Сергей Спящий – Сияние севера (страница 43)

Когда армия завершила освобождение города Когалыма, из полумиллиона человек, в живых осталось чуть больше двухсот тысяч.

Но они уже больше не были рабами.

Боевую задачу удалось выполнить и перерабатывающие производства захватили в пригодном для быстрого восстановления виде. Остальной город пострадал сильнее и уже медленно замерзал лишённый постоянного притока живительного тепла. Двести тысяч освобождённых человек требовалось как-то обогреть и накормить. Кроме того, их требовалось лечить потому, что состояние большинства далеко от идеала и хорошо ещё, что самый распространённый недуг - последствия длительного недоедания - излечивается достаточно просто, было бы время.

Освобождённых граждан Российской Федерации требовалось рассортировать, классифицировать и занести в базы данных. По возможности восстановить как прошлое до войны вторжения, так и то, чем они занимались под оккупацией. Наконец необходимо пропустить всех освобождённых через тщательный фильтр, выявляя пытающихся затеряться среди людей инфералов, не желающих сдаваться законной власти и маскирующихся под человека сверхъестественных тварей. Некоторые виды низших демонов не обладали выраженным боевыми способностями, но зато могли превращаться в того, кого съедали, полностью копируя внешность, поведение и даже частично получая память реципиента. Отдельные инфералы, прокачивающие себя в направлении маскировки, получали похожие способности.

Но всё это может немного обождать. Сейчас главное обогреть и накормить двести тысяч больных, плачущих одновременно от радости и от горя, человек. И нужно немедленно проводить спасательные работы, разбирая завалы и пытаясь отыскать выживших, пока они не замёрзли насмерть, не задохнулись, не потеряли последнюю надежду. Поэтому часть войск пошла вперёд, создавая линию обороны к югу от города. Другая часть осталась в Когалыме, помогая идущим следом за армией инженерным частям с развёртыванием надувных домов, мобильных электростанций и временных госпиталей.

После взятия Когалыма, перед продолжением освободительного похода в сторону Сургута и Нижневартовска, армии требовалась передышка и пополнение свежими частями.

Всех бойцов, проявивших себя во время сражения за город, командование наградило, оставив их отдыхать и ремонтироваться. Вдобавок необходимо помогать инженерным частям с восстановлением города, контразведчикам с фильтрацией освобождённого населения, войскам поддержки с созданием укрепрайонов и так далее. Но всё перечисленное не сравниться с яростными сражениями с чудовищами, когда видишь их орды, несущиеся на тебя и только плотность и мощность создаваемого подразделением огня, определяет жить тебе или пасть смертью храбрых. Когда с опаской идёшь по тонущему в снегу лесу или среди разрушенных зданий с пустыми провалами выбитых окон и ежеминутно ожидаешь нападения притаившихся тварей. В сравнении со всем этим, даже короткий отдых в уже освобождённом и практически очищенном городе воспринимается как долгожданный отдых.

Но здесь как раз дала осечку хранившая Горазда и Николая в бою их счастливая звезда. Без единого ранения пережив многодневный поход к стенам важного для демонов города, постоянно подвергаясь нападениями из засад и избегая разнообразных магических ловушек. Их мизгирь вошёл в одну из групп прорыва, взламывающих оборону и принимающих на себя самые первые и сильные удары и при этом практически не пострадал, не считая пары легкозаменяемых конечностей. Но вот несдержанный язык Золотилова, уже после того как город был успешно взят и во всю шёл процесс вычищения затаившихся тварей, довёл обоих пилотов до беды.

Вот зачем было Николая цапаться с контрразведчиками, проводившими первоначальную фильтрацию жителей, выискивая среди обычных людей затаившихся перевёртышей и пытающихся скрыть дарованные бездной сверхъестественные способности? Но нет, Золотилов не смог пройти мимо выстроившейся огромной очереди из кутающихся в обрывки людей с впалыми, от голода и холода, глазами.

Может быть Горазду и самому не слишком нравились методы, применяемые контрразведчиками. Но они были эффективны и с неплохой результативностью выявляли тварей. А то, что контрразведчикам, на пункте фильтрации, помогали перешедшие на сторону людей инфералы-ренегаты, ещё больше усиливало вероятность обнаружения скрывающихся среди толпы людей тварей.

Длинная-длинная очередь из оборванцев выстроившаяся перед одним из пунктов фильтрации. Хорошо, что нет ветра и солнце, время от времени, проглядывает через затянувшую небо белесую хмарь облаков. Но мороз всё равно хрустит. А у многих из стоящих в очереди нет нормальной одежды. Кто-то и вовсе стоит чуть ли не босиком, закутав ноги чем попало, в снежной каше, разбитой сотнями ног, прошедшими до него.

