Сергей Спящий – Солнце в две трети неба (страница 38)
Подзаряжался Бонделей от энергосети комплекса и, по большому счёту, не выполнял никакой полезной работы. Максимум, что от него можно было добиться находилось на уровне: возьми вот это и отнести вот туда. Причём что именно взять и куда точно отнести, приходилось тщательно указывать. Ира опасалась необратимого повреждения искусственного мозга робота и дважды таскала робота на обследование. Впрочем, исследования показывали, что нейроткань развивается нормально, разве чуть медленнее расчётного, но это из-за того, что пришлось её сращивать с сильно повреждённой системой. Недели через две Бонделей должен будет заговорить. Ира понемногу загружала в него полный словарь современного русского языка. Не только члены экспедиции, но и Земля, куда каждые двое суток шли подробные доклады, с нетерпением, ожидали этого момента.
— Не стой столбом, железяка — поздоровалась Ира: — Тряпку в руки и собирай воду. Вот так, видишь?
— Думаешь поймёт?
— Современный конструкт того же класса понял бы. Что здесь сложного — повторить раз показанное действие. — Ира покачала головой: — Хотела бы я знать: инженер Симоненко сделал его таким сложным потому, что был не очень хорошим киберконструктором и просто не сумел сделать проще или же преследовал какую-то цель. Сумел ли он её достигнуть?
Аня чуть было не поскользнулась. Денис придержал физика, за что удостоился благодарной улыбки.
— Послушайте, а если брошенным корпорацией инженерам удалось создать настоящий искусственный интеллект?
— Конечно, они пытались… — покровительственно, с высоты своей профессии, ответила кибернетик.
— Нет, давайте допустим, что у них получилось — перебила Аня.
— То есть перед нами полноценный разум? — капитан скептически оглядел Бонделея — замершего неподвижно и кажущегося отрешённым от всего происходящего вокруг него: — И внизу, на складе, ещё полсотни таких же?
— В порядке мысленного эксперимента — предложила Аня.
— В порядке эксперимента? Можно…
— Нет, нельзя — возразила Ира: — Я ему все цепи прозвонила. Нет там никакого разума и никогда не было.
Аня хитро подмигнула: — Может быть ты его просто не узнала?
— Ну, знаешь!
Денис успокаивающе прикоснулся к руке: — Товарищи, хотите я разобью эту гипотезу с помощью элементарной логики?
— Пожалуйста — улыбнулся капитан. Конструкты принесли пустые вёдра. Потоптались — решая нужно ли забирать ещё не полное. Увлечённые спором люди не заметили их терзаний. Наконец придя к определённому выводу, двое из трёх конструктов убежали по своим делам, а один остался ждать пока ведро будет наполнено.
— Разбивай — потребовала физик: — С помощью элементарной логики, как обещал.
— Подождите, я формулирую.
Обмакнуть тряпку, выжать в ведро. Чисто вымытый коридор пахнет влагой. Ира отогнала от порога столовой стайку автоматических уборщиков осторожно исследовавших мелководное искусственное озеро. Прежде им доводилось встречаться только с пролитой кружкой или с мокрыми следами на выходе из душа.
Кухонный агрегат стоял на возвышении и его не затопило. Над разрывом в трубе, на потолке, чернело влажное пятно. Прямо на глазах у людей с него сорвалась крупная капля и звонко шлёпнулась в стоящую поверх пола воду. Порвавшаяся труба смотрела на вошедших тёмным, прищуренным глазом. Напор вырвавшейся воды опрокинул десяток стульев и сдвинул с места пару столов. Ничего страшного.
Денис почесал мокрыми руками затылок: — Если предположить разумность нашего молчуна, то почему он не предпринял никаких попыток спастись после смерти последнего из людей?
Не успевшая остыть вода была чуть тёплой, на пару градусов теплее человеческого тела. Шеи и лбы космонавтов усеивали капельки пота, одежда набрала влагу из воздуха, а постоянно окунаемые в тёплую воду руки покраснели.
— Если разумный, то обязательно должен всеми силами продлевать собственное существование?
— Но в том чтобы погибнуть на пустом месте не предприняв даже единственной элементарной попытки к спасению — нет никакого «разума».
— А если не было выхода? В принципе не было.
— Чушь — отрезал Денис: — Я готов с ходу предложить десяток стратегий ведущих к пусть не слишком комфортной, но достаточно долгой жизни используя только ресурсы промышленного комплекса. А уж искусственный разум, априорный гений, должен придумать сотни, если не тысячи стратегий. Однако он не сумел придумать ни одной.
— Или не захотел следовать ей. Согласись, разница есть.
— Если придумал, но не захотел следовать, то вдвойне дурак — сказал Денис и тем самым закончил спор.
Ира энергично кивнула, словно расписываясь под всем сказанным энергетиком.
— Антон Романович — заметила Аня: — Почему вы улыбаетесь?
— Пустое.
