Сергей Спящий – Наташа и будущее (страница 48)

На несколько секунд к системам Ташкиной жилой ячейки подключился Новосибирск, в своё время она открыла ему полный доступ. Он не стал рисовать лица на потолке или как-то иначе проявлять себя. Девочка спала лёжа на одной щеке, слегка надув другую и любые выполненные им спецэффекты никто не смог бы оценить. Считав данные биометрического мониторинга Новосибирск разорвал связь. Не просыпаясь Ташка фыркнула и перевернулась на спину раскинув крестом руки.

Глава 18

Следуя полученным инструкциям, квартира разбудила Ташку в начале восьмого часа утра. Хозяйка, не вставая, потянулась. Затем покаталась по кровати в одну и в другую сторону прогоняя остатки сна. Ударилась кистью о стенку. Потирая пострадавшую конечность отправилась чистить зубы и принимать утренние витамины. Это только называется «витамины», а на самом деле прописанные каждому здоровому гражданину индивидуальные наборы могли содержать необходимые организму микроэлементы, психоактивные вещества, вещества повышающие работоспособность или препараты корректирующие поведение — например разрушающие привычку злится по пустякам на тех, кого любишь или усиливающие чувство личной ответственности или что-то ещё — в зависимости от того чего именно гражданину не хватает. В народе «наборы утренних витаминов» ещё называли «исправлением недоработок генограммистов». Профессиональные генограммисты обижались на неофициальное название витаминных наборов, но если рассудить по совести, то это действительно «исправление недоработок» и не только генограмистов, но и психотехников, врачей, учителей и воспитателей. И, в первую очередь, самого человека. Ибо кто как не он сам должен быть первым своим воспитателем, врачом и учителем?

Ташка проглотила мелкие, как пылинки, капсулы. Захочешь раскусить — не поймаешь на зуб. Умылась холодной водой. Фыркнула прямо в сложенные лодочкой ладони разбрызгивая холодные, прозрачные капли.

Вытянувшись в позе «пёрышка колеблемого ветром», последней из фигур сокращённой утренней разминки корнями вырастающей из разобранного физиологами по косточкам искусства древних индийских йогов. Ташка задумалась: почему до сих пор никто не позвонил? По её мнению виртуальная телефонная трубка должна была уже расплавиться от перегрева. Может быть случившееся вчера ей только приснилось? Кассиопея остаётся всего лишь информационным зародышем, сложнейшим, но в целом понятным, переплетением алгоритмов, а Виталий всё ещё пропадает на тренировках «дружины» и профессор одобрительно кивает выслушивая доклады участников Ленинградской конференции посвящённой спорным вопросам в социализации искусственных интеллектов? Пока Ташкина голова предавалась древним, как заря человечества, рассуждениям о том, что есть сон, а что реальность — тело выполняло привычную, вколоченную на уроках физкультуры в младших классах, последовательность движений.

Так сон или нет? Определенно не сон. Но тогда почему тихо и спокойно как в сонном царстве или в глухой деревеньке, среди модик-коров и медлительных, размером с большую собаку, модифицированных куриц с бессмысленными выпуклыми глазами? Ташка никогда не хотела плавать брасом в ванне шампанского, а смутные желания лично пожать руку генеральному секретарю она переросла со времён детсада. Но всё же наверное можно было ожидать большего ажиотажа в связи с первым рождением в лабораторных условиях нового искусственного интеллекта. Причём не совсем обычного интеллекта, впрочем это ещё нуждается в дополнительных исследованиях.

Завершающее движение. Ноги вместе, руки согнуты в локтях и сложны на груди параллельно одна другой, голова наклонена. Как всегда после зарядки остатки утренней сонливости пропали, тело казалось гибким и хлёстким наподобие молодой ивовой ветки. Хотелось смеяться и обнять целый мир не деля его на государства и страны потому, что мир, где ей довелось жить, был прекрасен и чуден. Ташка закусала губы пряча улыбку.

В комнате раздался мелодичный звон и квартира предупредила: —Входящий звонок от внешнего абонента.

Наконец-то. А то она уже начала опасаться, будто провалилась в пространственный карман или какое-то прожорливое чудовище съело вчерашний день пока она спала.

— Разрешить соединение— скомандовала Ташка не запрашивая идентификацию абонента, полностью уверенная, что это или профессор или Виталий или ещё кто-нибудь из института. Гораздо больше Ташку занимал виртуальный гардероб. Ну и что если она сидит на самозаправленной, раскачивающейся кровати с растрёпанными после зарядки волосами, в смятой во время сна юбке (наверное это первый раз полгода, когда она легла не раздеваясь) и, почему-то, в одном носке и куда подевался второй совершенно не ясно. Перед собеседником корректирующая программа покажет Ташку в идеально выглаженном костюме, с аккуратно расчёсанными волосами и уберёт следы сонной припухлости на щеках.

