Сергей Страхов – Киев не пропадёт. Хроника киевских будней (страница 3)

Но в начале траншеи обосновалась банда из шпаны нашего двора. Где они прячутся – ума не приложу. Но как только появляется одинокий прохожий, то они тут как тут. Ничего особенного – снимают шапки с мужчин, а в воскресенье – на «толкучку».

«Толкучка» была действительно замечательным местом в городе. Что такое «толкучка»? На пространстве, где нет ни домов, ни растительности, а только высится несколько деревянных серых старых столбов плотно стоит огромная толпа в сотни тысяч человек. Все либо продают, либо покупают. И эта громадная толпа двигается во все стороны одновременно.

С одеждой до сих пор в стране плохо. Может, неумехи коммунисты с комсомольцами виноваты. С большими формами они еще справляются, а вот о людях им думать недосуг, не уважают они этих людей. А может, это наследие страшной войны, испепеляющим ураганом пронесшейся по нашей стране и закончившейся, по историческим меркам, совсем недавно – чуть больше двадцати лет назад. Кто знает?

На «толкучке» наши, пока еще только хулиганы, продают то, что насшибали с тружеников темными вечерами. В основном – шапки.

Перепродажа дело хлопотное, но безопасное. Кудя, Миха и я приезжаем на «толкучку» в воскресенье часов в пять утра. За нами заезжает Калина. Он уже отслужил в армии и работает на такси. Юра оставляет машину под охраной малых с нашего двора: Костика и Жени и помогает нам торговать. Малых мы провозим контрабандой, сидящими в ногах. Придумал всю эту нехитрую, как для нормальных людей, но очень опасную, как для советских людей, комбинацию отличник с нашей школы Валерка Акула. Придумал и сразу же загремел в армию.

Миха, мой друг еще с детского садика, живет в одном доме с Серегой Кудей. Оба – чуть выше среднего роста. Миха от матери-еврейки унаследовал восточную красоту, оставаясь при этом белобрысым. Так ведь и мама у него – крашеная блондинка!

Кудя полностью русский тип, у него даже нос смешной, картошкой. Оба – худощавые, хорошо развитые физически, бывшие спортсмены и, что удивительно, из хороших семей. У Куди отец полковник, мама – учитель. У Михи отчим – директор нефтебазы на Шулявке, а мама работает ведущим конструктором у Антонова. В семьях достаток. Правда, что не характерно для зажиточных семей, оба – отъявленные драчуны и хулиганы. Ну, как наши на Борщаговке, да, впрочем, и на Святошино, да и в Золотоворотском садике, и на Сталинке, и на Нивках. В общем – киевляне. Все мы тогда такие были.

Становимся на подходе к площадке и скупаем все, что представляется возможным. Джинсы, модные рубашки, обувь – все, что попадается. Накупив барахла сразу же вклиниваемся в толпу.

Рядом со мной крутится Кудя с большой сумкой в руках. Делает вид, что мы не знакомы. Тут ко мне протискивается Миха, в руках у него две пары желтых замшевых ботинок.

– Гималайский, дай еще денег. По двадцать пять взял. По шестьдесят пойдет?

– Проси пятьдесят пять, отдавай за сорок пять.

Я даю Михе несколько купюр, забираю у него одну пару ботинок. Миха протискивается обратно в толпу. Я, основательно оглянувшись, передаю батник и пару ботинок Куде и забираю у того большую сумку.

Кудя продает рубашку и ботинки. Теперь уже я делаю вид, что мы с Кудей не знакомы. Достаю из кармана сумки школьную тетрадь и записываю в ней карандашом расход-приход.

Затем с двумя сумками уже стоит Калина, а я, вместе с остальными, также продаю вещи, и постоянно делаю записи в тетради.

Скупаем-то по бросовой цене, а когда любители поспать подтягиваются за покупками, продаем уже в два раза дороже. Вот и приличный навар.

Ну, а главный по продаже награбленного у нас, поставленный старшими, Корчмарь – балабол, каких свет не видывал. Чешет языком без перерыва часами, но такие здесь и нужны. Этот смуглый, похожий на цыгана человек – потомок нескольких семейств болгар, вышедших из Турции еще в царствование Екатерины Второй и поселившихся в селе Михайловская Борщаговка. Нынешние потомки их, конечно, смешались с коренными жителями, но некоторыми телесными особенностями и душевными качествами, как то: беспрестанная тяга к торговле за каждую копейку, они все же напоминают о своем южном происхождении.

Часто нам же приходится продавать и отнятое добро, а точнее – награбленное старшими. И от такой, как мы шпаны, старшие нас охраняют. Все вырученные деньги – в общак. Дальше – делюга по справедливости. Каждый вырученные деньги тратит по-своему. Это или одежда, или гитары, или просто деньги прогуливаются. Только у нас с Кудей и Михой есть свой запас денег – для закупки шмоток.

Нельзя сказать, чтобы меня с моими друзьями все это полностью устраивало. Мы им не шестые! Не то, чтобы на нас ездили, но и относились без особого уважения:

– Бери, продавай.

