Сергей Спящий – Солнце в две трети неба (страница 18)

— В Москве объявили карнавал — прочитал Сергей.

Подумаешь, новость. Саша пожала плечами.

— Нет, ты не понимаешь. Это большой карнавал. Размером с город — объяснил младший пилот: — Карнавал с большой буквы. Целую неделю каждый может где угодно носить голографический костюм, какой ему только нравится. Хочешь: ходи на работу в облике Ивана Грозного, а хочешь — гуляй после работы как большой зелёный динозавр в шляпе.

— Почему в шляпе?

— Чтобы было, что снимать если повстречаешь знакомых — Сергей покачал головой прицокивая языком: — Предложение снять на неделю запрет на ношение голографического облика в государственных учреждениях и на улице прошло с минимальным перевесом в неполные десять процентов. Сейчас противники проведения карнавала изощряются в ехидных шутках на грани приличия. Хм, любопытно.

— Что там? — поинтересовалась Саша, позабыв делать вид, будто статистический отчёт об эффективности использования различных видах подкормки интересует её больше московского голографического карнавала.

— В одной школе почти все ученики пришли в облике своих учителей. Настоящие учителя никак не могли доказать то, что именно они настоящие. Учёбный процесс был практически сорван. — квадратные носки магнитных ботинок лежащих на серебряной столешнице шевельнулись, Сергей улыбнулся: — Директор в возмущении. Не успел прийти на работу, снять плащ и переобуться, как на него набрасываются, хватают, тащат. Не дают и слова сказать. Он, в растерянности, спрашивает: — Куда вы тащите меня, Марья Ивановна? — А ему в ответ: — Сейчас узнаешь хулиган, как в директора рядиться! Вот я скажу Павлу Антоновичу!

— Но это я Павел Антонович — возражает директор.

Но завуч, не слушая, вталкивает растерявшегося Павла Антоновича в класс: — Посиди здесь, хулиган и подумай над своим поведением.

Директор, с круглыми глазами, оглядывает добрых три десятка своих копий, в плаще и без, в галстуке и без него, в уличной обуви и в обуви для помещений. Кто-то сидит на подоконнике, другой, нисколько не скрываясь, списывает домашнее задание, третий и четвёртый возятся в углу, кажется, в шутку, борются. К оторопевшему Павлу Антоновичу подходит его копия, хлопает по плечу и панибратски интересуется: — С какого класса, пацан?

Крику, должно быть, было…

— Неужели так подробно написано — удивилась Саша.

— Целая разгромная статья за авторством этого Павла Антоновича, директора семьдесят шестой московской школы — поделился Сергей: — Похоже он неслабо завёлся. Семнадцать восклицательных знаков на девятнадцати строчках! Статья выложена от лица всего МосОбразКома.

— Пожалуй и правда не следовало разрешать носить облик реально существующих людей.

— Тут об этом пишут. Только как разрешить голографические облики в целом, но запретить превращаться в других людей? Никакая система это не отследит и не проконтролирует. Скопом запрещать голографические облики в государственных учреждениях технически просто, а вот запрещать выборочно, практически неразрешимая задача.

— Вот ещё мнение — зачитал Сергей: — Из раздела «анонимные впечатления». Море позитива, удивительные впечатления — ёщё бы, повстречать за один поход в ЦГУПН Кощея, идущего по руку с Василисой, колобка лишённого ножек и потому летающего по воздуху, чудо морское на сущее, в аквариуме и сразу двух председателей высшего совета Земли с авоськой возвращающихся из продуктового магазина.

— Должно быть необычные впечатления — согласилась Саша.

— Случайно выбранная история из первых рук, слушай.

— Слушаю — согласилась старший пилот.

— Один товарищ пишет. Приходит он в ЦГУПН, а там на приёмке Пётр Первый стоит. Стоит и ус крутит. Товарищ ему жалуется: — Что же вы, всемилостивейший государь, не можете мне нормального робоуборщика выдать. Второй раз за неделю ломается, как это понимать, прикажете?

Царь в ответ: — Скромно прошу простить. Пережитки самодержавия. Сейчас всё будет сделано в лучшем виде, только новых робоуборщиков к нам ещё не поступало. Возьмёте взамен подержанную модель?

— Возьму, куда деваться — соглашается товарищ: — Только должен вам сказать, всемилостивейший государь, что если и этот выйдет из строя проработав без году неделю, то я буду на вас жаловаться без всякого снисхождения.

— Кто будет жаловаться без всякого снисхождения? — поинтересовался вошедший в кают-компанию капитан.

Убрав ноги со стола, Сергей смущённо пояснил: — Мы новости обсуждаем. Карнавал в Москве. Царь на приёмке в центре гибкого удовлетворения потребностей населения.

— Знаю я эти центры — поморщился Антон Романович: — Приходилось обращаться. Почему-то на приёмке вечно оказывается какой-нибудь троглодит с доисторическим чувством юмора. Всегда. Статистический парадокс прямо. Какой, говоришь, царь?

— Пётр Первый.

