Сергей Спящий – Солнце в две трети неба (страница 28)

Время от времени Ира возвращалась к дневнику Симоненко, но только чтобы уточнить тот или иной конкретный момент. Сам по себе дневник никто не назвал бы лёгким чтением. Множество сконструированных древними роботов собрали в пустующем складе под комплексом. С тем, чей манипулятор инженер держал в ссохшихся руках, когда они его нашли — Ира занималась в свободное время. И видит Бабушкин, который Марк Николаевич — основоположенник теории нелинейных многосвязанных систем — свободного времени оставалось совсем немного. Управляющая система робота серьёзно пострадала. Не из-за превышения температуры или из-за нарушения герметичности тепловой защиты комплекса и не по вине времени — характеристики корпуса допускали кратковременное пребывание на поверхности, возможно даже под прямыми солнечными лучами, а времени прошло относительно немного. Причиной значительных повреждений послужила полная разрядка аккумуляторов. Древние не умели делать энергоёмкие батареи. За годы одиночества проведённого подле высыхающего тела инженера, питающие аккумуляторы робота разрядились и не могли поддерживать разности потенциалов в искусственном мозге. От сложносвязанной сети осталась зыбкая тень. Часть вычислительных процессоров вышла из строя. Банки данных сохранились хорошо, но информация в них записывалась фрагментами, по непонятному алгоритму адресации и что-нибудь восстановить можно было только восстановив частичную функциональность сложносвязанной сети, то есть всего искусственного мозга. Этим Ира и занималась, пытаясь понять, что там наворотили брошенные корпорацией инженеры в тщетной попытке спастись от страха одиночества.

По условному времени базы наступил поздний вечер. Ира полагала: остальные обитатели готовятся ко сну, если уже не спят без задних ног. Однако физик Снежинская, оказывается, тоже избежала сетей Морфея.

— Не то, чтобы постоянно думаю — призналась Ира: — Но иногда у меня возникает чувство, будто забытые на Меркурии люди, в каком-то смысле, по прежнему здесь. Неуловимые никакими приборами, они живут в своём собственном мире, где война закончилась не последующим возрождением, а падением в бездну. Последние люди погибшего мира. Самые последние.

— Я, конечно, не психолог… — начала Аня.

— Потому и откровенничаю, что ты не врач — усмехнулась Ира: — С Сашей подобные разговоры вести опасно — насмерть залечит. Не рассказывай ей, хорошо? Я прекрасно понимаю, что это примитивная мистика. Следствие способности человеческого разума к существованию в социуме — подсознательное одушевление и наделение подобием воли неодушевлённых предметов. В том числе мёртвых людей.

Снежинская кивком пообещала не рассказывать. Какое-то время девушки смотрели на залитую солнцем пустыню. Затем Аня негромко, будто сама себе, сказала: — Страшная история. Даже не знаю: решится ли высший совет обнародовать её в полном объёме.

— Решится — сказала Ира: — Это история о героях. Отчаянье, безумие, смерть — они прошли через всё. Но кто бы из нас смог пройти без потерь?

С непонятным выражением лица, физик характеризовала: — Древние…

И надолго замолчала.

Раскалённый — под прямыми солнечными лучами — треснувший пополам валун размером в четверть «зайчика». Не пройдёт и ста лет как он превратиться в песок. После того как целостность нарушена, его судьба предопределена.

Пусть на поверхности Меркурия никогда не вырастут города, но недра будут пригодны для жизни людей. Сначала это будет шахтёрский городок, каждый житель в котором так или иначе участвует в процессах добычи универсального преобразующего элемента и его трансмутации. А потом, кто знает. Может быть, близость к солнцу превратит Меркурий в гигантский аккумулятор накапливающий дармовую энергию и рассылающий её по всей солнечной концентрированными лучами. Может быть, первой от солнца планете предстоит стать огромной кузницей. Или здесь, в самой современной лаборатории, будут работать учённые изучающие происходящие на солнце процессы. Для многих и многих людей Меркурий станет домом в недалёком будущем.

С виноватым лицом Ира произнесла: — Прости, о чём ты говорила? Я не слушала…

В шутку Снежинская погрозила кулаком, но не выдержала и улыбнулась: — Древние со всеми их нелогичными поступками, дикими желаниями и извращённой моралью. Они словно бы инопланетяне. Но если вспомнить, что даже бабушку и дедушку, формально, можно причислить к древним, так как они родились и выросли ещё до конца старого мира. Тогда получается совсем странно.

— Знаешь, что? — предложила Ира: — Пошли спать. Пять часов всего осталось. Завтра ехать в комплекс. Капитан с Денисом утверждают, что восстановили герметичность и системы жизнеобеспечения, но как-то мне боязно снимать скафандр в ещё вчера разгерметизированном комплексе.