Противоположенная стена разделилась на два окошка. В первом отобразилась Ташка, какой её увидит собеседник. Критически осмотрев себя она дала добро и во втором окошке появилось изображение абонента.

— Доброе утро Наташа-кун— поклонился Сато — Сегодня должен был пройти очередной урок. Я взял на себя смелость сделать входящий вызов, чтобы узнать не произошло ли у тебя что-то препятствующее нашим занятиям?

Блин, мы точно на сегодня договаривались— подумала Ташка — Причём, если бы начали по плану, уже должны были закончить потому как будь сегодня обычный рабочий день и ей следовало бы уже собираться в институт.

Она извиняющее улыбнулась: —Прости Сато-кун, но у меня действительно произошло кое-что важное, заставившее потерять счёт времени и забыть об уроке.

Ташка видела большие листья тропических растений раскачиваемые напором воздуха перегоняемых вентиляторами. Тот же искусственный ветер холодил короткий ёжик волос на голове Сато и отклонял золотистую верёвочку начинающуюся в мочке левого уха (броское украшение или неизвестное устройство с нейроинтерфейсом) от вертикального положения.

Зная мнительность японцев на примере того же Сато, Ташка поспешила добавить: —Это не значит, что я устала от наших занятий или они вдруг стали мне неприятны. Ничего такого. Прости мою забывчивость и давай перенесём урок на следующую неделю. На работе произошло кое-что требующее моего личного и постоянного присутствия.

Сейчас он опять начнёт кланяться— подумала Ташка и, разумеется, угадала. Угадать было несложно. Даже во время короткого разговора японцы умудрялись найти время для нескольких поклонов.

Широкие, как тарелки, тропические листья вздрогнули. Золотистая верёвочка прорастающая из мочки левого уха Сато-куна вернулась в вертикальное положение. Должно быть в оранжереи временно выключились вентиляторы. Сато склонил голову в ритуальном поклоне использующемся при окончании разговора с близким человеком не являющемся членом семьи и не принадлежащим к тому же клану, что и собеседник. В церемониальных поклонах использующихся в Империи не меньше тонкостей чем в хорошей кулинарной книги. Ташка научилась различать только внешние, грубые формы. Чтобы познать все тонкости пришлось бы прожить в Империи не один год.

Сато поклонился и сказал: —Мне нечего прощать, а тебе не за что просить прощения ибо долг сильнее любого обещания. Увидимся на следующей неделе Наташа-тян. Я напишу письмо, чтобы согласовать точное время.

Ташка кивнула и звонок прервался.

Вздохнув она принялась за поиски второго носка. Нашла тот в коридоре и собралась было надевать, но хлопнула себя по лбу и вместо того, чтобы надеть первый стянула второй и взяла чистую пару.

— Что это такое! — мысленно возмущалась практикантка: —На утро после пусть не эпохального открытия, но тем ни менее заметного шага вперёд, вместо поздравлений или уточнений товарищами рабочих моментов первый звонок приходит от японского империалиста, молодого будущего угнетателя простого народа.

— Квартира— снимая мятую юбку, держа в руках брюки из умной ткани и мимоходом размышляя какой из графических алгоритмов подходит к началу нового дня, Ташка поинтересовалась: —Имеются отложенные сообщения?

— Два не прослушанных сообщения— ответила жилая ячейка.

— Немедленно проиграть!

На свободной стене возникла чёрная точка растянувшаяся в линию и затем в прямоугольник примерно в человеческий рост. В прямоугольнике появился Сергей Иванович Гальтаго в расстегнутом утеплённом пальто. Шапку он держал в руках, звонил из аэропорта — на заднем фоне располагались ряды кресел и светилась надпись «рейс номер… прибывает на…» частично заслонённая головой профессора, а частично не поместившаяся в кадр.

— Наташенька, это невероятно! — профессор пропустил приветственную часть, видимо изрядно торопился. Было видно как сильно он взволнован. Тонкие, старческие пальцы с силой сжимали зимнюю шапку, практически комкали, а он, по-видимому, и не замечал того. Ташка знала о почтенном возрасте своего научного руководителя, но сейчас впервые осознала, что он пусть молодящийся, пусть спортивный и пусть ещё способный на многое, но фактически старик. Сергей Иванович вошёл в помещение с мороза, лицо у него раскраснелось, на плечах лежали тонкие, как усы, полоски снега.

— Виталий вызвал меня с конференции. Я уже в аэропорту и вылетаю в Новосибирск первым рейсом. Невероятно, просто невероятно! — профессор недоверчиво покачал головой как будто и мысленно не мог поверить в случившееся.