Сергей Спящий – Наташа и будущее (страница 81)
Мегакорпорацию «Soft Industrial Corporation» объявили вне закона. Её официальные активы переведены в Союз и пошли на восстановление разрушенной короткой войной инфраструктуры. Правда тех активов оказалось значительно меньше чем можно было ожидать у такой огромной корпорации как «Soft Industrial». Многих, и Наташу в том числе, возмущало такое торгашеское отношение к погибшим. Но мёртвых не оживить, о них нужно помнить. Словом это большая политика. Она по определению та ещё грязь…
— Знаешь— неожиданно заметила Катя не глядя на собеседницу: —А ведь сегодня я безработная. Вчера отчислили из академии и, соответственно, из Красной Армии.
Наташа выглядела удивлённой, но не настолько как могла если бы впервые слышала эту новость: —Но как же…
— Завтра— Катя потянулась вытянув руки вверх, точно собираясь согнуть своё тело как тетиву. Когда трость оторвалась от земли истребительница и бывшая староста класса покачнулась, но устояла и жестом остановила бросившуюся помогать подругу: —Служба в комитете государственной безопасности начинается завтра. Честно говоря не представляю, что там меня ждёт. Наверное опять придётся учиться. Эх, скорее бы уж заняться настоящей работой, а то так и останусь до конца жизни вечной студенткой.
Катя оглянулась посмотреть как в доме напротив, на четвёртом этаже, распахнулось окно. Из окна выглянула весёлая рожица сощурившаяся от бьющего в глаза солнца.
— Егорка поднялся до помощника мастера.
— Он говорил— подтвердила Наташа.
Рожица в окошке высунулась наружу положив локти на подоконник и начала с интересом рассматривать идущих мимо прохожих и играющих во дворе детей. Благо и первых, и вторых было в избытке.
— Я так и думала, что в конце концов ты окажется в безопасниках.
— Правда? — удивилась Кораблёва.
— Во всяком случае сейчас мне кажется, что я так думала ещё в школе— объяснила Наташа.
Они подошли к скамейке и помогая себе тростью Катя села со вздохом откинувшись на спинку. Скамейка пошла волнами привыкая к телу девушки образуя удобное сиденье точно по её фигуре. Наташа шмякнулась рядом и по упругому материалу выкрашенному сейчас в светло-жёлтый цвет с картинками ярко-красных распустившихся тюльпанов с белой серединкой прошла вторая волна изменений. В чём прелесть таких новых скамеек так это в том, что сидеть в них можно в абсолютно любой позе. Хочешь — стой на голове и умный материал подстроиться под тебя. Сама Наташка понятное дело не пробовала стоять на новых скамейках на голове, хотя надо признаться экспериментаторская жилка подкинула ей такую идею. Но она видела как мальчишки проделывали что-то подобное. Со стороны смотрелось весьма заманчиво.
— Всё ещё в институте старшим научным сотрудником?
— Руководителем лаборатории— ревниво поправила Наташа смущённой улыбкой сгладив впечатление от собственного чересчур задранного носа. — В моём подчинении три десятка учёных. Каждый второй известен как автор учебных курсов по которым я училась.
— А каждый первый? — поинтересовалась Катя.
Наташа махнула рукой: —Лучше не спрашивай.
— Пытаетесь вырастить подобие Кассиопеи?
— Военные, безопасники, контрразведка — крутятся рядом мешая работать— пожаловалась Наташа — И гонят: скорее, скорее. Прямо сейчас американцы пытаются проделать что-то подобное, а возможно и имперцы.
Катя поинтересовалась: —Есть успехи?
Наташа только вздохнула.
— Трудно тебе приходится.
— И не говори— откликнулась доминанта: —Я бы лучше исследовательскую работу по любопытным закономерностям в процессе выращивания «обычных» искусственных интеллектов в порядок привела. А то лежит разбросанная по десяти файлам. Руководитель лаборатории и ни одной самостоятельной исследовательской работы — смешно! Всё равно второй Кассиопеи не получится…
Последние слова Наташа произнесла шёпотом и как бы для самой себя. Но Катя услышала и переспросила: —Почему не получится?
— Так, мысли вслух— отговорилась Ташка: —Есть у меня одно соображение, но его нужно сначала проверить прежде чем говорить. Не обращай внимание.
Приноровившись к их позам пластичная скамейка казалось застыла. Материал сделался похожим на туго перетянутую подушку, стал упругим и немного пружинил.
Выглядывающая из окна рожица энергично махала руками стараясь привлечь внимание кого-то невидимого из-за зелёной изгороди. Видимо ей это удалось так как рожица исчезла в глубине комнаты, а окно осталось открытым.
Подняв глаза Наташа увидела в нескольких метрах, в невысокой траве, красный блик. Его можно было принять за модифицированный цветок потому, что естественные цветы не могут блестеть так ярко, даже в лучах закатного солнца. Или принять за осколок стекла. Но она не обманулась ни на секунду. Это была отлитая в тяжёлом металле пятилучевая капля крови размером с ладошку ребёнка — обелиск отмечавший место чей-то смерти с оружием в руках случившейся два месяца назад. Нелепой и обидной, как всякая смерть, но не напрасной, нет.
