Сергей Спящий – Солнце в две трети неба (страница 51)
Денис прислал в ответ графический значок означающий неопределённость и эквивалентный пожатию плеч в разговоре с глазу на глаз.
— Поднимем и узнаем.
— Тогда давайте поднимать — согласилась кибернетик: — Эй, скульпторы, долго вы там?
— Ещё минут десять — попросил оператор.
— Искусство не терпит торопливости — заметил другой оператор.
— Послушайте — строго сказала Ирина: — Можете самовыражаться сколько хотите, но не называйте это искусством.
— Она нас обижает — на общей волне произнес оператор.
— Нет, просто расстроилась не встретив инопланетный комитет с распростёртыми объятиями или щупальцами или что там у них может быть.
Прежде чем Ира успела ответить резко и зло, Денис миролюбиво сказал: — Мы все ожидали чего-то такого…
— Десять минут — попросил первый оператор.
— Пожалуйста — добавил второй.
Ира выдохнула набранный воздух и согласилась: — Хорошо. Бурильщики пока обследуют находку со всех сторон. Может быть у неё где-то есть дверца в которую нужно всего лишь постучать.
— Зачем я их тороплю? — подумала Ира: — Вот сделают перекошенное лицо и стоять моей статуи с отвислым ртом. Художники обычно такие обидчивые. Даже если по основной специальности они операторы лазерной установки.
— Обеспечьте пока вытяжку — не отрываясь от работы попросил один из операторов: — Иначе пар от испаряемого льда осядет на нас, мгновенно замёрзнет и скуёт ледяной коркой.
Денис занялся вытяжкой. Сергей ходил за спиной операторов и смотрел как из камня постепенно, штрих за штрихом, возникает Ирино лицо. Кибернетик хотела спросить у него: хорошо ли получается, но почему-то побоялась. Вдруг нехорошо? И зачем она пошла на поводу у этих двоих!
Расфокусированный луч обжигающего света ударил в ледяную пробку. Стоящие в отдалении Ира, Сергей и Денис могли наблюдать как облака пара, тугие и перекрученные, будто мышцы спортсмена, втягиваются в вытяжное отверстие. Сергей поднял руку и тем самым сломал намёрзшую на скафандре тончайшую ледяную корку. Полупрозрачные обломки упали на пол, разбившись на тысячу крохотных кусочков. Часть пара рассеялась по пещере, намерзая на стенах, поле и потолке.
— Как во дворце ледяной королевы — подумала Ира.
Денис сказал: — Вот уж не думал, что когда-нибудь смогу взглянуть на внутренности холодильника изнутри.
— Осторожней передвигайтесь — предупредила Ира: — Будет скользко.
Световой луч отражался во льду холодным раздробленным сиянием. Каждая, не параллельная соседней, грань светила собственным отражением. Один оператор спускался вместе с продолжающей работать световой пушкой вниз, другой оставался наверху и следил за тем как разматывается прикреплённая к потолку лебёдка.
Ира велела бурильщикам отползти в сторону, чтобы не попасть под обстрел концентрированным светом. Неистовое солнце питало разложенные наверху Денисом солнечные батареи. Сбегало по протянутым в пещеру энерговодам. Накапливалось в установке и, возвращаясь обратно в форму света, впивалось в ледяной монолит огненным раскалённым лезвием. Может быть, это был первый раз, за много, очень много веков, когда солнечный свет, пусть и через посредничество человеком, проник в подземные ледяные хоромы.
Каменная Ирина покрылась ледяной коркой и блестела, точно вырезанная из серебра. Если изображать человека в скафандре, то придётся подписывать чей именно слепок отразился в камне потому, что в скафандрах все люди похожи как капли воды. Операторы одели каменную Иру в короткие шорты и майку с выпуклым изображением космического корабля на фоне планеты или, возможно, солнца — в точности не понять, просто диск. Руки у статуи оставались свободы. Одну она прижимала к груди, частично закрывая рисунок на майке, другая опускалась вдоль тела, немного отведённая назад. В целом поза говорила о том, что девушка ожидающе и с немалым волнением смотрит вперёд и вниз. Денис и Сергей наперебой расхваливали статую, а Ира не знала, что и сказать.
Наконец она спросила у Дениса по приватному каналу: — У меня и правда такие же длинные и стройные ноги?
— Правда — сказал энергетик.
Ира подумала, что статуя ей, скорее, нравится. Пусть стоит в нише, в пещере, защищённая от лучей солнца и от резких перепадов температуры буквально дробящей высокие скалы в мельчайшую пыль. Она простоит так очень долго.
— Всё-таки это контейнер — закончив осмотр произнёс Антон Романович.
— Мы так думаем — неуверенно ответила Ира.
— И как он открывается?
— Он вообще не открывается.
— Какой же тогда это контейнер? — удивился бывший капитан Прометея, а сейчас глава управляющего совета первого меркурианского.
