Сергей Страхов – Киев – наш город. Хроника киевских будней (страница 9)
Мы еще и беседовать-то толком не начали, а разговор этот меня уже напрягал.
Вдруг кто-то коснулся моего плеча.
– Серега, мы сейчас смотаемся с Юркой, разберемся по-быстрому с этими чуваками. Здесь недалеко. Ты уж меня дождись. До свидания, Наташенька, – выдал Мартын тираду преувеличенно-веселым голосом, кланяясь и выходя из бара.
Мартыну отдубасить виновного гораздо интереснее, чем защитить невиновного. Но что уж с ним сделаешь? Похоже, что он сразу же стал побаиваться Наташку. Впрочем, как и я. Что это случилось с нашими дамами за время нашего отсутствия?
А может, это с нами что-то случилось? Со мною – точно. Я еще целый год после освобождения чувствовал себя как мешком прибитым во время общения с женским полом. Как после рассказал мне Филин, нам подсыпали какую-то гадость в пищу в этой исправиловке, чтобы мы были тихие-тихие. Нашли подопытных кроликов, падлы…
Тогда я еще не знал о том, что со мной тоже что-то не так, а вот с Наташкой «не так» было определенно. Она глядела на меня так, как будто собиралась загипнотизировать, а потом съесть. Нет, меня такие отношения не слишком-то устраивают!
– Наташ, давай-ка мы с тобой позже встретимся… в более приватной обстановке, и все обсудим. А сейчас, как видишь, я немного занят. И перед ребятами неудобно, что я, вместо того, чтобы рабочие вопросы решать, занялся личными.
Сказал достаточно жестко; Сабарина выглядела недовольной, но немного притихла.
– Ладно.… Но с Мартыном своим закругляйся побыстрее. А вечером я тебя жду. Только обязательно чтобы был!
Кокетство у нее получалось какое-то… унтер-офицерское. Однозначно – за эти семь-восемь минут она меня реально напрягла. Тут и Мартын возвратился:
– Юрка с Лукашом и сами справятся. Этих пацанов всего четыре человека. Ну, еще раз, здравствуй. Говори.
– Володя, разговор серьезный, так что пошли куда-нибудь, где поспокойней.
– Идем на Поселок на наше место. Там уж точно никто не подберется близко. Это же в двух шагах.
Через пятнадцать минут мы уже были на поселке Победа и удобно расположились на каком-то бревне с двумя бутылками биомицина в руках, как раз посредине заснеженной поляны, на нашем старом месте. Деревья и кусты вокруг сейчас стоят без листвы и на них, как-то неуклюже, взгромоздились целые снежные сугробы. С веток свисают и слабо позванивают причудливой формы прозрачные ледяные сосульки. Поляна переливается алмазным блеском снежинок и полна непредсказуемости и загадочности. Самое то место для разговора о начале большого пути.
– Мартын, пора за дело приниматься, – начал сразу же я.
– Дай погулять немного, – недоволен Володя.
– Не дам. Сейчас самое время. Упустим шанс – потом тяжело догонять будет. Догуляешь во время работы.
– Уже есть шанс? Я готов.
Вот с кем решать дела просто: Миха и Мартын. Никого и ничего они не боятся. Всегда готовы выступить.
– У тебя сколько человек? – интересуюсь, – отморозки есть?
– В каком смысле отморозки? И зачем они тебе?
– Отморозки – это те, кем можно пожертвовать и кто, действительно, отморозок по жизни.
– Найдем. Уже появились в нашей жизни наркоманы. А людей у меня уже достаточно.
С Мартыном договорились, что через недельку он со-своими людьми, в полном составе, наезжает на барменов контролируемого заведения. Пока пусть всю неделю кто-то постоянно будет в баре, считают, сколько чего продается. Люди пусть меняются, чтобы не привлекать внимания, но пусть все подробно записывают. Я потом подобью итог и сообщу, сколько бармен здесь имеет левого заработка. Тогда и будем выставлять счет.
– А если ментам заявят, как было в «Пролиске»? – вопрошает Владимир.
– Вот для этого и нужны отморозки. Они и будут теперь приходить за деньгами. Но нужно сделать так, чтобы не заявили.
– Добро. Я готов, – только и ответим мне Мартын. Деловой человек.
Дома я устроил Маринке «разбор полетов».
– Драгоценная моя сестрица, не слишком ли много не себя берешь, а?
Сестренка сузила глаза:
– Мне просто осточертела эта канитель со Светкой! И если ты настолько тупой, что сам не понимаешь, то.… Подрежут тебя из-за этой дуры! А она – обычная баба, ничем не отличающаяся от других. Вот и Юрэк так считает. Я ему фото показывала. Не нужна она тебе. Поэтому я и пошла сразу к Наташе. На всякий случай.
Произнесла все это она абсолютно безапелляционным тоном. Что, и Маришка моя, что ли, в такую вот Сабарину превратится?!
– Да не собирался я со Светкой снова мутить!
Надо заметить, я планировал заставить оправдываться сестричку, а получилось так, что оправдывался сам, причем довольно невнятно.