Но хуже всего были взгляды. Выстроившие перед пунктом фильтрации люди молчали. Но при этом они смотрели на проходивших мимо солдат с невыразимой обидой. Их взгляды словно бы спрашивали: за что вы так с нами? Вы воины, вы должны были защищать нас, но не защитили. Вы сбежали, спрятались дальше на севере и сидели там. А когда наконец пришли, мы уже устали ждать. А теперь вы собрали нас и заставляете стоять под прицелом тяжёлых пулемётов в медленно двигающейся очереди. Если кто-то из нас и прислуживал демонам, то только чтобы выжить. Ведь клявшиеся защищать нас солдаты сбежали и прятались всё это время. Мы не твари, не перевёртыши и не предатели. Мы те, кого вы обещали защитить. И мы не виноваты в том, что сумели выживать целых двенадцать лет под властью демонов и пережили освободительный штурм города.

Краем глаза Горазд заметил, как дёрнулся Николай. Проследив за взглядом напарника, он увидел, как тот пристально смотрит на инферала-регента из штрафного батальона. Тот был одет в тёплый комбинезон и выйдя из пункта фильтрации на улицу, с сосредоточенным видом осматривал петляющую и уходившую на соседние улицы очередь ожидавших проверки жителей города.

Поймав взгляд Николая, инферал стушевался и торопливым шагом вернулся обратно на пункт фильтрации, буквально втолкнув входившую туда очередную порцию стоявших в очереди.

Каким-то внутренним чутьём, Горазд сразу понял, что собирается сделать напарник.

-Не надо, -сказал он. Но сказал, как бы не с сомнением. Словно сомневаясь: а может быть всё же надо?

-Ты знаешь, что делал этот гад? -спросил Николай, не отрывая взгляд от входных дверей фильтрационного пункта. -Он питался. Стоял такой довольный, в тёплом и хорошем комбезе, вдыхал обречённость людей в очереди. Их страх перед будущем и их боль от многочисленных обморожений.

Понимаешь? Этот гад питался! -почти кричал Золотилов так, что в их сторону повернул голову ближайший расчёт при спаренном тяжёлом пулемёте, нацеленном на толпу, на случай если какая-нибудь пытавшаяся замаскироваться тварь поймёт, что ей не обмануть контрразведку и попытается сбежать из очереди.

Горазд повторил: -Не надо.

Но Золотилов уже развернулся и быстрым шагом шёл к началу очереди. Горазду оставалось только тоскливо оглядеть множество людей, вынужденных ждать на морозе и полностью отученных демонами просить, возмущаться или требовать. Мысленно плюнув, он побежал следом за напарником. А тот уже входил внутрь фильтрационного пункта, оттолкнув плечом какого-то бедолагу.

Наверное, Николаю следовало бы найти старшего офицера и спокойно высказать свои претензии к работе фильтрационного пункта и присланных в помощь инфералов-ренегатов из штрафного батальона. И уж точно ему не нужно ломать пистолетом нос инфералу, решившему впитать зазря растрачиваемое в воздухе слабо концентрированное страдание исходящее от покорно ожидающих людей. Глаза у застигнутого на горячем регенте забегали. Он не пытался сопротивляться или отнекиваться, только беспомощно поднимал мясистые ладони и размазывал текущую из разбитого носа кровь.

Возмущённые контразведчики попытались отнять у Золотилова оружие, но вмешательство Горазда помешало им. А минуту спустя в здание фильтрационного пункта ворвались двое тяжёлых пехотинцев и положили всех присутствующих носом в пол. Появившееся начальство провело короткое разбирательство, по итогам которого «каждой сестре досталось по серьге». Контразведчики получили выговор. Прикреплённый к ним в помощь инферал заработал взыскание и отправился обратно в штрафной батальон, где его наверняка дополнительно накажет собственный командир. А Горазд и Николай, за нападение на союзника, были вынуждены на две недели переквалифицироваться в обычных патрульных, контролирующих спокойствие недавно отвоёванного у демонов города в ночное время. Из элиты, пилотов шагающих танков, выше которых, в негласной табели о рангах, стоят только лётчики, на пару недель скатились до уровня бойцов вспомогательных войск. Но ведь могло быть и гораздо хуже?

Пусть по Когалыму частой гребёнкой прошлись чистильщики и вероятность наткнуться на серьёзную тварь или продолжающего скрываться инферала достаточно мала. Но ночное патрулирование улиц всё равно опасное занятие. Патрули скорее требовались для общего поддержания порядка среди освобождённых людей, чем для поиска и отлова продолжающих прятаться тварей.

Получив временное назначение в патруль, Золотилов почему-то обрадовался. Сам Горазд мечтал только о том, чтобы заснуть и спать без сновидений целый год или два. Прошло уже больше недели после освободительного боя за город, но стоило ему закрыть глаза, как тут же вставали картины жестокой схватки. Он кричал во сне, просыпаясь от собственного крика и будя напарника. Младший лейтенант полагал, что это не нормально, но Золотилов утверждал: как раз нормально и скоро само пройдёт. Почти все молодые проходят через подобное если выживают в своей первой "мясорубке". Он так называл бой за Когалым: мясорубка. Напарник объяснял терзающие Горазда кошмары тем, что тот мог краем попасть под ментальную атаку высшего демона или запачкаться в других эманациях. В городе, где несколько лет правили демоны и инфералы более чем хватало всякой дряни как сверхъестественного, так и вполне естественного толка. И с последим Горазд без вопросов соглашался.