Сергей Сухинов – Тени на Меркурии (страница 83)

Оцепенев, Корин долго молчал, не в силах пошевелить губами. Затем, вспомнив, он открыл один из карманов скафандра и вынул оттуда «дуэльный пистолет», найденный им в древнем космолете.

— Я сделаю свой выбор, — хрипло произнес он. — Но сначала я хочу встретиться с тобой один на один.

— Глупо, — пренебрежительно улыбнулся Омен.

— Пусть так, но я хочу этого! Или ты боишься?

Омен озадаченно взглянул на него.

— Это не самый лучший способ самоубийства, — произнес он. — И очень хлопотный. Я нахожусь сейчас на вершине Эвереста, почти в сотне миль отсюда. А нуль-кабинок на этом острове нет.

— Тогда я сам прилечу к тебе! — яростно крикнул Корин. — Пришли мне флиттер!

— А как же тело Линды? — поинтересовался Омен. — Лишенное разума, оно быстро придет в негодность. Тебе все равно придется сделать выбор. Или ты желал бы, чтобы на Эверест мы полетели вместе?

— Нет. Мне понадобится секундант.

— Райнер? На всякий случай мы записали и его разум.

— Н-нет… Вы могли бы сделать копию моего разума и переселить его в тело бедной Линды?

Омен с интересом взглянул на своего противника.

— Конечно. Признаюсь, это очень любопытный ход, я его не предвидел… Хорошо, пусть будет по-твоему.

Омен закрыл глаза, и тело Линды вновь обмякло. Корин осторожно усадил его на ближайшую скамейку и стал ждать, нетерпеливо прохаживаясь по причалу. Механический циклоп тем временем ожил и, не обращая внимания на человека, огромными шагами направился назад, в лес ветвистых скал. Казалось, он сожалел, что не придется проявить в бою свою свирепость и невероятную силу.

Корин проводил гиганта почти сожалеющим взглядом.

Ему предстояло встретиться с соперником посерьезнее.

Глава 17

«Омега» взмыла с причала и, постепенно набирая высоту, направилась в сторону плато. Корин прильнул к окну и некоторое время наблюдал за уходящим вниз островом Циклопа. Отчаливший от него корабль медленно совершал маневр разворота, произведя сложные эволюции парусами. Наверное, Омен намеревался вернуть его на прежнее место стоянки, дабы не вызывать у людей лишних вопросов и нездорового любопытства. А возможно, он готовился к следующему шагу в этой страшной игре, которую его противник из упрямства и гордыни не захотел закончить там, на берегу среди скал.

Корин вздохнул, подумав об этом, — и тут же услышал, как одновременно вздохнула Линда, сидящая рядом с ним в кресле второго пилота.

Линда?!

Корин повернул голову, словно ужаленный острой мыслью, и встретился взглядом с девушкой, в глазах которой сияло изумление.

— Господи… — одновременно прошептали они, а затем так же дружно нервно рассмеялись.

— Выходит, Омен не обманул… — произнесли они начало одной и той же фразы, но тут Корин предостерегающе поднял палец.

— Помолчи, ладно? — просительно сказал он. — Еще не хватает, чтобы мы говорили хором и шагали в ногу, словно солдаты в строю. Толк от нашего раздвоения будет лишь тогда, когда мы сумеем отойти хоть немного в сторону друг от друга.

— И тогда возникнет нечто вроде стереоскопии, — закончил за него Корин-2. — Что называется, ум хорошо, а два лучше, верно?

Корин кивнул, изучающе разглядывая лицо Линды. Оно вновь изменилось. В нем появилась мужская суровость, неулыбчивость, глаза сощурились, возле губ появилась знакомая жесткая складка… Изменения были незначительными, но они не оставили от былого очарования девушки и следа. Этакой синий чулок, сухарь в юбке. Словом, Корин в женском облике сам себе не понравился.

— Неужели я так паршиво выгляжу? — спросил Корин-2.

— Ну… на конкурс красоты я бы тебя не послал… Господи!

— Что такое?

— Да разве ты не понял? Мы уже начали РАСХОДИТЬСЯ!

Корин-2 усмехнулся.

— Точно, черт побери. Глядишь, скоро мы начнем с тобой беседовать, словно два РАЗНЫХ человека.

— А мы уже начали.

— Хм-м… точно. И нам надо решить эту жуткую головоломку, которую нам задал Омен, прежде чем мы долетим до Эвереста.

— Раньше, — поправил сам себя Корин. — До высоты километров двух-трех автопилот нас вытянет, а там мы попадем в зону ураганов, и нам станет не до разговоров.

— Но нам вдвоем будет проще управлять машиной, верно?

