Сергей Стариди – Банк доброго государства (страница 21)

После вокзала они перешли железнодорожную линию по переходу. Под ногами глухо отдавал металл, пахло нагретыми шпалами, пылью и машинным маслом. Внизу тянулись рельсы, уходили в обе стороны, как две блестящие линии, по которым можно было вернуться в Москву или уехать ещё дальше. Миша задержал взгляд на путях.

— Не отставай, профессор, — сказала Лера уже с другой стороны.

— Я не отстаю.

— Тогда почему ты там?

— Размышляю о судьбе железных дорог.

— Размышляй быстрее.

За переходом город изменился.

Пятиэтажки стали реже. Появились частные дома, заборы, палисадники, яблони за сеткой, собаки за воротами. У одного дома стояли два велосипеда, прислонённые к штакетнику. У другого в тени старой яблони спал рыжий пёс и даже не поднял головы, когда они прошли мимо. Дорога стала пыльнее, тише, шире. Асфальт местами кончался, начиналась утоптанная земля с колеями от машин.

Здесь не было туристов. Не было указателей к слободе. Не было белых стен, за которыми можно было представить Грозного, послов и опричников. Здесь были заборы, куры за сеткой, старые «Жигули», женщина в халате у калитки, мальчишка с велосипедом и лето, которое не объясняло, зачем оно существует.

— Вот это уже нормальный Александров, — сказала Лера.

— Потому что нет экскурсоводов?

— Потому что тут никто не делает вид, что место важное. Оно просто есть.

— Философски.

— Не начинай. Я случайно.

Они прошли мимо маленького магазина с облупленной вывеской «Продукты». У двери сидела продавщица на табуретке и обмахивалась картонкой. Рядом в ящике стояли бутылки лимонада.

— Тут воду дешевле брать, — сказала Лера. — У киоска дороже, потому что там туристы и ленивые.

— А мы почему не взяли?

— Потому что у тебя рюкзак и подозрительно ответственное лицо. Значит, вода там есть.

Миша не ответил. Вода у него была. Маленькая бутылка, которую бабушка сунула в рюкзак ещё утром, пока он обувался. Он тогда сделал вид, что не заметил. Теперь бутылка стукнула о книгу при каждом шаге.

Жара становилась плотнее. Не злая ещё, но уже настойчивая. Миша чувствовал, как футболка липнет между лопатками. Дыхание было нормальным. Сердце тоже. Просто дорога оказалась длиннее, чем он представлял, когда говорил бабушке «просто погуляю».

Он начал считать.

До тени у следующего забора — десять шагов.

До лавочки у магазина — двадцать пять.

До поворота — ещё сколько-то, если Лера опять не свернёт через чужой двор.

— Запоминай дорогу, — сказала она. — Тут главное — знать, где свернуть.

— А если не свернуть?

— Выйдешь не туда.

— Гениально.

— А ты думал, я сейчас тайну мироздания скажу?

— Я был готов.

— Не сегодня.

Она свернула к узкой тропинке между двумя заборами. Миша пошёл следом. Трава здесь была высокая, пыльная, с репейником у края. За одним забором кто-то колол дрова, за другим радио играло так тихо, будто его слушали только помидоры в теплице.

— Ты всегда такими маршрутами ходишь? — спросил он.

— Если можно не идти там, где все, я не иду.

— Почему?

Лера пожала плечами.

— Где все, там обязательно кто-нибудь знает, куда тебе надо, как тебе надо и когда тебе домой.

Миша посмотрел на неё.

— У тебя тоже так?

— У всех так.

— Не у всех.

— Ну да. У приезжих, наверное, специально обученные люди разрешают жить.

— Золотые унитазы и люди для разрешений. Ты запоминаешь.

— Я внимательная.

Она сказала это шутливо, но не совсем. Потом, помолчав, добавила:

— Дома меня слишком много знают. В Сергиевом. Кто я, чья, какая должна быть, с кем дружить, как говорить, куда не ходить. Тут проще. Тётка ворчит, но она одна. Её можно обойти.

— Через соседку?

— Через соседку, через двор, через магазин, через реку. Способов много, если не тормозить.

Она ускорилась на последних словах, будто специально.

Миша тоже прибавил шагу и почти сразу разозлился на себя. Не хватало ещё доказывать ей, что он может. Он замедлился.

Лера прошла ещё несколько метров, потом вдруг остановилась у забора, на котором висела ржавая табличка «Осторожно, злая собака».

За забором было тихо.

— Здесь не ходи близко, — сказала она.

— Собака?

— Хуже. Хозяин. Собака нормальная.

— Полезная информация.

— Я же говорила: правильный путь.

Она пошла дальше уже медленнее. Не сильно. Просто теперь её шаги стали короче. Она нагнулась, сорвала травинку, зажала между пальцами и провела ею по верхушкам пыльных листьев у обочины.

Миша заметил это замедление. Оно было почти незаметным, но именно поэтому стало странно важно. Она не сказала: «Устал?» Не предложила посидеть. Не сделала лицо заботливой санитарки. Просто изменила скорость так, будто дорога сама стала другой.

Он не знал, как за это благодарят.

Поэтому сказал:

— Ты медленнее пошла.

— Неправда.

— Правда.

— Просто тут скучный участок. На скучных участках я экономлю силы.