Сергей Спящий – Сияние севера (страница 146)

У подножия самой крупной горы из тянущегося на десятки километров хребта расположился очередной кристаллический городок. Но не он был целью Ашарха. Зов вёл его дальше, и демон пролетел без остановки мимо заброшенных домов с пустыми провалами на месте превратившихся в пыль дверей и окон. Путь его лежал в каверну в теле огромной скалы. Впрочем, продолжая движение, он вскоре убедился, что это не естественное углубление, а искусственное, просто сделанное в давние времена. Когда и сама гора и весь этот мир были гораздо моложе.

Каменные своды сомкнулись над головой Ашарха и только тогда демон спросил себя: -Куда я лечу? Почему я пришёл в это место, где никогда прежде не был?

Ведущий его зов перестал восприниматься как непременное благо. Как голос матери, которой у демона никогда не было, зовущий домой после долго и трудного дня. Приложив некоторую часть сил, Ашарх воспротивился зову и остановился на месте. Постояв так какое-то время, ощущая себя непривычно растерянно и даже глупо, он решил посмотреть, что же там дальше, в конце пути, куда толкает его неожиданное стремление.

В лабиринте коридоров и тупиков, выплавленных в камне, где-то в корнях огромной горы, он легко находил себе путь. Тонкий, как нить, зов исправно вёл Ашарха вперёд. Пока тот не дошёл до очередного пустого зала, выплавленного или каким-то иным образом вырезанного в сплошном камне. Там его ожидал другой демон.

Приглядевшись, Ашарх узнал одного из старейшин, виденных им на совете владык. Формально владыки различных доминионов были равны между собой, но разделение проходило по количеству миров, входящих в доминион каждого из них и по их качеству. По личной силе самого Владыки и, главное, по его опыту. Старейшины потому и назывались так, что никто из более молодых владык, сместивших своих предшественников на этом посту, не помнил, когда и при каких обстоятельствах те вошли в совет. Старейшины оставались закрытой кастой, всегда стоявшей в некотором отдалении от более молодых и многочисленных сородичей. При формальном равенстве Владык в совете, их голос имел всё же больший вес и часто более молодые владыки просто поддерживали решение старейшин. Тем более, что старики, в отличии от молодёжи, почти по всем вопросам выступали единым фронтом.

-Здравствуй, Ашарх~Иш~Аш, -кивнул старейшина. -Вот мы и встретились здесь. Даже немногим раньше, чем виделось мне. Слишком уж круто ты взлетел, молодой Ашарх. Но не говори, что тебя не предупреждали. Падение было неизбежно.

-Кто ты такой? -прорычал Ашарх.

-В данном случае просто глашатай, -отозвался старейшина немного помедлив. -Моё дело донести до тебя волю нашей проматери Бездны.

-Разве Бездне нужны чужие уста, чтобы молвили её волю?! -возмутился Ашарх.

-Не нужны, -согласился старейшина. -Но я попросил у неё доверить эту миссию именно мне. Понимаешь, мне будет особенно приятно исполнить это её приказание.

-Так говори!

-Не так быстро, молодой Ашарх, -улыбнулся старейшина. -Всему своё время. И сейчас время нашей с тобой беседы.

Старейшина развернулся и сделал несколько шагов вглубь огромного помещения. Оглянувшись, он спросил:

-Так ты идёшь?

-Зачем?

-Почему бы и нет.

И Ашарх пошёл следом. Молча они дошли до противоположенной стены с явно выделяющимся дверным проёмом. Только сама дверь была заперта. Приглядевшись, демон решил, что она сделана из того же похожего на кристалл материала, что и дома в пустых городах.

Старейшина произнёс что-то непонятное и дверь дрогнула. Сначала медленно, но постепенно ускоряясь она вползла в стену, открывая проход.

-Что ты сказал? -поинтересовался Ашарх. -Я не знаю этого языка.

-Его почти никто сегодня не знает. Это язык наших предков.

-Предков? -удивился Ашарх. -Я не понимаю. Рождающий низших демонов и тварей материнский репликатор не умеет говорить, а праматерь Бездна не нуждается в словах. О каких предках ты говоришь, старейшина?

-Следуй за мной, Ашарх. Тебе очень многое предстоит узнать, прежде чем я оглашу волю Бездны. Не отставай, отступник, следуй за мной.

Глава 14. Таблетка от демонов

Так сложилось, что у Горазда никогда не было своего дома. Война вторжения, со свистом падения лезвия гильотины, напрочь отрезала всё, что было в прошлом. Да и не помнил он почти ничего из того периода своей жизни. Сколько ему тогда было: три года, четыре? Примерно такого возраста. В памяти отложились не столько воспоминания, сколько ощущения: кто-то большой и сильный, кого он очень любит и немного побаивается - отец. Кто-то мягкий и добрый - мать. Увы, лиц не вспомнить, не разглядеть.