– Светка на горизонте опять замаячит, и ты не устоишь. Да нет, не перед ней самой, – отреагировала Маринка на мой возмущенный жест,
– А перед возможностью снова показать всем, что ты тут самый крутой. Тебе оно, может, и надо, а я устала за брата трястись! А Сабарина девица конкретная, если уж ухватит – своего не упустит.
Спорить с Маринкой как-то не тянуло. И ее я побаиваюсь, что ли? Ну, ладно, разберемся.
Отношения с Сабариной я возобновил, но шли они как-то ни шатко, ни валко: она меня реально напрягала, аж голова начинала болеть. Все разговоры только о шмотках. Больше ничего ее не интересует. Что с ней произошло?
То ли назло Сабариной, то ли – просто так, от общей моральной усталости, но я чуть не вляпался еще в одни отношения, на сей раз с Таней Картиной, одной из первых красавиц нашего класса. Таня – шатенка с карими глазами. Среднего роста, очень хороша собой. Никакого спорта за ней никогда не замечалось, но все было при ней – очень женственная фигура. Красивая деваха и всегда занята: то она с Максом, то с Лениным, то с Флягой….
Встретился я с ней совершенно случайно: мы столкнулись возле хвоста, вылезшей из дверей кинотеатра прямо на улицу, очереди, на ретроспективу французского кино, где она ошарашенно смотрела на это столпотворение.
Я был рад ее видеть: она всегда мне нравилась. Почему бы и не сходить с ней в кино? А потом можно повспоминать школьные деньки – благо, у кинотеатра имелось кафе, причем достаточно приличное. Успокоил Татьяну, объяснив, что в очереди ей стоять не придется – я с удовольствием приглашу ее на выбранный ею фильм.
Назавтра Танька зашла за мной, и, даже прежде, чем мы отправились в кино, огорошила меня покруче, чем Сабарина, предложив… жениться на ней.
Жениться?! Вот прям так взять – и жениться?! Это было даже не смешно.
Татьяна, конечно, барышня что надо, все при ней, не зря в классе она была на первых ролях, но, во-первых, я вообще жениться пока не собираюсь – ни на Таньке, ни на ком другом. А, во-вторых, ей-то это зачем? Ну, знакомы мы с ней давно, но – нельзя ведь сказать, что настолько хорошо, чтоб вот прямо семью строить.
Хоть ради приличия, какого-никакого предложила бы встречаться, так нет: сразу – жениться. Ничего не понимая, я попробовал отшутиться:
– Танюха, я вообще-то с Сабариной любовь кручу.
Ха, любовь – просто смех и слезы, но, чтобы съехать с темы, можно и так сказать. Татьяна в ответ на эту фразу весьма странно на меня посмотрела.
– А вот ты же с Максом встречалась, когда меня в исправиловку забирали?
Таня еще раз взглянула на меня внимательно и спокойно заявила:
– Ну, с Максом мы благополучно расстались. А встречался он, и очень серьезно, перед тем как сел… как раз с этой твоей Сабариной. Даже жениться собирался. Ты как себя после этого чувствуешь? Твой друг на зоне гниет, а ты с его невестой любовь крутишь!
Я поперхнулся коньяком и чуть не упал со стула. Вот даже как?
Конечно, в Танькиных словах можно было бы усомниться, особенно в свете ее предложения жениться на ней. Но я печенкой чувствовал: она не лжет. Ну, Сабарина! Да и я хорош… Сволочь та еще, поди, поищи такую паскуду…
– Ну, так мы в кино идем? – спокойно поинтересовалась Татьяна.
На душе было плохо, стыдно, но раз уж девушку пригласил, придется идти.
Фильм я посмотрел, но не запомнил даже названия. Что делать? Делать-то что?! Ума не приложу. Но съезжать с темы нужно немедленно. Потом с Максом разберемся. Может, пристроить Сабарину к коллективу каких-нибудь барыг?
По логике, надо было бы с ней отношения выяснить, но мне этого жутко не хотелось. Вспомнились Маринкины слова: «Сабарина если ухватит, своего не упустит». Да уж, спасибо, сестренка дорогая, удружила. Как мне теперь от нее отделаться-то?
Эх, я не только сволочь, но и свинья: стараюсь свалить вину на сестру. А что, найти кого-то виноватого в собственных ошибках – проще простого, все слабаки так всегда поступают. Только вот я – не слабак. По крайней мере, приложу все усилия, чтобы никогда им не быть. И ответственность за свои ошибки буду нести сам.
Через неделю я подсчитал, что бармен в баре, оккупированном Мартыном, имеет пятьсот в день и это по самым скромным подсчетам. Недовес, недовложение ингредиентов и, самое главное, подмена рецептуры дешевыми составляющими вместо дорогих. Воровство, другими словами.
Значит наша доля – двести: сорок процентов. А через десять дней, уже перед самым закрытием, в бар набилось полным-полно народу и что странно, то все молодые пацаны.
Бармен немного струхнул, но было уже поздно. Звонить ему никто никуда не позволил, а когда, очень даже быстро, был выпровожен последний посетитель, дело было в понедельник – самый спокойный день в неделе, то и приступили к переговорам. Бармену, а это был Марик, показали заряженные стволы, полученные у меня и обрезы из хозяйства Мартына. Спросили: