сейчас в этот вечер испытывали друг к другу простую искреннюю нежность: он – по-мужски сдержано, она – открыто и преданно.

– Ты знаешь, я всё беспокоюсь – как там наши детки, как Сашка? – тихо сказала она – Наташа звонила, что у него уже третий зубик вышел… Я бы, так хотела с ним повидаться, на ручках подержать. Ведь большой стал уже…

– Да у них всё нормально должно быть – сказал он – У Егора хорошая работа, семью он обеспечит, да и к Наташке он прекрасно относится… Всё ж у них там Большая земля.

– Я просто соскучилась. В последнее время что-то такая стала сентиментальная.

Он чуть улыбнулся и, слегка прижавшись губами в её пышные, со знакомым чудесным запахом волосы, проговорил шутливо:

– Стареешь, однако, милочка.

– Да не без этого дедушка – она в ответ улыбнулась – Ты на себя посмотри, затылок как у старика, седой весь.