Предмет их разговора стоял на столе в исследовательском отсеке. Через толстую стену из прочного прозрачного пластика они могли наблюдать, как над находкой колдуют синтез-химики, пытаясь определить материал, из которого она изготовлена.
В наблюдательной комнате столпились человек тридцать. Больше просто не вошло и ещё десятка четыре стояли в коридоре, делясь друг с другом мнениями и фактами. Как это всегда бывает, первых имелось куда как больше чем вторых.
Ира попыталась объяснить мнение кибернетического отдела: — Контейнер не в том смысле, что в нём содержится что-то материальное. Он сам по себе послание. Словно какое-нибудь устройство для хранения информации. Нам нужно только включить его. Мы так думаем…
— И каковы успехи? — поинтересовался Антон Романович.
— Долговечные информационные устройства для работы нуждаются во внешнем источнике энергии. Стандартного разъёма для подключения энерговода мы на нём не обнаружили — Ира чуть заметно улыбнулась и развела руками.
Кто-то из толпы учёных собравшихся в наблюдательной комнате воскликнул: — Как вы собираетесь прочитать информацию из куба?
— Мы надеемся, что куб не только устройство для хранения, но и для воспроизводства информации. Иначе сами понимаете, товарищи: чужие форматы хранения данных, чужие протоколы. Расшифровать их будет сложнее, чем текст на полностью неизвестном языке. В любом случае это второй этап исследования. Для начала нужно научиться включать эту штуку…
— И выключать — сказал кто-то: — Вдруг включить сможем, а выключить — нет.
Антон Романович нахмурился, балансируя между соображениями безопасности и любопытством. Удобнее всего было бы заниматься изучением куба в лабораториях первого меркурианского. Параноидальная безопасность требовала вырыть отдельное убежище в тысяче километров от города и оборудовать там полностью независимую лабораторию.
Исследовавший куб синтез-химик переоделся в стандартный комбинезон и протиснулся, через всех собравшихся в коридоре, в наблюдательную комнату.
— Могу сказать, что материал, из которого состоит эта штука, был ранее неизвестен — начал докладывать синтез-химик: — Кристаллическая решётка наподобие алмазной. Соскоблить немного с боков, для анализов, не удалось. Поэтому все выводы весьма приблизительны. Мы не решились использовать универсальные резаки из опасений, что если куб и вправду информационное устройство, как считают кибернетики, то оно, несомненно, спроектировано по голографическому принципу и повреждение одной его части неизбежно скажется на функциональности целого. В целом я соглашаюсь с выводами кибернетиков. Но вы должны понимать: всё сказанное есть гадание на кофейной гуще. Пока мы не решимся вскрыть эту штуку, сказать определённее будет нельзя. А вскрыв — наверняка сломаем её.
— Шесть доставленных кубов одинаковы?
— На том уровне дистанционного исследования, которого мы вынуждены были придерживаться.
— Может ли куб быть опасным? — спросил Антон Романович.
— Если вы имеете в виду: может ли он неожиданное отрастить ноги и руки, открыть дверь и выйти в коридор, то определённо нет. Внутренняя структура не оставляет возможности для трансформации. А в целом любое новое знание потенциально опасно. Например, сидя на бочке с порохом и научившись зажигать огонь, нужно очень аккуратно и осторожно пользоваться новообретённым умением.
Кто-то из-за спины прошептал: — Философ…
— Может ли куб состоять из чего-то наподобие наноустройств?
— Однозначно нет — заверил синтез-химик: — Это макроустройство. Если оно вообще устройство, а не что-то вроде китайских головоломок, ценность которых состоит в самом процессе их разгадывания.
Из коридора послышалось: — Как там дела? Узнали что-нибудь новое?
— Товарищи — попросил Антон Романович: — Прошу вас разойтись. Новости обследования артефактов будут в режиме реального времени вплетаться в соответствующий узел информационной сети. Пожалуйста, дайте людям работать.
— Каков план исследований? — спросил он когда наиболее посторонних и наименее любопытных удалось отправить восвояси и наблюдательная комната перестала походить на туго набитую консервную банку.
Ира, как глава кибернетического отдела, и синтез-химик переглянулись.
— Мы проведём подробное сканирование внутренней структуры объекта — вздохнул синтез-химик: — На максимальном разрешении сканирующей аппаратуры процесс займёт около сорока часов. Может быть, за это время кто-нибудь сможет предложить более продуктивную идею…
Антон Романович поблагодарил всех, пожелав не отступать и не сдаваться перед загадками внеземной технологии. Через несколько минут после его ухода, Ира получила личный вызов. Антон Романович хотел поговорить с ней с глазу на глаз и просил подойти к нему в кабинет. Это грозило или похвалой или выговором. Пока Ира шла по коридорам подземного города она гадала: будут хвалить или будут ругать? Вроде бы и ругать особенно не за что и поводов для благодарности, вот так, сходу, припомнить она не могла.