— В скафандре больше недели не проживёшь — заметила Аня.

— Поверь мне: прожить можно. Правда, неделя в скафандре та ещё пытка. Вернуть картинку леса?

Снежинская попросила: — Верни. Мальчики могут не понять. Комната отдыха и вдруг изображение выжженной пустыни. Сочтут ещё симптомом начинающегося душевного расстройства, потом не отвяжешься.

Три человека в растерянности стояли в широком зале, плотно заставленном механизмами. Большую часть пространства занимала полуавтоматическая линия, реализующая первичную стадию трансмутации универсального преобразующего элемента.

Земляне столпились неподалёку от входа и подозрительно переглядывались.

— Это ведь не чья-нибудь глупая шутка? — спросила Снежинская.

Кораблёв задумчиво отметил: — Ты вызвала нас сюда…

— По-твоему я страдаю приступами неконтролируемого лунатизма? — вспыхнула физик.

— Я этого не говорил — он почесал поросший двухдневной щетиной подбородок: — Однако нас всего трое в промышленном комплексе, плюс ещё капитан на основной базе и пилоты на борту Прометея. Меркурий полностью лишён какой-либо жизни. Если кто-то и мог пробраться условной ночью в цех первичной обработки и раскидать здесь всё, то только один из нас. Или, обладающий весьма странным чувством юмора и технологий скрытого проникновения на закрытые объекты, инопланетянин.

— Между прочим, Кораблёв, глупые шутки по твоей части — высказала физик.

— К данному инциденту я непричастен.

— Тогда кто? — никто не спросил этого вслух, но напрашивающийся вопрос повис в воздухе. Всего четыре человека на всю планету. Один контролирует рост базы и превращение её в маленький подземный городок. Трое других подготавливают бывший промышленный комплекс корпорации к работе. В нём же и живут. Герметичность и системы жизнеобеспечения комплексы восстановлены. Энергию выдают смонтированные Денисом ёмкие батареи подзаряжающиеся от солнца или, на крайний случай, от небольшого переносного реактора сейчас находящегося в спящем режиме. Большой реактор комплекса запустить не удалось. Да они и не пытались — кому охота жить с бомбой замедленного действия под боком.

Системы жизнеобеспечения также контролировали герметичность внешней оболочки. Никто специально не настраивал их на противодействие скрытому проникновению, но сама мысль о том, что кто-то снаружи мог бы попытаться тайно войти внутрь, отдавала прогрессирующей паранойей. Комплекс за два с половиной месяца они обследовали от и до. И всё же кто-то условной ночью зашёл в цех первичной обработки и устроил бардак, будто что-то искал или ему почему-то не понравились сделанные людьми перестановки.

— Надо сообщить капитану — сказала Ира.

— Что мы ему скажем? Буйство призраков, нападение инопланетян, внезапная вспышка древнего безумия?

— А вдруг правда — безумие — поёжилось Ира.

— Комплекс периодически прожаривался восьмидесятиградусной жарой до нашего прихода. Плюс, перед тем как запустить синтез воздуха, здесь всё обработали средствами очистки второй категории. Нет и не может быть никаких вирусов. — проворчал Денис.

— Почему второй категории?

— Это всё-таки опустевшая база, а не зачумлённый барак. Первая категория могла частично растворить пластиковое покрытие.

— Какой-то дурной сон — призналась Ирина.

— Так что будем делать?

— Надо сообщить капитану…

Антон Романович выслушал новость со сдержанным недоверием. Когда опытные и проверенные товарищи сообщают невозможные новости и вдобавок никак не могут их объяснить, невольно отнесёшься к сказанному с изрядной долей скептицизма. Таинственный шпион на закрытом комплексе? Проспавший минимум тридцать лет, а то и больше? Это даже для фантастического романа не годится. Читатели не поверят.

Но капитан на то и капитан, чтобы не рубить с плеча и доверять своим людям. Руководитель, не доверяющий подчинённым — плохой руководитель. В то, что все трое командированных в промышленный комплекс сошли с ума или сговорились пошутить, Антон Романович не верил. А вот кто-нибудь один — маловероятно, но возможно. Человеческий разум весьма тонкий инструмент. История освоения ближнего космоса знает множество различных фобий развивающихся во время долгих экспедиций у совершенно нормальных, с виду, людей. Ничего не поделаешь: человек энергично выходит за пределы привычной среды обитания и вынужденно изобретает новые социальные модели. Время активной биологической эволюции окончилось десятки тысяч лет назад, как только первая обезьяна примотала к палке камень не для того, чтобы расколоть орех, а чтобы вместе с другими обезьянами дать бой скрывающемуся в зарослях тростника ночному ужасу.