Сергей Спящий – Следователи из отдела статистики (страница 51)

Ленин муж оказался приятным молодым человеком, трижды обыгравшим Колю в шахматы и закончившим партию с Таней в ничью.

Ира и Коваленко Таня облазили половину станции успев перезнакомиться со всем персоналом.

Беликов Михаил не выходил из жилой ячейки, загружая большую вычислительную машину расчётами касающихся уравнений Бернадского. Все следопыты получили благодарность от ГосБеза за проявление инициативы. Радостный Новосибирск, которому наконец-то удалось доказать необходимость подобных групп занимающихся расследованием причин расхождений между планом и фактом, настоятельно просил по окончанию командировки возвращаться в управление статистики. Дескать ему крайне нужны такие люди.

В ответ на объявление благодарности, Беликов возразил, что благодарность это конечно хорошо, но лучше бы скорее рассмотрели заявку от математического клуба на предоставление процессорного времени большой электронной машины. Так и спросил: — Можно ли обменять благодарность на время?

Ему оставили благодарность и дополнительно дали время. Целую одну сотую процессорного времени. Не каждый научный институт имеет столько. Ребята из математического клуба буквально боготворили Мишу. Беликов с гордостью рассказывал Тане, что уже стал среди математиков Новосибирска живой легендой. Вот только расчёты уравнений Бернадского выдавали какую-то чушь. И одна сотая процессорного времени большой электронной машины советского союза не помогала. Как может помочь вычислительная мощность, если ошибка где-то на логическом уровне?

Через большие иллюминаторы в кают-компании можно было любоваться Землёй. Планета неторопливо поворачивалась под зависшей над ней станцией-портом. Покров облаков то закрывал её лицо — появляясь неожиданно и внезапно. То, также неожиданно, исчезал.

Земля лежала внизу обнажённая и беззащитная.

Словно зачарованная, Таня не могла оторваться от величественного вида на родную планету из космоса. Обед давно закончился, все разошлись. Лена с мужем ушли осматривать гордость любой орбитальной станции — оранжереи. В поле ослабленного тяготения создаваемого внутри станции антигравитационным двигателем включенным «в обратную сторону» можно было выращивать растения удивительной красоты, лишь в самой малой степени используя программируемое изменение их генома. В кают-компании Таня осталась одна.

Вернее она полагала, что осталась одна в кают-компании. Большие руки коснулись её плеч. Сев рядом, Коля долго смотрел вниз на Землю. Потом сказал: — Похожа на глобус.

Таня хмыкнула: — Ни капельки не похожа.

Какое-то время они в молчании смотрели на синюю гладь тихого океана и обнимались, с силой прижимаясь друг к другу плечами. С такой высоты он и правда казался тихим и спокойным — самый большой из земных океанов.

— Вся земля принадлежит нам — прошептала Таня: — Пусть на земле ещё много различных государств. Как будто лоскутное одеяло. Всё равно она наша. Потому мы должны заботиться о ней.

Она рассмеялась, когда Коля поцеловал её в ухо. Потом сзади раздалось деликатное покашливание. Смутившийся не меньше их самих мужчина попросил извинения за то, что вмешался в неподходящий момент, но через полчаса возвращается корабль с учёными из пояса астероидов. Нужно успеть перекусить. А это единственная столовая на станции и вообще…

— Извините — ответил за двоих Коля.

— Ничего, ничего. Я сам люблю смотреть на Землю. Это завораживает.

Таня кивнула.

— Если хотите, можете продолжать — предложил мужчина — Я тихо поем вот в том углу.

Они не стали продолжать, а разошлись по выделенным жилым ячейкам. Вечером Ира сказала Тане: — Как дети, право слово. Только время зря теряете.

А Таня ответила: — Хотим и теряем. Торопиться нам некуда.

На следующий день они уже были на лунной базе доставленные челноком с орбиты-6. Двухчасовой полёт никого не утомил. Все вдоволь отдохнули на орбитальной станции-порту. Этим же вечером погрузились на другой корабль, прошли сквозь «окно», вывалившись в глубоком космосе, в шести сутках полёта до «Дальней». Крохотной человеческой колонии в глубоком космосе.

Зачем человек стремится в космос? Ещё далеко не освоена солнечная система. Работы осталось на сотни лет вперёд. Так почему, откуда этот дикий восторг испытанный Таней во время приземления посадочного модуля на «Дальнюю»? Зачем, с какой целью люди настырно лезут вперёд тратя энергию, время, а частенько и жизни?

Что скажешь Евгений Сергеевич Поздняков, капитан двадцать седьмой марсианской? В твоё время Марс ещё не был сестрой Земли и многие сомневались, что он вообще ею станет. Неверующие Фомы — как доказала история. Я понимаю: зачем летел ты. Но что подвигло советских учёных рассчитывать космические корабли, а инженеров строить их. Колоссальный объём труда. Его можно было использовать для постройки не одной танковой армии или повысить благосостояние граждан и жить немного лучше, чем прежде, но без Марса. Хотя, разве можно жить лучше, если без Марса?