— Этот, для царя, был ещё ничего — одобрил капитан: — Когда проходил последний сеанс связи с ребятами внизу?

— Два часа назад — отчиталась старший пилот: — Отвечала Ирина. Сказала: первичный этап развёртывания успешно пройден. Они сейчас отоспятся, потом проверят все системы временной базы и потом будут готовы принять от нас модули расширения.

— На какое время запланировали следующий сеанс связи?

— Через восемь часов. Первая партия модулей расширения для базы подготовлена к сбросу в любой момент. Известить, когда будет установлена связь?

Капитан кивнул. Бросив мимолётный взгляд на разложенные перед Сашей отчёты, он вышел. В тот же момент Сергей опять сполз в кресле, водружая ноги на законное место. Саша вздохнула. Как психолог Прометея она понимала, что для младшего пилота это что-то вроде отдушины. Приём психологической разгрузки. Но почему обязательно ноги на стол? В долгих экспедициях человек дичает.

— Посмотри — обрадовано воскликнул предмет её размышлений.

Развернув голографический экран, он показал Саше любопытную фотографию.

— Это мы!

— Вижу — согласилась старший пилот: — На пустом месте похищают внешность. Никакого уважения к личному пространству.

— Брось, классно ведь — Сергей с удовольствием посмотрел на себя, небрежно облокотившегося на каменные перила в месте где он никогда не был: — Какой красавец! Как настоящий.

— Посмотри, Саш.

— Что ещё? — недовольно переспросила старший пилот. Идея разрешить свободное использование голографических облаков в далёкой Москве казалось ей всё более непродуманной.

— Ты и Ленин! Композиция под названием «из прошлого в будущее».

— Какие-то кривляния.

— Кривляния? — возмутился Сергей, присмотрелся к фотоснимку выложенному на одном из узлов в глобальной сети и вынужденно согласился: — Люди не со зла. Я бы, на твоём месте, только радовался. Знаешь, насколько пунктов ты взлетела в списках самых прекрасных космонавток составляемых на неофициальных узлах сети с начала московского карнавала?

— Знать не хочу.

— Если не хочешь, то я и говорить не буду.

Саша попыталась вернуться к изучению отчётов автоматически создаваемых системами контроля гидропонных садов. Один раз попыталась, потом второй. Отложила. Вздохнула. И попросила: — Скажи уже.

— Семнадцатое место во всём космофлоте.

— Всего лишь семнадцатое! — возмутилась Саша.

— Большинство считает тебя самой красивой на Прометее — добавил младший пилот: — Что до меня, то я это знал с самого начала, без всяких списков.

— Подлизываешься?

— Немного. Как думаешь, по окончанию карнавальной недели опять запретят носить голографические облики на улице и в учреждениях?

— Запретят — уверенно сказала Саша: — Сам видишь, что люди ещё морально не готовы принять на себя груз полной свободы самовыражения. Подумать только: царь на приёмке.

Сергей не согласился: — Обыкновенный русский царь. Частный случай. Но ты права: запретят. Бюрократы!

— Здравомыслящие люди — поправила Саша.

Огненные молнии перепахивали поверхность Меркурия. Вопреки распространенному утверждению, что снаряд дважды не попадает в одну воронку, а молния не бьёт дважды в одно место, эти странные молнии сосредоточились на относительно небольшом пятачке.

Сторонний наблюдатель, если бы в раскалённом аду нашлись бы сторонние наблюдатели, мог заметить, что перед тем как врезаться в землю, падающий с залитого огнём неба снаряд успевает существенно сбросить скорость. И тем ни менее, каждое попадание ознаменовалось выбросом вверх фонтанов песка и дрожью поверхности. Находясь снаружи эту дрожь можно было бы ощутить, но в глубине подземной базы о разразившемся сверху и чуть в стороне светопреставлении возможно судить исключительно по приборам.

— Первая волна модулей расширения произвела успешную посадку — доложил Сергей Головатов: — Забирайте. Вторую волну отправим на следующем витке.

Денис спросил: — Строительных роботов прислали?

— Прислали — Сергей вздохнул: — Такими темпами у нас никаких запасов не хватит. Вы бы их там берегли, что ли.

— Мы бережём — сказала Ира: — Меркурий не берёжёт.

— Сколько времени планируйте потратить на включение модулей расширения в структуру базы? — поинтересовался капитан.

— За шесть дней должны управиться.

— Хорошо. С лунной орбиты стартовал «Гагарин». Через десять месяцев он привезёт сюда полторы сотни человек. Мы должны быть готовы принять их и передать Меркурий им в руки.

Денис кивнул. Если Земля послала «Гагарин», значит там не сомневаются, что им удалось закрепиться здесь. В принципе так оно и есть. Полторы сотни рабочих и инженеров должны будут восстановить оставшийся от корпорации промышленный комплекс или создать новый, если его уже невозможно восстановить. К тому времени их временная база должна будет превратиться в хорошо укрытый подземный городок. Маленький, но имеющий всё необходимое для жизни пары сотен человек.