Нужны мне их шапки! Так дело не пойдет. И мы с Кудей, Михой, взяв в подельники старшего авторитетного Иванушку, а он, в свою очередь, своего лепшего приятеля Котю, решаем открыть свой маленький цех по пошиву модных батников или, по-простому, рубашек. Дело не сложное. У моей мамы и у мамы Иванушки есть хорошие немецкие швейные машинки с оверлоками. Закупаем несколько модных рубашек разных размеров, аккуратно распарываем их. Вот вам и лекала.

Мамы имеют по пять рублей с рубашки сразу же после пошива. Кудя с Михой рыскают по городу достают модную ткань, нитки и пуговицы. Налаживают контакт с универмагом «Украина». Мы с Котей – на реализации. Иванушка, пользуясь своим авторитетом, постепенно отваживает от нас шапошников, у нас, мол, другое задание, и нас уже не нагружают ворованным.

Но Иванушка поступает в военное училище, Кудя остается один на снабжении, Миха подбирает под себя реализацию. Котя – везде на подхвате. Ну а я, несмотря на то, что самый молодой из них, беру на себя охрану всего этого.

Сегодня я продаю первый пошитый нами батник.

– Наимоднейший батник, последний писк моды. Последние пару штук остались!

Ко мне протискивается Миха и говорит мне на ухо:

– Пошли быстрее. По-моему, я на джинсы настоящие набрел.

Я показываю жестами, стоящему рядом Куде, чтобы он сложил вещи и взял сумку и отдаю ему пачку денег.

Мы с Михой протискиваемся на край толпы. Кудя с сумками – чуть сзади. Выбравшись из толпы, мы отходим чуть в сторону, где на дороге стоит красная машина «москвич».

Возле машины стоят пять незнакомцев. Миха жестом показывает на двоих самых молодых.

Я представлюсь:

– Гима.

– Геба.

– Доба.

Пожимаем друг другу руки. Миха отходит чуть в сторону к носу машины. Кудя передает мне деньги и обходит «москвич», с другой стороны. Калина, подошедший последним, стоит сразу за мною и оглядывается по сторонам. Встают в напряженную позу возле машины и три незнакомца.

Но беспокоится не о чем. Весь остальной процесс проходит мирно. Я сажусь с Гебой в машину и тщательно проверяю каждую пару джинсов. Затем открываю окно и делаю знак Софе. Он уже переложил батники в одну сумку и передает мне в окно пустую сумку. Я отдаю Гебе деньги и складываю джинсы в сумку.

Начало сотрудничеству положено. Теперь эти двое будут приезжать каждую субботу и привозить мне пошитые ими джинсы. Нужно заметить, что они ничем не отличаются от фирменных. На первый взгляд, по крайней мере.

Сейчас на Борщаговке всего три школы, и вся молодежная и хулиганская жизнь вертится вокруг них. Весной и летом все целый день на стадионах школ – футбол. После футбола – пьянка и драка. Восемьдесят третья школа приходят к нам или мы – тринадцатая – туда. Иногда собираемся вместе и идем бить Никольскую Борщаговку – село в двух шагах от массива.

Потом появляется гитара. Уже все вместе слушаем как, по очереди, главные хулиганы района: Лысый, Макс и Траф исполняют Высоцкого с Галичем, Битлов, Роллингов, а иногда и Ободзинского. Они и в драке, и в музыке первые. За это и в авторитете. Макс – вылитый Илья Шакунов, такой же симпатяга. Лысый – копия Дмитрия Дюжева. Если обоим актерам отрастить длинные волосы – не отличить. Прямо киностудия какая-то!

Далее – все расходятся по интересам. Кто по девкам, а кто уходит и уроки учить. Миха – так тот, вообще, как-то зацепил первую красотку района – танцовщицу Алёну. Ну, а я поскромнее – тоже красотку, но не танцовщицу, а красавицу-певицу Ленку Щербакову.

Я хоть и самый молодой, но физически развит хорошо и в мероприятиях участвую исправно. Только не бухаю и не играю в футбол. В это время я еще на тренировке. Ну, а к драке успеваю. С этим делом у меня все в порядке.

Глава 5

В субботу всегда очень щадящая тренировка, и после тренировки я еду на Сталинку к своим новым друзьям. Там – тоже своя банда. Возглавляет её, ставший знаменитым позже, Мартон. Проживает он в частном доме, и поэтому нам удобно собираться там. Скороход, Нос, Утенок, Сотник, Длинный – все бойцы. Мартон – поэт мордобоя. От него никто не уйдет ни при каких обстоятельствах – ни маленькие, ни двухметровые.

Выбор развлечений небольшой. Веселимся на Масленице на Выставке. Туда съезжаются компании со всего города. Веселая пьянка, веселая драка. По советским праздникам любим ходить на демонстрации. Нет, никто не верит в этот бред с коммунизмом. Никто не верит и разным руководителям от партии и, тем более, комсомола. Для тех, кто не знает, – партия всего одна.

Ходим чисто по приколу – поорать, и неважно что, побродить улицами любимого города среди народа, выпить где-нибудь в подворотне, чтобы менты и стукачи в штатском не засекли. Потом приезжаем домой, и закатываем пьянку. Советские праздники – как повод.