Как оказалось Катя тоже заметила красный блик и смотрела на лежащую в траве красную звёздочку.
— Пойдём? — предложила Наташа — Мне ещё в лабораторию нужно будет заскочить ближе к вечеру, но не раньше восьми.
Девушки встали. Катя слишком сильно ударила тростью по асфальту, видимо в раздражении от своей временной беспомощности: —Слышала: разрушения на станциях сконструированных под проект «голос вселенной» практически устранены и сейчас они находится в предвоенном состоянии?
Наташа кивнула: —Петька рассказывал. Этот оболтус так бредит контактами с внеземным разумом, что чуть было не изменил специальность с инженера по терафомингу на космического монтажника или пилота. Сколько сил и нервов потратила пока отговорила — просто ужас.
— Не становись ему мамой— посоветовала Катя.
— Не буду— Наташа упрямо наклонила голову, но промолчала, только обиженно засопела.
— Тяжёлый ты человек, Наташа.
Через шесть месяцев после окончания первой космической:
В городе Рокфорде, что в штате Иллинойс, принадлежащем корпорации «Good Furniture Corporation» дневная температура в разгар самого холодного месяца, января, редко опускается ниже минус шести. Больше всего снега выпадает к концу мягкой американской зимы. Но в этот год часть отмеренных природой осадков высыпала заранее и неделю назад выпущенный из советского союза Роберт Смит, программист и безработный, шёл по тонкому слою свежевыпавшего снега. Тончайший белый налёт лежал на тротуарах и крышах домов. Запутался в ветвях посаженных вдоль дороги низкорослых деревьев. Легко сминался под ногами или под колёсами машин.
Роберт направлялся в офис владеющей городом корпорации занимающийся кадровым учётом. Он вышел рано поутру, но на полчаса позже основой массы людей спешащих к своим рабочим местам. Выпавший за ночь снег был затоптан и раскатан в грязь на оживлённых дорогах. Самые разные автомобили: от дорогих моделей молчаливо кричащих о высоком положении в обществе своих хозяев, до подлатанных развалюх колесивших уже не первое десятилетие, выстроились на дорогах в длинные, медленно ползущие очереди. Роберт шёл мимо и думал, что он немного отвык от забитых дорог и чёткого разделения городских кварталов на «бедную» и «богатую» части. Это, ничем не замаскированное, скорее даже подчёркиваемое деление цепляло взгляд, однако Роберт знал: он скоро привыкнет и перестанет замечать. Единственное, что ему нужно — оказаться в «богатой» части города. Когда наложили арест на имущество ставшей «козлом отпущения» корпорации «Soft Industrial Corporation» часть счетов Роберта пропала. Его активы здорово уменьшились, но он не волновался за своё будущее и будущее своей семьи потому, что был уникальным специалистом. Пусть корпорация «Soft Industrial» исчезла, но люди, по крайней мере те из них, кто хоть что-то значил, остались. И они по прежнему сгорают от желания заполучить искусственный интеллект третьего к поколения. Роберт только недоумевал: почему Советы отпустили его? Может быть они уже создали вторую Кассиопею? Червячок сомнения свернулся внизу живота напуганный холодным воздухом вдыхаемым Робертом по пути к сверкающей двойной башни — офису по набору персонала. Скоро вопросы должны будут получить ответы.
Он поднялся в одном из лифтов на двадцать шестой этаж. Внизу лифт был заполнен людьми, но чем выше он поднимался тем меньше человек оставалось. Обычное дело: чем выше этаж, тем просторнее кабинеты и меньше человек и тем больше власти у каждого из них.
Секретарша мило улыбнулась Роберту пропуская в комнату.
Комната для совещаний была обставлена в деловом, высокотехнологичном стиле пользующемся неослабевающей популярностью уже несколько десятилетий. Статичные голографические интерфейсы, живые обои, источники света в виде десятка порхающих мячиков. Роберта ожидали пять человек и троих он знал. Они состояли в совете директоров ныне покойной корпорации. С одним он даже был знаком лично.
Разговор начался жёстко и сразу по существу, без экивоков и предисловий. Роберту не предлагали работу. Его ставили в известность, рассказывая чем он должен заниматься и прямым текстом намекали на многочисленные кары которые обрушатся на его голову если он не сумеет опередить русских.
Их можно было понять. Всех этих важных господ со спортивными телами скрытыми под дорогой тканью и с жестокими глазами. Корпоративная Америка тяжело переносила поражение в первой космической войне. В перспективе она могла даже потерять статус одной из трёх сверхдержав определяющих мировую политику. Но если в их распоряжении будет интеллект третьего поколения, тогда они легко смогут вернуть оставленные позиции. Поэтому они обещали Роберту карт-бланш, но и не приняли бы иного ответа кроме положительного. Роберту не оставили выбора.