Можно возразить, что развитие космических технологий просто бездонный кладезь научных открытий и технических разработок. Всё так, но это далеко не главное. Всё равно, что сказать, будто люди влюбляются исключительно, чтобы разогнать кровь и уменьшить риск сердечных заболеваний. Скорее всего капитан Поздняков просто не понял бы вопроса. Спрашиваете: зачем людям космос? Что с вами, товарищ: вы больны или притворяетесь? Неужели вы действительно не понимаете, почему человечество должно идти дальше? Вперёд, быстрее и выше. И никак иначе!

Посадочный модуль немилосердно трясло в верхних слоях атмосферы. Да-да, на Дальней была атмосфера. Конечно, по составу она весьма сильно отличалась от земной, но масса различных газов окутывала планету как плодовая мякоть окутывает косточку.

Корабль вышел из «окна» в шести сутках пути от убегающей планетарной системы. Система «Дальней» двигалась со скорость примерно равной скорости солнечной системы. Но мелкие расхождения скоростей накапливались и за пять последних лет (а именно столько в единственном городе на планете, на восьмидесятиметровой стеле первооткрывателей, развивался советский флаг) и время пути от точки открытия «окна» до планеты увеличилось на два дня. Нуль-транспортировка с изменяемой дальностью «прыжка» была нужна как воздух. Лишь благодаря редкой удачи получилось найти планетарную систему располагающуюся в зоне досягаемости корабельных двигателей от точки открытия «окна» и имеющую примерно равную с солнечной системой скорость и вектор движения.

Скучая во время полёта, Таня выиграла три партии у Лениного мужа и одну проиграла — нечего было отвлекаться на посторонние разговоры в самый разгар игры. После перехода, капитан выложил в информационную сеть корабля всю информацию касающейся Дальней и с нетерпением ожидающие прибытия новички принялись жадно изучать её, позабыв об остальных делах.

Как уже говорилось: Дальняя имела собственную атмосферу. Плотную как кисель, слабокислую взвесь медленно разъедающую незащищённый металл. Геохимики полагали причиной возникновения плотной атмосферы давнюю геологическую активность перетряхнувшую планету, словно старый чулан, где-то два миллиона лет назад. В верхних слоях атмосфера становилась более разряженной и, потому, гораздо более подвижной. Бросая посадочный модуль из стороны в сторону резкими ударами ветра. Сейчас он проходил зону тех самых, постоянно бушующих ураганов, похожих при взгляде с орбиты на всё новые распускающиеся цветы.

Прибывшие на Дальнюю новички лежали в креслах-ложментах накрепко зафиксированные в упругой гелеподобной массе. Они могла следить за ходом приземления через системы наблюдения оставшегося на орбите корабля. Модуль падал, оставляя в плотной, слабокислой атмосфере огненный след. Вниз, туда, где под одним большим и шестью малыми бронированными куполами раскинулся построенный человеком город. В отличии от планеты, у него было нормальное имя: Новоград. На Дальней жили и работали шестьдесят тысяч советских граждан. Спустя три с половиной года после начала колонизации, а значит всего полтора года назад в Новограде удалось сконцентрировать достаточно вычислительных мощностей, чтобы там мог жить искусственный интеллект. Вопреки устоявшейся традиции интеллект не стал брать имя по названию города, в суперкомпьютерах которого жил и которым управлял.

— Вы совсем уже очумели — заявил новорождённый интеллект своим создателям: — Что это за имя такое, Новоград? Категорически не согласен.

Назваться по названию небесного тела, где являлся единственным городом-интеллектом, он не смог по причине отсутствия утверждённого официального названия. А неофициальное и того хуже. Никому не хочется зваться «Дальним-один».

— Зовите меня Гришей — попросил интеллект. Учёные пожали плечами и согласились. И вот уже полтора года единственным гордом Новоградом, на планете неофициально называющейся «Дальней», управляет искусственный интеллект по имени Гриша.

Первый коренной житель «Дальней». Её ребёнок и её узник. Прикованный к поверхности на современном уровне развития технологий. Её наследник, если люди в ближайшие полсотни лет не найдут способ изменять расстояние открытия «окна» при нуль-транспортировке на сверхдальние дистанции и будут вынуждены уйти когда расхождение взаимных скоростей солнечных систем удлинит путь сверх меры. Уйти или остаться навсегда — наблюдая как связывающая с Землёй ниточка становится тоньше с каждым годом. В любом случае до этого минимум пятьдесят лет. Наука не стоит на месте. Усовершенствуются внутрипланетарные двигатели космических кораблей. Лучшие физики работают над проблемой сверхдальней нуль-транспортировки с изменяемой дальностью. Наука обязательно поможет, как уже помогала сотни раз прежде.