Несколько редких картинок-воспоминаний: большая комната в ярких красках, разбросанные на полу игрушки. Лохматая и, должно быть, самая породистая из собак лениво тычет носом в открытую ладонь, а маленький Горазд смеётся. И не важны ему породы собаки, главное, что она живая, что у неё мохнатые уши и холодный, мокрый нос. Эта же собака бежит по снегу кругами, и он зачем-то пытается догнать её, но никак не получается и много людей вокруг, но они как смазанные пятна. Главное это собака и он и, может быть, мамин голос где-то в стороне.

Горазд и сам не знал - на самом деле он помнит это или только придумал, когда подрос и осознал, что воспоминания должны быть, а их нет.

Все прочие воспоминания перекрывает, давит картина из стоящих в кольце оцепления солдат. Отец достал его ещё сонного из тёплого салона машины. Люди кричат друг на друга. Местами стоящим в оцеплении солдатам приходится оттеснять толпу прикладами. Отец тоже кричит. Он сердится на то, что все его корочки, все его документы здесь ничего не значат. Маленькому Горазду страшно и хочется обратно, в тёплый салон автомобиля. Отец каким-то образом договаривается и для Горазда находится место в одном из последних, набитых до предела, эвакуационных конвоев, уходивших из уже почти окружённого демонами Новосибирска. Он плачет, но почти не слышит себя, потому, что здесь почти все причитают или ревут и совсем рядом ведёт огонь артиллерия, перемалывая окраинные кварталы, куда успели ворваться передовые отряды тварей.

Такие вот детские воспоминания, что и не захочешь лишний раз к ним обращаться. Потом детдом, временное распределение, учёба, затем учебка и бронетанковая академия в Лимбяяхе, куда свезли всё и всех, кто остался от танковых училищ в захваченных южных городах. Потом год войны вторым пилотом в кабине мизгиря - последний и, как говорят, один из самых трудных годов войны вторжения. Дальше два с половиной, относительно мирных, года, когда Горазд проводил в различных казармах больше времени, чем в кабине своего шагающего танка, теперь уже первым пилотом и командиром. Потом открытие прохода в новый мир, принцесса, оборотни и долбанное средневековье в придачу.

Вот так и получается, что нет места, которое он мог бы назвать своим домом. Ведь не временную офицерскую квартирку называть таким важным словом. А что, кроме неё, остаётся? Лимбяяхская академия и кабина мизгиря. Но первое уже давно в прошлом, а второе… Может быть и правда его настоящим домом была кабина шагающего танка? Боевому пилоту управляющий ложемент привычней мягкой постели.

И хотя Горазд, фактически, никогда не имел собственного дома, он твёрдо знал каким тот должен быть. Каким именно? Описать сложно, проще показать.

Вот в такое место Горазд и привёл Тайю. Чтобы показать ей каким, в его понимании, должен быть настоящий дом, где хочется жить и куда хочется возвращаться. В гости к инфералу Виталику и своей бывшей девушке Кате. Может быть не самый лучший пример на свете, но другого он просто не знал.

Тайя - аборигенка из средневекового мира где была известна как «красноволосая Тайя» - разбойница и бунтовщица. Вот ведь тоже судьба: её едва не четвертовал один ретивый гранд да повезло, что ему вовремя откусили голову. А с его дочерью Тайя вместе убегала от захвативших замок оборотней. Потом грандесска заделалась святой принцессой-целительницей и первой собирательницей земель, королевой. А Тайя стала сержантом российской армии. Горазд был уверен, что рано или поздно она и до лейтенанта дорастёт. Очень уж упорная девушка. Впрочем, другую разбойники и не признали бы за атамана. Тайя уже один раз пыталась сдать экзамен на лейтенанта, но завалила. При всей её хваткости сказывалось происхождение из средневекового мира и общий недостаток теоретических знаний.

Словом, Тайя уже давно освоилась в мире индустриальных чудес, чтобы не удивляться каждой металлической вилке и наличию электричества в розетках. К хорошему вообще привыкаешь довольно быстро. А чудесный мир волшебного будущего, каким воспринималась Земля с точки зрения аборигенов слаборазвитых миров, предоставлял своим обитателям тысячи мелких удобств. Чего стоит одна только канализационная система в сравнении с ночным горшком под кроватью. Централизованное освещение, водоснабжение и климат-контроль в придачу. Вакуумная упаковка продуктов. Микроволновая печь для разогрева еды. Наконец самый обычный электрический чайник даёт сто очков вперёд котелку над дровяной печью. С точки зрения аборигенов других миров Земля - настоящий технологический рай или что-то крайне близкое к этому.

По возвращению экспедиционной армии командование предоставило солдатам роскошный подарок - целых три свободных недели выходных. Целая прорва времени!