— Конечно. Это была одна из причин, почему я решил раздвоиться. Линда толком не умеет управлять флиттером, а одному мне там, под облаками, не справиться.

— Я знаю, — усмехнулся Корин-2.

— Тьфу, забыл. Прости. Никак не могу понять, как с тобой разговаривать.

— И я тоже. Ничего, как-нибудь приспособимся.

— Попробуем. Ты думаешь, Омен догадается, что вся эта затея с дуэлью — лишь способ оттянуть время?

— Я не знаю, насколько он контролирует мои мысли. Наверняка для него это не представляет трудностей, но вряд ли он опустится до таких мелочей, да еще после окончания эксперимента.

— Неужели мы с тобой на самом деле победили в этой игре?

— Ну конечно. Раз один человек, пусть после некоторых подсказок, догадался, в чем на самом деле состоит секрет ЛИМПа, то расе Омена действительно больше нечего делать в Солнечной системе. Вспомни — наши ученые на Марсе уже сделали первые шаги в этом направлении. Они почти догадались о том, что марсиане столкнулись с расой пришельцев, проиграли войну и вынуждены были отнюдь не по своей воле оставить свою планету. И о том, что их генотип был использован при искусственном убыстрении эволюции человека. Отсюда один шаг до мысли, что Земля — чья-то собственность. А если прибавить к этому странную историю с ЛИМПом и хронотрещины… Тот, кто догадается, что хронотрещины — следы нуль-транспортировок целых участков земной поверхности куда-то к звездам, разгадает и загадку Оменов.

— Точнее — незакрытые следы, — подправил сам себя Корин-2. — В обитаемых областях Земли Омены вынуждены были действовать осторожно и потому тратили немалую энергию на затягивание следов от нуль- пространственных перемещений. А в тех районах, куда люди редко заглядывали, Омены оставляли все как есть. Вот так и возникали многочисленные Бермудские треугольники, на которые люди натыкались лишь изредка и случайно.

Корин пренебрежительно махнул рукой.

— Ну, это уже детали. Главное, что рабству человечества настал конец! И мы с тобой, дружище, приложили к этому руку.

Корин-2 жестко усмехнулся и хотел было инстинктивно поправить спустившийся на лицо локон длинных волос, но, наткнувшись пальцем на шлем, смачно выругался.

— Дьявол, и почему Линда носит такие длинные волосы? — проворчал он. — Страшно неудобно.

— Дружище, хватит трепаться, — отозвался Корин, не отрывая глаз от показаний приборов. — Мы уже поднялись довольно высоко. До уровня плато осталось километра три, а затем начнется самое интересное. Пора решать.

— Линда или Ольга? — понимающе кивнул Корин-2.

— Да. Страшный выбор, но мы должны его сделать.

— И самое страшное, что в гибели их обоих виноваты мы. Вернее, наше подсознание.

— Верно, — глухо отозвался помрачневший Корин. — В моей подкорке такое порой творится… Я могу представить себе вещи, от которых самому становится не по себе. Впрочем, кому я говорю…

— Этот ад таится в душе каждого, — утешил его Корин-2. — Помнишь, Линда однажды в подпитии поделилась с тобой своими эротическими фантазиями? Садизм, мазохизм, жуткие извращения… И это у такой очаровательной девушки! Помнишь, как мы были шокированы?

Корин досадливо поморщился, но предпочел пропустить это нелепое МЫ мимо ушей.

— Это хорошее утешение, верно? — произнес он, глядя, как в серых облаках клубящегося тумана то там то здесь проглядывала черная стена основания гигантского плато. Флиттер продолжал набирать высоту, но ему мешали резкие порывы ветра. Однако пока автопилот без труда справлялся со всеми проблемами. Все-таки замечательная машина эта «Омега»!

— Напрасно ее назвали «Омегой», — неожиданно произнес Корин-2, скептически глядя на приборную панель.

Корин вздрогнул и с удивлением взглянул на свою женоподобную копию.

— Это еще почему?

— А потому, что флиттер еще далек от совершенства, — заявил уверенным тоном Корин-2. — Конечно, он на порядок лучше тарелок, но ты только взгляни, как он жрет энергию! Раза в три больше, чем нужно при его массе. Динамические характеристики тоже не очень.

Корин закашлялся, с изумлением глядя на соседа.

— Кх-кхе… мы что, спорим? — выдавил он из себя.

Корин-2 красиво приподнял тонкие брови — так, как это нередко делала Линда.

— А что тебя удивляет? — произнес он нежным, бархатистым голосом. — Разве ты редко споришь сам с собой? По-моему, ты только и делаешь, что сомневаешься во всех своих действиях и терзаешь себя за сделанные ошибки. Согласись, куда сподручнее это делать мне.