— Вам есть, что добавить по нашему мысленному эксперименту?
— Вообще-то есть, если вы захотите слушать.
— Конечно захотим, рассказывайте капитан.
— Насколько я помню, современная кибернетика измеряет разумность как способность объекта добиваться заранее поставленных целей в ситуации, не поддающейся прямому анализу и не имеющей аналогов в прошлом опыте?
— В целом так — подтвердила Ирина и виновато добавила: — Мы совсем недавно начали интересоваться вопросом «разумности».
Следуя за людьми, Бонделей заглянул в столовую. Аня поманила его пальцем, но робот не захотел заходить и остался снаружи, наблюдать за тем как люди работают. Что взять с убого!
— Соответственно этому определению и люди не всегда ведут себя разумно — задумчиво продолжил капитан.
— Конечно! — воскликнула Ира: — Большую часть жизни человек проводит в одних и тех же ситуациях, меняются декорации, но сцена всё та же. Пока не сталкиваешься с новым, думать, особенно, не нужно.
— Собственно следует, что девяносто пять процентов времени человек не пользуется разумом.
— Это вы загнули — отметил Денис: — Нормальный человек постоянно учится и стремится узнавать новое. Процентов шестьдесят от силы, а если не считать время на сон, то не больше тридцати.
— Хорошо легко согласился Антон Романович: — Но как часто человек поступает во вред себе? Это словно мания какая-то. Возьмём для примера тех же инженеров. Их убил не Меркурий, а отсутствие надежды на будущее.
— Не надо брать инженеров — тихо попросила Снежинская.
— Прости Аня, я для примера.
— И для примера не надо.
Космонавты помолчали.
— Я только хочу сказать, что оставленные корпорацией могли прожить дольше на год или, если бы не отдавали все силы добыче энергнума, на пять лет или ещё больше. Если люди, чей разум признаётся априори, не смогли выжить, то разве корректно оценивать «разумность» искусственного интеллекта только на том основании, что он не захотел выживать любой ценой. Как и люди.
— Они умерли потому, что им незачем стало жить — сказала Ира. Сказала шёпотом. Не специально, так просто получилось — на миг перехватило горло.
— А зачем жить искусственному интеллекту? — спросил капитан.
Кибернетик не нашла ответа.
— Может быть следует спросить у него самого? — предложил Денис: — Когда изобретем.
— У новорождённого ребёнка нет собственных целей. Явно или неявно ему их задают родители. И только когда-нибудь потом…
— Смотрите! — воскликнула Аня.
Они оглянулись. Построенный человеком из древнего мира, на переломе эпох, названный в честь кота Бонделея, робот неловко пытался возить манипуляторами по влажному полу явно не до конца понимая чего он этим хочет достичь.
Взвизгнув от восторга, девушки немедленно обозвали его милашкой. Аня всунула в манипулятор тряпку и подтащила ведро, а Ира тут же принялась учить Бонделея собирать в него воду. Сначала он опрокинул ведро. Потом порвал тряпку, задумчиво посмотрел на два неравных куска и пока люди смеялись, самостоятельно догадался взять в каждый манипулятор по тряпке, обмакнуть в остатки воды, выжать в ведро и снова. Бонделею не было необходимости перекручивать ткань жгутом, чтобы выжать. Он вполне мог сделать это и одним манипулятором.
Вытерев выступившие от смеха слёзы. Причём вытерев мокрыми руками, вдобавок грязными — замаралась обнимая невозмутимого Бонделея. Другими словами размазав по щекам серые полосы, Ира сказала: — Между прочим это ничего не доказывает. Любой старшекурсник вырастит схему способную к повторению простейших действий за учителем. Бонделей милашка, но наши строительные роботы втрое умнее его. Дайте мне шесть дней и я соберу многофункционального конструкта, по сравнению с которым Боня будет казаться несмышлёнышем. И всё равно мой конструкт, даже по самым слабым критериям, не сможет считаться разумным. Увы!
— За шесть дней здесь всё само высохнет — заметил Антон Романович.
Заметив, что люди перестали собирать воду и что-то активно обсуждают, Бонделей тоже перестал наполнять ведро. Решив, что оно полно, ремонтный конструкт подхватил его и понёс. Бонделей развернулся вслед ему, проводил взглядом и повернулся обратно к людям.
— Хитрый робот — усмехнулся Денис: — Видит, что мы не работаем и сам перестаёт работать.
— Глупый — возразила Ира: — Милый, но глупый. И грязный. Почему уборщики его не чистят? Распугивает он их или прогоняет?
По космическим меркам «Гагарин» подошёл вплотную к «Прометею». Не обладая такой же совершенной защитой как корабль, сконструированный специально для полёта к солнцу, он старался держаться в тени его солнечных батарей и не собирался долго находиться на орбите Меркурия. Космические левиафаны постоянно обменивались сигналами, а когда выровняли орбиты, то между ними протянулся тонкий ручеёк сверкающих белым серебром челноков.